О нимфах, сильфах, пигмеях, саламандрах и о прочих духах, стр. 2

Несмотря на то, что эти вещи рассматриваются без помощи Писания, их изучение оправдано тем фактом, что они действительно существуют. И предметы эти должно исследовать точно так же, как и волшебство, если нам следует верить в него, — а мы так и поступаем, и желаем выяснить его происхождение.

Писатели Ветхого и Нового Заветов обсудили, каким образом должна поступать душа по отношению к Богу, и как Бог по отношению к душе, и от этого учения не следует отступать.

Но если нам разрешено знание о дьяволе, и о духах, и о прочих подобных существах, тогда это есть нечто, также заслуживающее исследования в отношении к его природе. Мы достаточно могущественны, чтобы вникать во все творения Божии, врачи — в целебные природные снадобья, апостолы — в апостольские средства утешения. Ибо, как больной человек призывает врача, предметы исследования призывают философа, христианин призывает взявшего на себя грехи, а всякая работа — своего умельца.

Такие творения Божии также необходимы и также имеют свое отличительное качество, ведь и они не были сотворены всуе.

Ибо и Самсон был человеком. Но он имел силу превыше всех людей, которая была и неестественная, и неправдоподобная. И была она сосредоточена в волосе; и это считается людьми излишним и не необходимым, но оно имеет собственную причину, по которой это явление должно было существовать.

Давид, который был человеком небольшого роста, убил великана Голиафа. Так должно было случиться, и все же это не выглядит возможным для человека. Отсюда следует, что ничто не было сотворено без того, чтобы оно не имело в себе тайны, и эта тайна может быть весьма велика.

В Ветхом завете встречаются причудливые рассказы, которые никто не может истолковать, затем Новый завет толкует о них; о том, как вещи оказались в данном месте и по какой причине. Так что в конце концов узнаешь лишь то, что они действительно случились.

То же самое относится и к вещам, о которых пишу я ниже — люди не находят их необходимыми и полагают бесполезным говорить о них. Но, до тех пор пока имеется причина для них, которая проступает явно и о которой я напишу в шестом трактате, вовсе не бесполезно, а, напротив, необходимо исследовать эти вещи и включать их в нашу мудрость и мышление, чтобы размышлять над этими вещами вместе с другими, какова их конечная цель.

Глава 2

Некий дух и душа;

или дух есть во плоти и плоть-дух;

пример воскрешения

Плоть надо понимать так: есть два вида плоти — плоть от Адама и та, что не от Адама. Плоть от Адама — это грубая плоть, ибо это плоть земная и есть не что иное, как плоть, которую можно связать и схватить подобно дереву или камню. Другая плоть, что не от Адама, — это тонкая плоть и не может быть связана или схвачена, ибо она не создана из вещества Земли. И потому плоть от Адама — это человек от Адама. Он груб, подобно земле, которая обладает плотностью. И оттого не может человек пройти сквозь стену. Ему приходится делать отверстие, чтобы проникнуть сквозь стену, так как ничто не расступается перед ним.

Но перед плотью, которая не от Адама, стены расступаются, и сие означает, что такая плоть не требует дверей или отверстий; и проходит она через стены, оставляя их неповрежденными.

Обе эти плоти суть кровь, кость и все, к человеку относящееся, и в своей природе в целом они как плоть человеческая. Но они отличаются в том, что у них два разных происхождения, как у двоюродных братьев и сестер; плоть, которая не от Адама, равным образом подобна как духу, так и человеку.

Дух проходит через любые стены, и ничто не может замкнуть его; человек, однако, не может, и его можно замкнуть на щеколду или на замок.

Точно так, как вы способны делать различия и отделять дух от человека, так же вы узнаете племена, о которых я пишу, с тем лишь отличием, что они отделены от духов, имея кровь, и плоть, и кости. К тому же они рождают детей, говорят и едят, пьют и ходят, а духи — нет.

Вот почему они подобны духам в скорости движения, подобны человеку в движении, стати и еде. Таким образом, они племя, которое имеет характер духов и человека в равной степени, и оба характера в них слиты воедино.

Несмотря на то, что они одновременно дух и человек, все же они ни то, ни другое. Они не могут быть людьми, так как они духи по поведению. Но они не могут быть духами, так как они едят и пьют, имеют кровь и плоть. Вот почему они — творения особого рода, вне этих двух видов, но видом подобны обоим, смесь обоих, как сложное снадобье из двух субстанций, кислой и сладкой, даже если не выглядят так, или два цвета, смешанных вместе, которые превращаются в один цвет, но по-прежнему их два.

Следует понимать далее, что, хотя они дух и человек, все же они ни то, ни другое. Человек имеет душу, а дух не имеет. Дух не имеет души, а человек имеет. Это существо, однако, подобно обоим, но не имеет души, и все же не тождественно духу. Ибо дух не умирает, а это существо умирает. И, таким образом, это не подобно человеку, оно не имеет души; это зверь, но превыше зверя. Оно умирает как зверь, а тело животного также не имеет никакой души, только человек имеет душу. Вот почему это зверь. Но они говорят, смеются как человек; вот почему они более похожи на людей, чем на зверей, но они и не человек, и не зверь. Они относятся к человеку, как обезьяна, которая есть животное, очень напоминающее человека в жестикуляции и действиях. И как свинья, которая имеет анатомию человека, будучи внутри подобна человеку, но это все же свинья, а не человек. Подобным образом эти существа относятся к человеку как обезьяны и свиньи, только еще ближе, чем они. Ибо они подобны человеку во всем, но без души и лучше человека, ибо они подобны духам, которых никто не может понять. Христос умер и был рожден для тех, кто имеет душу, то есть для тех, кто от Адама, а не для тех, кто не от Адама, ибо они люди, но души не имеют. Так много можно подобрать о них в Писании, что должно признать их людьми; но что касается души, там нет знания о наличии таковой у них.

Нет ничего удивительного в том, что такие творения существуют. Ибо Бог дивен в делах Своих, которые Он часто являет удивительным образом. Ибо эти вещи не находятся ежедневно перед нашими глазами, но очень редко; и мы видим их только для того, чтобы мы могли знать об их существовании, ибо они существуют и даже являются нам как во сне. Великая премудрость Бога непознаваема, как и Его великие дивные творения познаваемы не более, чем требуется для познания нашего Творца в Его дивных деяниях.

Теперь они отделены от нас, потому что они не от Адама и непричастны той же самой земле, из которой был сотворен Адам. Но Бог распорядился, чтобы мы с удивлением видели их, что имеет особое значение, так как это будет рассматриваться на Последнем Суде.

Они имеют детей, и их дети суть их вида, не нашего. Они обладают живым умом, богаты, мудры, бедны, немы подобно нам, которые от Адама. Они напоминают нас во всех отношениях.

Точно так, как некто изрек, что человек — образ Божий, то есть он был сотворен по образу Его, таким же образом можно сказать, что это племя имеет образ человеческий и было создано по образу и подобию человека. Человек — не Бог, хотя он сотворен по подобию Его, но лишь как образ. То же самое и здесь: они не люди лишь потому, что были созданы по подобию их. Но они остаются теми же самыми созданиями, какими они были сотворены, точно так же и человек остается тем же самым, каким Бог сотворил его. Так как Он желает, чтобы всякое творение оставалось на том же месте, где оно было сотворено.

И как человек не может хвалиться, что он Бог, но лишь творение Божье, так как был создан Богом и Бог так желает, несмотря на то, что он сотворен по образу и подобию Его. Точно так же и эти племена не могут похвастать, что они имеют душу подобно человеку, хотя они выглядят как он. Так, человеку недостает того, что он не Бог. А этим диким племенам недостает души. Вот почему они не могут сказать, что они люди. Таким образом, одним недостает Бога, другим — души. Так, Бог единственный есть Бог, а человек единственный есть человек.