Я стал рабом ведьм шестого полка морской пехоты (СИ), стр. 50

— Тейма, стоп! — закричал я. — Они сдаются!

Глава 24

Глава 24.

Тейма отдала несколько команд по магической связи и от моего «корсета» отделились три ведьмы, обошедшие танк сбоку и сзади, пока остальные занимались добиванием бегущих с площади солдаток. А я в который раз пожалел, что у парней нет дара, и зачастую о происходящем на поле боя мне приходится лишь догадываться. У ведьм под шлемами наушники с артефактами связи, а на запястьях браслеты — мавики, они же мультифункциональные артефакты ведьмы. Приказы официры каждая ведьма слышит ясно и четко, а так же может сама доложить обстановку — связь работает и на прием и на передачу. В норме — на полкилометра точно, но может и дальше, если сделать тонкую настройку прибора. Но я, Ким и Петрович этой роскоши лишены и нам приходится поневоле жаться к командире — мужской ущербный дар не позволяет поддерживать магическую связь.

Впрочем, ведьм такая ситуация вполне устраивает: они от парня никакой инициативы не ждут. Болтать по общей связи нам вроде как и не положено — зачем парню замусоривать эфир? Что умного он может сказать? Ясно, что ничего. Вот пусть и держится в бою рядом с начальством, поддерживает работу «корсета» и не лезет вперед.

Понятно, что в реальном бою это всё ужасно неудобно, да и случаи бывают разные. Наверняка эту ситуацию можно как-то поправить. Я ведь чувствую в бою каждую ведьму из своей команды, иначе я бы не смог их прикрыть защитным полем и синхронизировать магию. Что сложного доработать прибор так, чтобы обеспечить полноценный функционал связи для парней? В Асталии великолепные специалистки по маготехнике и артефактам, они бы справились. Но… пока этим никто всерьез не озаботился. В некоторых вопросах ведьмы упертые до дури, особенно в том, что касается роли мужчины. Как говорится: если приказано чистить ружья кирпичом, значит так и будем делать. Мужчина должен молчать и жаться к ноге хозяйки. Вот и имеем, что имеем…

Танк, с высунутым из люка белым флагом, не подавал признаков жизни, пока мы не завершили зачистку площади. Техносовские танкистки вылезать из него явно не спешили, и это было правильно. Под броней надежнее — шальная пуля или заклятье может прилететь в любой момент. И лишь когда бой на площади стих, к танку, за которым наблюдали ведьмы с посохами наготове, сбоку подошла Ульда. Забралась на башню, подошла к открытому люку и, стукнув пару раз по броне посохом, закричала на асталийском языке.

— Вылезайте, сучки! По команде, по одной и без оружия, не то сожгу! Первая пошла!

Автомат с белой тряпкой исчез внутри, и вскоре из люка показалась первая танкистка — девушка с чумазым личиком, в черном комбинезоне и ребристом танковом шлеме с наушниками. Она вылезла на башню и Ульда, наскоро охлопав ее руками, чтобы не пропустить гранату или еще какой-нибудь сюрприз, велела пленной спуститься вниз. А затем проорала команду следующей техносовке вылезать из машины.

Вскоре рядом с танком стоял весь его бравый экипаж — три худенькие невысокие танкистки в мешковатых комбинезонах, похожие на испуганных котят. Они прямо таки жались друг к другу, разглядывая ведьм и погром на площади. Я их понимал — зрелище не из приятных: трупы солдаток и горящая техника говорили сами за себя, да и ведьмы «корсетов» выглядели устрашающе: высокие, сильные, со злыми взглядами и светящимися от магии посохами — на их фоне танкистки выглядели бледно. У танка столпилось с десяток ведьм, включая Петровича с Арией — всё же событие не рядовое, всем любопытно.

— Вы понимаете по асталийски? — выйдя вперед, спросила пленных Тейма.

— Так точно — стоявшая с краю солдатка бросила взгляд на полевые погоны Теймы, — госпожа старший тактик! Хорошо понимаем!

— Кто ты? Командира экипажа? Представься!

— Так точно, госпожа. Я Тайка Ри, мастер-солдатка и командира танка СТ-40.

— По какой причине вы приняли решение сдаться в плен? Испугались и захотели спасти свою жизнь?

— Никак нет, госпожа официра! — голос солдатки немного дрожал, но говорила она четко и уверенно. — Мы не хотим воевать против асталийского народа! Это не наша война и мы тоже ненавидим конфедерацию техносов!

— О как⁈ — озадачилась Тейма. — Признаюсь, ты сумела меня удивить, девочка. Вы, техносовки, ненавидите собственную страну?

— Мы не техносовки, — помотала головой Тайка. — Мы все тассийки! И техносов к себе на остров не звали! Воевать мы за них не хотим и не будем, ничего хорошего мы от конфедераток не видели.

— То есть, вы сдались не из страха, а по идейным соображениям?

— Верно, госпожа, — волнуясь, начала рассказывать Тайка. — Мы тассийки с асталийскими корнями. На острове немало асталиек, которые перебрались на него в прежние годы, когда мы были вашим протекторатом. Моя мать и бабушка — чистокровные асталийки, я — асталийка наполовину. Зачем мне воевать за интересы конфедераток? Ни я, ни мой экипаж этого не хотим. Особенного после того, что сделали техносы!

— А что они вам сделали? — заинтересовалась Ария. — Их пропаганда говорит, что они дали вам свободу, достоинство и процветание.

— Ага — именно они так и говорят, — скривилась от злости Тайка. — И их подпевалы из правительства тоже. И в самом деле — свободы на острове полно. Иди куда хочешь и делай что хочешь! Хочешь — на улице от голода подыхай, хочешь — на техносов горбаться за зарплату, которой хватает только на кусок хлеба и миску похлебки. Свобода же!

— Всё так плохо? — спросила Тейма, задумчиво глядя на танкисток.

— Да, госпожа! Когда я была совсем мелкой девчонкой, у нас была преуспевающая фермерская община на юге Тассии. Мы выращивали рис, фрукты и виноград, делали свое вино, торговали с Асталией. У нас был большой дом и сад, мы хорошо жили вместе с соседями, — начала объяснять танкистка. — Но через пару лет после революции сельскую общину отменили как пережиток темного прошлого и подавляющую свободы граждан организацию. А нам дали полные гражданские права. Только потом как-то незаметно оказалось, что теперь вся общинная земля принадлежит не нам, а техносовской корпорации «Зенко», которая каким-то образом выкупила все наши земельные паи. И даже земля, на которой стоят наши дома — тоже принадлежит корпорации. И мы теперь — не собственники земли, а наемные работницы, зарплаты которых еле-еле хватает на еду. Все неженатые парни ушли с общины в город — еще бы, они же теперь свободны и могут неплохо заработать! В борделе им за ночь платят столько, сколько мы получаем за неделю работы в полях, — горько усмехнулась Тайка. — На селе остались только женщины и девочки. Вот я и ушла в армию, чтобы выбиться из нищеты. Только тассийскую армию год назад объединили с техносовской, а наш механизированный полк расформировали, раскидав людей и машины по разным подразделениям конфедерации. А теперь бросили воевать против вас, чтобы принести вам «свободу»! А мы не хотим! Верно девочки?

— Правильно! Тайка все верно говорит, — закивали обе чумазые танкистки.

— Это всё интересно, — покачала головой Тейма. — Только того факта, что вы приперлись воевать в наш город, ваши жалостливые рассказы не отменяют. И нам вы, такие красивые, нахрен не нужны, как и ваш танк! Не до пленных нам… Что с вами делать, ума не приложу, — задумалась официра. — Шлепнуть бы вас на месте, чтобы не возиться… Ладно, так и быть, — решилась Тейма. — Танк мы ваш сейчас сожжем, а про вас я спрошу командиру полка. Что она прикажет, то я с вами и сделаю, уж не обессудьте…

Танкистки от страха побледнели как мел, но тут вмешался Петрович.

— Погодите-ка, госпожа Тейма! — не удержался ветеран. — Это же танк! Целый и исправный, с боекомплектом! Как это — взять его и сжечь? Он нам самим еще как пригодится! Нельзя же так разбрасываться подарками.