Варвара начинает расследование (СИ), стр. 31

Мне показалось, он усмехнулся, но я не уверена.

— Вы о лисах?

— Да, это Дан, — мужчина указала на чёрного, потом кивнул на рыжего. — Это Чара. Они… — он замялся, подбирая слова, — свидетельства нашего, Буковских, греха… и преступления.

— Незаконные опыты? — сглотнула я.

Он кивнул.

— И это самое меньшее из обвинений, которые нам могут… могли бы предъявить. И эти свидетельства ещё живы.

Я не сразу осознала смысл последней фразы.

— Как вы? Или?… Как это возможно?

Остромир качнул головой.

— По-настоящему живы. Для них сейчас всё тот же год — пять тысяч четыреста семьдесят пятый. Я сохранил их в этом мгновении. Но если пепельная магия рассеется, а их не заберут — они умрут.

— Ваши родственники скоро будут здесь, — ответила я.

— И тогда смерть этих существ неминуема, — передёрнулся Остромир. — Моя просьба, Варвара, непомерно тяжела. И опасна для вас. Но вы — мой последний шанс. А для них, — он указал на зверей, — единственная лазейка между бытием и небытием. Заклинаю вас, заберите их. Спрячьте. Никому не открывайте, где вы их обрели. И позаботьтесь о них, умоляю.

Я размышляла. Нет, для себя решение я уже приняла: если есть шанс спасти лисят, то рискну. Но Остромир говорит о свидетелях преступления, означает ли это, что Буковские запишут меня во враги, если узнают про зверей? Шишиги побери! Будто мне Зибо-Осиновых мало! Я посмотрела на свернувшихся колечками лисят. Они оба лежали у стен клеток так, чтобы хоть через прутья, но прижиматься друг к другу. Шкуры казались тусклыми, а носы — сухими. М-да, не то, что отцовы борзые. У тех шерсть лоснилась и блестела, а сами они источали энергию и веселье даже с перебором.

— Я прекрасно понимаю, что взваливаю на вас непомерную ношу, — покаялся Буковский. — Признаться, я втайне надеялся на какого-нибудь мародёра, которого можно было бы подкупить и сковать клятвой.

— В особняки, защищённые пепельной магией, мародёры не суются, — поделилась я общеизвестной мудростью.

— Это если у них нет соответствующих способностей, — вдруг весело усмехнулся Остромир.

Вот же повезло кому-то! Я тут же обругала себя за эту мысль. Я же дворянка и вообще честный человек. Откуда такое в голове? Хотя, будем честны, я бы тоже не отказалась, чтобы меня подкупили.

— Ситуацию усугубляет то, — продолжил Буковский, — что это не просто несчастные животные.

— В самом деле? — я принялась разглядывать лис с удвоенным вниманием.

— Да, в некотором роде это… три в одном. Зверь, человек и… пепельная тварь.

Вот тут я поняла, что таки вляпалась. Я думала, желание Зибо-Осиновых захватить нас — беда… Не, это ещё не беда. А вот в то, во что я сейчас попала… это уже приговор!

Сверху раздались крики, и что-то затрещало. На лице Остромира мелькнуло отчаяние.

— Прошу вас, Варвара. Меня скоро утянет в другое место. И начнётся новый круг этого ада. Соглашайтесь. Они… славные.

Гремело всё громче, кто-то выкрикивал заклинания, будто матерился. А я всё пыталась убедить себя не ввязываться в эту авантюру. Но проигрывала. В первую очередь собственным чувствам. А еще… я же не выберусь! Если не спасти лис, особняк не избавится от мороков, а значит, мне не уйти из него. Даже если Горимысл уничтожит всю пепельную магию, меня это может не спасти. Готова ли я рискнуть своей жизнью и отказать Остромиру? Готова ли я обречь этих существ на гибель? Я ничего про них не знаю. Милый вид ещё ничего не значит. Они — эксперимент, неизвестный, противозаконный и явно опасный. Использование пепельной магии для трансформации живых существ запрещено. А ведь там что-то ещё от человека! Интересно, что? Разум? Магия? Чувства? Чем же занимались здесь Буковские? Что заставило их наплевать на закон и все этические нормы? Не деньги же, право слово. Что может толкнуть на подобную затею богатый сильный род? Получение ещё большей мощи… или власти, что в принципе одно и то же. А еще… беда. Что-то страшное с близкими людьми, от чего их пытались спасти. Не то ли, что я видела в спальне мёртвого княжича?..

Но одно дело Буковские, а другое дело — я, младшая дочь небогатого, незнатного и слабого рода, который к тому же собираются захватить… Так готова ли я стать ещё и преступницей? А заодно и врагом княжеского рода Буковских?

Друзья, главка получилась маленькая. Поэтому ещё одна будет в субботу.

Глава 18

Был ли у меня выбор? Наверняка был. Возможно, будь я опытней, даже нашла бы его. Но будем откровенны, не так уж и искала. Я просто хотела их спасти. На самом деле меня останавливала только мысль, что от этого моего решения могут пострадать родные. Но если я всё сделаю правильно, то никто не узнает, откуда у меня появились лисята, а значит, ничего страшного не произойдёт. Осталось только придумать, как именно это провернуть. Решение-то уже принято.

— Хорошо, — кивнула я. — Вытаскивайте их. Надеюсь, они хотя бы не кусаются. А если кусаются, то у них нет бешенства.

Остромир выдохнул с заметным облегчением и тут же усмехнулся:

— Кусаются и преизрядно, но я уверен, вы сможете договориться. Что насчёт болезней — это самые здоровые лисы в мире.

Однако вместо того, чтобы открыть клетки, он подошёл к столу и выдвинул один из ящиков.

— Моя просьба доставит вам немало неудобств, Варвара. Для их улаживания могут потребоваться деньги. Возьмите это, прошу вас, — он вытащил жестяную коробку из-под леденцов размером с ладонь и, открыв крышку, показал мне её содержимое.

Внутри лежали камни, красные, синие, зелёные, прозрачные. Огранённые и пока ещё не обработанные.

— Всё ценное уже вывезли, — пояснил Буковский, — но это мой запас для амулетов. Отличные экземпляры. Пусть послужат доброму делу.

Остромир закрыл крышку и протянул коробочку. А мне вдруг стало стыдно. Как он сказал? Надеялся на какого-нибудь мародёра? А чем я лучше? Девушка вообще не должна получать деньги или настолько дорогие подарки от мужчины, если это не её родственник или муж. Тем более дворянка. И Буковский прекрасно понимает, насколько это унизительно и непристойно. Одно дело обычный морок, они платят, потому что магии важно равновесие, другое дело — Остромир, который сейчас куда больше человек, чем многие живые. Я должна отказаться. Честь и достоинство не покупаются. Но… но… мне действительно нужны деньги, да и лисы… вполне возможно, придётся на них тратится. Однако я согласилась на доброе дело. Согласилась из сострадания и желания помочь. Плата же превращает эти чувства в фальшь. Будто меня купили.

Мужчины взял мою ладонь и вложил в неё коробочку, хоть я и попыталась вырвать руку.

— Я соглашаюсь вовсе не ради этого, — вырвалось у меня.

— А я плачу и не вам, сударыня, — серьёзно ответил он. — Я плачу тем неудобствам, с коими вы можете столкнуться, исполняя мою просьбу. Возьмите, Варвара, времени осталось в обрез.

Остромир отпустил руку, и мои пальцы невольно сжались, удерживая жестяную коробку. Да, я всё-таки её взяла. Княжич же вернулся к клеткам и присел около них. Повёл рукой, и лисы проснулись. Рыжий, вернее, судя по имени, рыжая принялась отчаянно зевать и хныкать, а чёрный зверь вскочил и уставился на Буковского с плохо сдерживаемой злостью. Ростом он оказался ладони в три, даже ниже левретки.

— Дан, Чара, — голос мужчины дрогнул, — прошёл пятьдесят один год после нашей последней встречи и пятьдесят два после прорыва.

Клянусь, у обоих лис открылись рты от изумления. Даже рыжая перестала зевать и с ошарашенным видом уселась, обвив лапы хвостом.

— Через пару часов здесь применят заклинание, — продолжил Остромир, — которое может вас убить. А если не убьёт, то вскорости сюда вернутся мои родственники. Понимаете, чем это вам грозит?

Взгляд чёрного лиса стал отчётливо матерным.

— Госпожа Варвара Ольховская, — княжич кивнул в мою сторону, — первый живой человек за полвека, который пришёл сюда, и она согласилась забрать вас. Вы можете пойти с ней или делать, что хотите. Но за особняком сейчас пепельные земли со всеми их прелестями. Вы позволите вам помочь?