Есения (СИ), стр. 35
— Ну как минимум на то, что меня не выставят вон с утра пораньше. Я даже толком привести себя в порядок не успела, — высказывает своё недовольство.
— Я очень тороплюсь.
— Это я уже поняла.
— Отлично, что мы всё прояснили.
Прищуривается.
— Денег на такси дать? — уточняю.
— Козёл, — она, цокнув языком, удаляется.
Слышу, как обувается в прихожей и по прошествии нескольких секунд громко хлопает дверью.
Вот так бы сразу.
Беру в руки телефон. Проверяю мессенджеры.
От Гнома ни хрена. Более того, мои последние сообщения вообще не доставлены. Одна галочка светится серым, а это значит, что они до неё тупо не дошли.
Нет, ну какая зараза! Заблокировала меня, похоже, но при этом ежемесячный платёж перевела день в день.
Постукиваю пальцами по столу.
Недолго думая, пишу её подруге. Номер этой амбарной мыши у меня записан с той ночи, когда я впервые ей позвонил.
Зачем оставил цифры? Просто на всякий случай, чтобы можно было Бриж через неё достать.
«Настя, передай конопатой, если не ответит мне, пойду снимать побои и составлять обращение в суд» — отправляю по приколу.
Мышь: «Я Ася. И ничего передавать не собираюсь. Сеня сейчас очень плохо себя чувствует»
Болеет значит. Поэтому на работе не появляется? Я приходил в её смену уже трижды!
«И что с ней? Умирает?»
Мышь: «Несмешно. У неё с ночи температура тридцать девять и три. Не сбивается. И кашель сильный. Не знаю, что делать. Вирус, может, какой-то»
«Ты дура? Скорую вызывай»
Мышь: «Сеня против»
«А на хера ты её спрашиваешь? Звони»
Захожу в приложение банка, нахожу её номер. Пара манипуляций и я возвращаюсь в мессенджер.
«Перевёл тебе бабла, дай врачам, чтобы нормально посмотрели её и колёса хорошие выписали. Пойдёшь купишь»
«И только попробуй опять проболтаться. Останешься без работы, коза. Обещаю!»
Отправляю сообщение. Допиваю свой кофе и иду одеваться.
На улицу выхожу минут десять спустя. Сажусь в машину, запускаю двигатель и выезжаю с парковки.
Стою перед шлагбаумом. Жду, когда поднимется, и в этот момент ко мне в тачку на переднее пассажирское запрыгивает тёлка, с которой мы провели вместе ночь.
Чё ей надо? Ненавижу навязчивых!
— Не могу вызвать такси, сел телефон. Подвези меня хотя бы! — тараторит она таким тоном, будто я ей что-то должен.
— До ближайшего метро могу подкинуть, — сообщаю хмуро.
— Твоя доброта не знает границ, — хлопая своими щётками, отзывается язвительно.
— Сам себе удивляюсь.
«Вызвала?» — печатаю соседке Бриж.
«Да, ждём»
«Вот и умница»
— У тебя девушка есть? Или ты женат, может?
— Упаси Господь.
— Нет значит…
— Нет.
— А кто такая Есения? Любопытства ради интересуюсь. Ты вчера несколько раз сказал её имя, когда я тебе…
— Чё?
— И потом во сне ещё. Это бывшая твоя, что ли?
Психанув, выкручиваю руль вправо, едва не спровоцировав на дороге аварийную ситуацию.
— Эй! С ума сошёл?
— Ты меня задолбать решила? — резко затормозив у остановки, зло сверкаю глазами.
— И спросить нельзя? — улыбается, чем дико бесит.
— Иди давай. Приехали, метро, — выставляю её вон.
Я закрываю сессию и через несколько дней улетаю с предками и сестрой в запланированный матерью отпуск.
Традиция у Разумовских такая дебильная: дважды в год, хочешь не хочешь, будь добр, провести время со своей семьей.
Даже если в этой семье все давно уже тихо друг друга ненавидят…
Отец на протяжении этих двух недель изображает из себя порядочного семьянина, а мать вдруг чудесным образом забывает о существовании его очередной любовницы.
По первой нам с сестрой было тошно от этой фальшивой картины показного семейного благополучия, но потом с течением времени мы… Тупо забили на происходящее.
Когда годами живёшь во лжи, в какой-то момент перестаёшь воспринимать её слишком остро. Ты привыкаешь и становишься частью этого цирка. Потому что понимаешь: ввиду определённых причин всех всё устраивает и будет устраивать дальше.
Даже если собственная мать, которая сидит напротив, абсолютно точно перестаёт быть похожа на имитацию счастливой женщины.
— Солнце только клонится к закату, а в тебе уже добрая порция крепкого алко, — не могу удержаться от язвительного комментария, когда она снова тянется к бокалу.
— А чем ещё тут на островах заняться? Плавать я не умею. Загорать, как раньше, уже нельзя.
— С хера ли?
— Солнце ускоряет процессы старения кожи, — отзывается Эля. — У матери итак с этим проблемы.
— Спасибо, что напомнила, дочь, — обиженно цедит та сквозь зубы. — Пора опять идти к своему хирургу.
— Зачем? — отрываю взгляд от экрана смартфона.
— Хочу проконсультироваться по поводу своей следующей пластики.
— Хватит издеваться над собой. Не слушай её. Ты выглядишь отлично для своего возраста, мам.
— Увы, это не так…
— Что за депрессняк? Тебе надо взбодриться. Пойди сходи на spa процедуры, — предлагаю как вариант.
— Осточертели.
— Давай арендуем яхту, прокатимся. Хочешь?
— Нет настроения.
— Не нуди.
— Ваш отец пол дня спит, а вы сидите в своих дурацких телефонах. Могли бы сделать вид, что в кои-то веки рады обществу своей матери, — высказывает она нам недовольно.
— Я занята планированием свадьбы, ты же знаешь. Столько всего нужно успеть! Выбрать концепцию, программу, платье, ресторан. Составить список гостей, спланировать медовый месяц, — устало вздыхает Эля, однако глаза её при этом загораются маниакальным блеском.
— Для всего этого есть специально обученные люди.
— Нельзя надеяться только на агентство и организаторов, Эмиль.
— Почему? — нахмурившись, уточняю.
— Я не могу доверить главное событие своей жизни абы кому! Мне надо обязательно всё контролировать!
— Ты уже конкретно помешалась на этой своей свадьбе, Эль.
— Тебе не понять, — отмахивается она раздражённо. — Я с детства мечтала об этом дне.
— Попахивает навязчивой идеей.
Хотя чему я удивляюсь…. Прекрасно ведь знаю ситуацию. Моя сестра влюблена в Сухорукова со времён розового горшка. Где-то дома валяются её девчачьи альбомы, посвящённые ему. Там его фотки и карта желаний. Все они, конечно, уже тогда были связаны только с ним.
А как тяжело она переживала период взросления Богдана... Каждая новая девчонка, отсвечивающая рядом с ним, вызывала приступы лютой ревности, слёзы и жуткие истерики.
Натерпелись мы всей семьёй знатно. Реально с отцом думали, что ещё немного и Эля загремит в психушку.
Полагаю, именно поэтому предки пару лет назад взяли инициативу в свои руки. Сначала навязали моему другу свою дочь в качестве постоянной девушки. Теперь, скооперировавшись с его родителями, придумали для них дальнейший сценарий взрослой жизни.
И да. Вы слишком наивны, если всерьёз думаете, что руководствовались они исключительно желанием сделать свою дочь счастливой. Всё куда прозаичнее. Разумовским нужны Сухоруковы для других целей. Грядущая свадьба Эли и Богдана — успешный проект, способный принести обеим семьям огромное количество бабла. Потому что этот союз гарантирует процветание целой империи.
Грязная правда заключается в том, что этим миром правят деньги.
Не знаю, кого во всей этой истории мне жаль больше: лучшего друга, которого в ультимативной форме заставляют жениться или мою сестру, однозначно обречённую повторить судьбу нашей матери.
Единственный очевидный плюс всей этой ситуации заключается в том, что родители, сосредоточенные на Эле с Богданом, пока никак не трогают меня.
Сплю с кем хочу. Ни о какой женитьбе думать не надо.
— А это как тебе? — принимаются за обсуждение свадебных платьев.
— Прекрасный выбор, дорогая, — одобряет мать фотографию.
— Посмотрим, как сядет, — задумчиво закусывает губу Эля.
— Сядет как влитое, у тебя прекрасная фигура.