Варвара начинает расследование (СИ), стр. 14

Глава 8

Книга чуть не выпала у меня из рук. Я тут же вцепилась в неё пальцами так, что они побелели. Дошла до стоящих у окна кресел и небольшого столика, положила на него том и ещё раз перечитала. После чего замерла, вспоминая зациклившийся ужин.

Шишиги меня разбери, если Ростислав не поминал Томочку минимум три раза! А ведь именно он знал, что она мертва!

Я вскочила и сделала круг по более-менее свободному пространству между столиком и дверью. Ростик точно снова и снова заговаривал про сестру. Другим это было неприятно, и я думала, что именно в этом смысл — уколоть побольнее. А вдруг не только? Я вернулась к книге и ещё раз прочитала текст, обращая внимание на условия.

«…случилась смерть… по прошествии девяти дней, но не позже сорока» — это подходит. Тамара умерла двенадцатого хмурня. Ужин был восьмого листопада. Меньше месяца.

«накрыли вечернюю трапезу… прибор как для ещё одного гостя… стул напротив него оставаться пустым» — и это подходит. Я припомнила, что Зинаида даже заикнулась про плохую примету, но её муж отрубил, мол, суеверия. Получается, она что-то такое знала про эту сущность… как её? Наругшу! Но если бы она её призвала, то наверняка не стала бы напоминать про это поверье. Или тут как с моим младшим братцем: добиться от него чего-либо можно только, если это запретить. Мол, не ходи с нами к Липовым — и он обязательно следом увяжется. Может, Афанасий Всеславович из тех же носителей духа противоречия? Хотя староват он для этакого безобразия. Хотя некоторые в почтенных летах становятся на детей похожи или вовсе не взрослеют никогда. Да, мне он таковым не показался. Но я и не знаю его близко, даже не общалась.

Или Зинаида действительно не ведала про призыв. Изменщица вовсе не равно убийца.

«Тот же, кто затеял это, должен трижды назвать имя усопшего» — Ростислав и называл. Получается, он и сподобился?

«Произнести имя того из живущих, кого он желает погубить» — а вот по имени Ростик батюшку не называл. Может, достаточно и обращения «отец»?

Я постаралась припомнить, что знаю о местной исконной нежити. Пепельные земли породили множество видов монстров. Однако и без них всякой дряни в наших местах хватало. Причём на любой вкус и цвет. Все здравомыслящие люди утверждали, что связываться с нежитью и нечистью не стоит. Но это мало кого из нездравомыслящих останавливало. И призывали, и договоры заключали, и как только не пытались использовать. Это редко заканчивалось хорошо. Потому что существа эти всегда как-нибудь да обманывали. Впрочем, это дело десятое. А вот дело первостепенное для нынешних моих рассуждений — это скрупулёзное отношение нежити и нечисти к букве призыва: ошибёшься хоть в слове — и всё насмарку. А тут имя! Оно сразу выделяет человека среди прочих. Отцом же может оказаться любой мужчина. В понимании иносторонних тварей, разумеется.

Я сделала ещё один круг по свободному пространству и всё же признала, что знаний моих в этой области недостаточно. Не натаскивали меня на нечисть — ни охотиться на неё, ни вызывать. Может, и достаточно этого «отца», чтобы указать призванному существу цель. Хотя будь я на месте Ростислава, лучше бы перестраховалась. Благо, вплести в разговор имя Смородинова-старшего не составляло труда. Забыл? Я готова была поспорить, что перед ужином Ростик именно сюда заглядывал, чтобы ещё раз пробежаться глазами по тексту.

Сначала книга наверняка лежала у него. После её исчезновения он, скорее всего, нашёл пропажу здесь. Возможно, Галка действительно отнесла сей занимательный труд в библиотеку и забыла об этом. Ростислав же решил, что идея хороша и от столь компрометирующего чтива лучше избавиться. Подумал, что книга в библиотеке, даже если её найдут, ему не опасна. Наоборот, она ставит под подозрение всех домочадцев, а не только его одного. Но перед тем, как вызвать наругшу, прибежал сюда освежить в памяти обряд. Пусть он и прост до неприличия, но волнение есть волнение. Вряд ли Ростик — опытный душегуб.

Интересно, увижу ли я это, если буду здесь, а не в холле в момент начала круга? Надо попробовать. Хотя что нового я могу узнать? Только подтвердить догадки. Я снова села в кресло и уставилась в текст. Но перед глазами будто наяву стояло лицо Смородинова-младшего. Он казался… обычным. Немного дерзким, весьма обиженным, слегка занудным, совсем не зрелым, но никак не выглядел убийцей. Тем более покуситься на отца… Я вспомнила своего батюшку и ужаснулась. Да мне даже ругаться с ним тяжело, под его укоризненным взглядом весь боевой задор развеивается как дым. Как вообще можно пойти против родителя?

А если бы мой папенька развёлся бы с матушкой? Хм… Представить такое было сложно. Мои родители отличались друг от друга как земля и вода… и так же не могли друг без друга. Наверное. Но, возможно, Ростислав и Тамара думали так же. А потом случилась Зинаида. И судя по всему, их мать восприняла это невероятно тяжело… Моей матушке подобное точно бы разбило сердце… Смогла бы я тогда пойти против отца? Пожелать ему смерти?

Я замотала головой, пытаясь выкинуть из головы эту мысль. Ужас какой. Ужас-ужас-ужас. Нет, нет и ещё раз нет. Невозможно. Я потёрла ладонями лицо, будто это могло помочь от грязи, которую принесла с собой эта мысль, и постаралась вернуться к обдумыванию расследования. Зачем Ростиславу убивать отца?

Месть за мать и сестру? Они обе сгинули из-за Афанасия Всеславовича: здоровье Лидии Макарьевны подорвало горе, а Тамара оказалась в среде, куда её привёл разрыв с отцом. Возможно, не окажись она там, не заразилась бы. Так что гнев Ростислава можно понять. Повод у него весьма весомый. Только вот завещание ведь на Зинаиду написано. Или Ростислав в сговоре с Ираидой Семёновной и знал, что она подменит документы?

А вдруг бы ей не удалось? Я даже не знаю, как экономка собралась решать вопрос с поверенным. Вдруг у неё не получилось бы? Рискованно как-то.

Как же сложно…

В отличии, кстати, от самого призыва, покачала я головой. Странно, что при такой лёгкости обряда у нас полстраны не пожрали эти наругши. Может, она рождается при каких-то особых условиях, о которых автор не знал? Я захлопнула книгу и погладила её по обложке. Могу ли я считать дело завершённым? Или нужно предъявить обвинение убийце? Не тороплюсь ли я?

Когда я решила заработать деньги таким вот способом, то как-то не думала, что мне придётся принимать такие сложные решения. С одной стороны, это мороки, реальных людей мои слова не заденут. С другой, невольно думалось, а что если всё не так просто и на тех, кто будет жить в пепельном особняке в дальнейшем, моё расследование как-то отразится? Доказательств этому нет никаких — дома в этих землях стали освобождаться недавно.

Дед рассказывал, что когда пепельная магия пришла, никто не понимал, как с ней бороться. Некоторые даже считали, что она пойдёт на пользу человечеству. Из-за этого незнания погибло много людей, включая магов, пытающихся ликвидировать прорывы. Не окажется ли потом, что мои неправильные действия причинят вред в долгосрочной перспективе? Страшно. Но что делать? Буду поступать, как считаю правильным, а время рассудит.

Кстати, о времени. Интересно, сколько я уже здесь? Сутки внутри круга меняются не так, как снаружи, а часы сходят с ума. Более того, врут и собственные ощущения. Мне не хотелось ни есть, ни пить, кроме разве что когда я видела, как это делают другие, но я знала, что на самом деле моё тело нуждается в этом. В прошлые разы я ориентировалась на внутренний хронометр, он в целом не подводил. Сейчас мне казалось, что прошло даже больше суток, а значит, моё самонадеянное заявление оказалось излишне оптимистичным. Обидно. Горимысл не преминет мне об этом напомнить, и не раз. Ай, да к шишигам его! Лишь бы Олег не пустил его в дом. Может, я ещё и успею. Надо поспешить.

⟰ ⟰ ⟰

Я предпочла бы поговорить с Ростиславом в библиотеке. Дому всё равно, а мне проще: этак эффектненько помахала бы книгой у него перед носом и спросила бы: «А не это ли ищете, Ростислав Афанасьевич?» И можно было бы добавить: «Собираетесь стать отцеубийцей?» Я аж зажмурилась от удовольствия. Перфектная бы сцена получилась!