Я стал рабом ведьм шестого полка морской пехоты (СИ), стр. 27

— Тимофей, а почему ты у меня такой унылый? — спросила его Ария. — Устал или болит чего?

— Со мной всё хорошо, госпожа, — мотнул головой Петрович.

— Точно? Если что не так, ты скажи, я…

— Да нормально всё. Не обращайте внимания.

— И всё же? Наверное, ты на стратегу обиделся? — задумалась вслух ведьма. — В самом деле, неудобно вышло. Нам и звания и деньги, а от вас тортиками решили отделаться. Еще и «щекастенькими» назвали. А вы, парни, и в самом деле отлично поработали! Но ты пойми, она ведь ведьма совсем старой закваски. Во времена её молодости мужчин не то, что в армию…их даже в школу не пускали, считали, что нечего парню умничать.

— Да мне на это вообще плевать, — скривился Петрович. — Я уже понял, что у вас тут мужиков за людей не держат.

— Неправда! — вспыхнула Ария. — Мы вас любим!

— Ласковую кошку в семье тоже любят. Гладят, лечат, в мордочку целуют, кормят повкуснее. Только она всё равно остается кошкой. Но я не об этом, — хмыкнул ветеран. — И к вам лично, девушки, я отношусь просто замечательно! Я о том, что слишком мягко стелет стратега. И говорит слишком много красивых слов, которые вообще ни хрена не стоят. Как бы в итоге жестко спать не оказалось. Я всякого начальства повидал и скажу так — плохо когда барин тебя не любит. Но когда чересчур любит, это бывает еще хуже. Как бы вас потом отрабатывать эти звездочки в позе раком не заставили, госпожи комбаты. И нас с парнями заодно вместе с вами. Нехорошие у меня предчувствия…

— Ты слишком мрачно смотришь на жизнь, Тимофей, — вмешалась в разговор Тейма. — Нельзя во всем видеть только что-то плохое. Мы отлично выступили, нас заметили и оценили. И кому как, а мне новая звездочка на погонах точно лишней не будет, даже если я не стану продлять контракт. Знаете что, девочки и мальчики! — вдруг улыбнулась моя комбата. — У меня есть отличная идея! Давайте в эти выходные устроим себе праздник? В честь успешного испытания «корсета»? Отдохнем вместе, только мы вшестером? Я поговорю с Танией, чтобы она разрешила парням увольнительную на семьдесят два часа. В конце-концов, стратега велела вас в магазин за штанами свозить и тортик купить. Соберемся у меня дома, во дворе мяса пожарим, купим вам сладкой наливки, а нам с комбатами немного вокки? Поговорим о том и о сём…

— Неплохая мысль, — заметила Нейма. — Мы с Кимом готовы. Верно, Кимыч? — потрепала она корейца по голове.

— Я за любую движуху кроме голодовки, — пожал плечами парень. — А за шашлыки на природе тем более.

— Я тебя накормлю, золотце мое, — ласково и одновременно хищно, словно лисица на петуха, посмотрела на Кима Нейма. — Не переживай, всё будет.

— Я бы тоже за ограду части выбрался, — согласился я. — Хоть на мир посмотрю. Надоело тут торчать.

— Тимофей, а ты как? — осторожно спросила, покосившись на своего подопечного Ария.

— Возражений не имею, — развел руками Петрович.

Сказано — сделано. Не знаю, о чем и как говорила с командирой полка Тейма, но к выходным документы на нашу увольнительную были подписаны Танией. Разумеется, выпускали нас только в сопровождении наших комбат, в одиночку отпускать погулять имущество полка никто бы не стал. Но и на том спасибо. Вечером здешней «пятницы», я впервые с момента своего прибытия в часть вышел за проходную и сел в машину комбаты.

— А где Ким и Петрович с их командиршами? — спросил я Тейму, пристегиваясь на сиденье.

— А зачем они нам нужны, Леша? — посмотрела на меня странным взглядом Тейма. В нем читалось и предвкушение с нетерпением, и нежность, и забота одновременно. О-о, кажется, что-то готовится…

— Ну, как… — смутился я. — Мы же вместе хотели отметить ваши новые звания.

— Обязательно отметим. Завтра вечером, увольнительная ведь на трое суток. А твоих друзей уже забрали из части их комбаты. Мы в поселке частные дома снимаем у местных. Я — у одной бабули, из рыбацкой общины, но она сейчас со своими внучками живет, поэтому дом пустой. Мы переночуем сегодня у меня, а Тимофей с Кимом — у своих официр.

— Ясненько, — кивнул я.

До поселка мы ехали минут пять, при желании можно и пешком дойти. Проехали его центр, вырулили на окраину, и вскоре Тейма остановилась у деревянного забора из крашеного в зеленый цвет штакетника. Открыла ворота и загнала свою «Айбу» во двор, пока я, выбравшись из машины, осматривался внутри.

Ну что тут можно сказать: скромно, но весьма неплохо. Одноэтажный каменный домик с белыми стенами небольшой, но аккуратный и ухоженный. Вокруг него участок соток в десять с огородом и фруктовыми деревьями, у входа в дом, несмотря на позднюю осень, всё еще цветут астры. По огороду, между грядками и кустами крыжовника и смородины, проложена выложенная плиткой дорожка, упирающаяся в большой металлический чан с водой и ручной насос над ним. Рядом сарай и, судя по баку на крыше — летний душ. Ну, для такого мягкого климата, это нормально, даже сейчас на улице где-то плюс пятнадцать.

Пойдем в дом, Леша, — ласково сказала мне открывшая дверь в дом хозяйка, и, взяв за руку, повела внутрь.

Мы прошли через небольшие сени и оказались в комнате с круглым столом посередине, какими-то старыми шкафами и шкафчиками, покрытыми вязанными скатертями и широкой тахтой в углу под окошком. На столе стоит бутылка вина и блюда с фруктами, рядом подсвечник со свечами… Ну-с, диспозиция примерно ясна.

— Сейчас я тебя чем-нибудь покормлю, Леша, — дрожащим от волнения голосом произнесла Тейма. И тогда я решил взять управление на себя.

— Не надо, комбата, — сказал я, подойдя к официре вплотную. — Обед в столовой был не так давно. Потом поедим…

А затем я нежно обнял свою Теймочку, заглянул ей в глаза и крепко поцеловал в губы. Та что-то пискнула и сделала слабую попытку меня оттолкнуть, но я был настойчивее, и ее рот открылся мне в ответ. Целовались мы долго и со вкусом. Тейма прижалась ко мне всем телом, обняв руками за шею, и тихонько дрожала. Целоваться она не умела нисколько, но зато очень старалась.

— Мы ведь оба хотим секса? — спросил я, оторвавшись от официры, когда воздуха в груди стало не хватать. — Верно?

Покрасневшая Тейма лишь молча кивнула, продолжая одной рукой обнимать меня за шею, а другой расстегивать мне камуфляж, пытаясь пробраться внутрь.

— Тогда давай меняться ролями, комбата, — ласково прошептал я ей в розовое ушко и поцеловал в симпатичный маленький носик. — Ты в этом неопытна, а я кое-что умею. И постараюсь сделать нам обоим хорошо. Сегодня я стану командовать, а ты будешь делать, как я говорю.

— Нет, — жарко задышала Тейма, справившись, наконец, с моими застежками. — Я должна сделать это с тобой сама. Я женщина и официра, и я должна вести своего парня…

— Я тоже официр! — грозно прошептал я. — Отдайся своему ведьмаку, любимая. Поверь мне, так будет лучше, Теймочка…

— Ох, — вздохнула ведьма. — Ладно… я тоже тебя люблю, Лёша.

Дело на лад у нас шло медленно, с девственницей я любовью ещё никогда не занимался. Приходилось всё делать не торопясь, нежно и аккуратно. Сначала мы долго целовались стоя, затем избавились от одежды, и легли, обнимая друг друга под одеялом на тахте. Тейма, с затуманенными от прилива чувств глазами, тихонько стонала, а я ласкал губами её шею и грудь, прерываясь на поцелуи. А потом перешел к тем местам, что расположены ниже талии…

— У тебя презервативы есть? — спросил я, когда решил, что уже можно начинать. Сделать случайно ребеночка своей непосредственной командире в мои планы не входило.

— Что это такое? — удивленно распахнула глаза ведьма.

— Штука такая, для предохранения от беременности.

— Зачем нам это? Парням не надо о таком думать, каждая ведьма может сама решить, укоренить в себе мужское семя или нет.

— Как скажешь… тогда ложись вот так, командира. Ага, правильно, на спинку, только ножки чуть пошире. Потерпи, сейчас тебе будет немного больно. Но ненадолго…