Варвара начинает расследование (СИ), стр. 41
Девушка протянула руку к цветку и заворожённо прошептала:
— Красивая.
Бутон и правда был хорош. Крепенький, будто ещё на кусте, изысканного холодного оттенка. Взгляд Лилии перешёл на мужчину. Я тоже попыталась его рассмотреть, но маска закрывала большую часть лица. Девушка же коснулась ладонью его щеки и погладила её. От этого жеста он вздрогнул, но потом чуть прикрыл глаза, явно наслаждаясь.
— Но если не вы, то кто мой жених?
Мужчина вздрогнул, чуть отстранился и наконец помог даме подняться.
— Давайте поищем его.
Лилия согласилась, и они вышли из зала, ещё в дверях растворившись. Та-ак, а где же следующая сцена происходит?
⟰ ⟰ ⟰
Будто в ответ на мой вопрос в прихожей хлопнула дверь. Я помчалась туда. Успела как раз к моменту, когда мужчина в сером камзоле передавал шляпу и перчатки дворецкому. Я привыкла к невозмутимости и сдержанности дворецких. Этот же смотрел на гостя насмешливо и не скрывал этого.
— Ишь какой стал! Давно ли садовником здесь батрачил и через чёрный выход в дом поссать мотался?
— Семь лет назад, Зоран, семь лет, — не стушевался посетитель. Я не видела его лица, но голос звучал спокойно, даже излишне спокойно. — А ты, я смотрю, как семь лет назад шляпы принимал, так и принимаешь?
— Я дворецкий! — на последнем слоге голос Зорана дал петуха. — Я руковожу всем штатом прислуги!
— А-а, понятно, — гость поглядел на свои ногти. — Очень впечатляет. А теперь отправляйся к своему хозяину и доложи, что я подошёл.
Зоран аж покраснел от ярости, но пересилил себя и отчеканил:
— Следуйте за мной, — повернулся спиной к посетителю и добавил: — Хозяин ждёт вас.
Они отправились куда-то вглубь здания, и я зашагала за ними, ожидая продолжения ссоры. Но больше мужчины не обменялись и словом. Гостя доставили в кабинет хозяина дома, и на этом Зорян ушёл. Для меня так и вовсе исчез. Только сейчас я обратила внимание, что серый комплект дополнялся жилетом сложного сиреневого цвета. К лацкану был прикреплён цветок клевера, и гость тут же получил такое же прозвище от меня.
А вот хозяин выбрал для наряда тёмно-зелёный цвет, сдержанный и роскошный одновременно. В петлице полыхал цветок гвоздики красно-бардового оттенка. Такого же цвета была отделка костюма. Буду звать его Гвоздь.
У них тут маскарад какой-то тематический? Или в Семицветье одеваться с намёком на разнообразные цветы в порядке вещей? Сомнительно, ведь тогда бы об этом говорили и писали. Хм, может, это какие-то актёры, готовящие спектакль? Не, последнее уже перебор. Что им делать в особняке Незабудниких
Мужчины кивнули друг другу, и Гвоздь спросил:
— Вино? Игристое? Портвейн? Или что-нибудь покрепче?
Клевер подозрительно зыркнул на хозяина дома.
— В важных делах предпочитаю трезвую голову, — ответил гость. — Перейдём к делу. Где Надя?
— Неужели откажетесь даже от гишнаидского коньяка? — хмыкнул хозяин.
Ого, с козырей заходит. Клевер на мгновение утратил дар речи. Затем, справившись с собой, усмехнулся:
— Не жаль такой роскоши на бывшего садовника?
— Вы никогда не были просто садовником, — Гвоздь покачал головой и добавил: — Жаль, что я не понял это раньше.
Он повернулся к бару и налил два бокала коньяка. Один поставил перед Клевером, второй — взял в руку и приподнял.
— Что ж, за новое начало. Весьма надеюсь, что этот поворот в истории нашего рода окажется приятнее предыдущего.
Клевер пару мгновений рассматривал Гвоздя, но потом всё же потянулся за бокалом. Поднял его, кивая хозяину кабинета, посмотрел, как тот пригубливает напиток, однако сам не поднёс бесценный коньяк ко рту. Вместо этого Клевер некоторое время крутил его в руках, разглядывая. Потом поднял на Гвоздя тяжёлый, мрачный взгляд.
— А ведь примерно так и начался мой плен. Выпил с незнакомцем — очнулся уже в цепях на рабовладельческом судне, — говоря это, Клевер продолжал не сводил глаз с собеседника. Тот казался спокойным, даже сочувствующим, но мне почудилось, что он едва заметно побледнел.
— Ужасная история, — покачал головой Гвоздь. — Это в наше-то время! Дикость какая-то. Куда только полиция смотрит? После этакой истории я вообще зарёкся заглядывать в кабаки.
— Нигде человек не в безопасности, как выяснилось, — картинно поддакнул Клевер. — Даже если находясь так далеко от границы.
И поставил бокал на стол. Не пригубив.
Гроздь пару мгновений смотрел на него, потом догадался. Или сделал вид, что только сейчас разгадал истинный смысл разговора.
— Вы… намекаете на то, что наша семья причастна к вашему плену?
— Отчего же намекаю? — усмехнулся Клевер. — Я мешал только вам. И только вы получили выгоду от моего, скажем так, исчезновения.
— Помилуйте! Я уже говорил вам: мы полагали, что вы сбежали. Обесчестили мою сестру и скрылись!
— Довольно! — Клевер подался вперёд и весь напрягся. — Вы присвоили мою «Искру» и озолотились на этом! И теперь осмеливаетесь мне что-то предъявлять⁈ Хватит!
Он поднялся и уставился на Гвоздя с таким выражением, что даже мне стало не по себе.
— Вы обещали подготовить Надю и устроить нашу встречу. Теперь я понимаю, что зря доверился вам в этом вопросе. Я сам немедленно увижусь с ней и всё объясню! Отвечайте, где Надя⁈
Гвоздь тоже поднялся. Его глаза полыхали гневом, но он с усилием загнал его внутрь.
— Мне кажется, мы вновь начали не с того, — произнёс хозяин дома с подчёркнутым, выверенным спокойствием. Подошёл к двери в смежную комнату и, открыв её, позвал: — Радим, подойди-ка сюда.
На мгновение воцарилась тишина, затем в проёме показался светловолосый мальчик лет шести. Гвоздь взял его за руку и ввёл в кабинет.
— Радимир, познакомься. Это твой отец.
На Клевера больно было смотреть. Сейчас все его эмоции легко читались на лице. И сейчас его переполняло потрясение.
Мальчик недоверчиво оглядел предполагаемого отца, потом посмотрел на Гвоздя и серьёзным тоном уточнил:
— Дядя, а разве мой отец не подлец и негодяй, которому не место в порядочном доме?
Клевера словно ударили.
— Не повторяй за слугами, Радим, — ответил Гвоздь, чуть поморщившись. — Всё не так просто. А сейчас поздоровайся и ступай в свою комнату.
Мальчик снова посмотрел на Клевера и даже чуть наклонил голову.
— Доброго дня, батюшка, — потом скривился и почти выкрикнул: — Не обижайте больше маму!
Вырвал из руки дяди свою ладошку и умчался обратно, хлопнув дверью. А из смежной комнаты побежал куда-то ещё, судя по тому, что хлопок был не один. Клевер бросился было за ним, но Гвоздь преградил ему путь.
— Не надо! Испугаете!
Это остановила Клевера. Он застыл с перекошенным от переживаний лицом, явно не представляя, что ему делать. Гвоздь снова усадил его в кресло и пододвинул бокал с коньяком.
— Теперь вы понимаете, сколь всё непросто? — хозяин дома вернулся на своё место. — После ночи с вами Надя родила внебрачного ребёнка и подверглась всем тяготам общественного осуждения, которое свет так любит обрушивать на падших женщин.
— Падших женщин? Это Наденька-то падшая женщина? — такое явно в голове Клевера не укладывалось. — Да светлее неё нет человека!
— Для света, увы, это не аргумент. Общество слишком любит осуждать. Единственное, что мы могли сделать в тех обстоятельствах, — стать достаточно богатыми и влиятельными, чтобы нам хотя бы в лицо не высказывали презрения. Но Надя до сих пор не выезжает в свет.
А ведь это произошло до прорывов, подумала я. И сейчас с отношением к небрачным детям и их матерям ужасное, а уж тогда!.. Бедная женщина!
— И, как вы понимаете, Наде очень сложно, м-м, отнестись с пониманием к вашему исчезновению… Даже зная, что вы в нём невиновны!
— Одна ночь!.. — всё ещё не мог прийти в себя Клевер. Потом поднял глаза на Гвоздя: — Я всегда хотел на ней жениться. И сейчас хочу. Готов хоть прямо сейчас. Лишь бы Наденька простила… Если она окажет честь…
— Вот над этим я сейчас и бьюсь, — вздохнул тот. — Надя… не желает даже слышать о мужчинах… и возможном браке. А нам с братом было бы куда проще, обрети она статус замужней дамы. Барышня с ребёнком — это, право, какой-то оксюморон. Но она упёрлась как!..