Маньчжурский гамбит. Книга шестая, стр. 2
Развернул третий лист. Тот самый, безобидный, канцелярский, про который любой на моём месте забыл бы через минуту.
– Смотрите сюда. Они требуют посемейный список всех проживающих. Имена, возраст. К завтрашнему полудню. – Я посмотрел на барона. – Владимир Николаевич, скажите мне как военный человек. Зачем гарнизону поимённый перечень двухсот душ, которые сидят за забором и никуда не денутся?
Барон открыл рот. Закрыл. Медленно снял фуражку и провёл ладонью по седому ёжику.
Он сразу все понял. Раньше, чем я ответил на свой же вопрос.
Список нужен не для порядка. Список нужен затем, чтобы потом, разбирая трупы, кто-то мог сверить казенные строчки с телами. Чтобы никто не потерялся. Чтобы ни одна фамилия не осталась незачёркнутой.
Барон снова выругался, вернул фуражку на место. Руки у него слегка подрагивали, но голос прозвучал ровно:
– Какие будут распоряжения, ваше сиятельство?
– Ступайте к постам. Проверьте нашу готовность к любым нестандартным ситуациям. Мне надо кое-чем заняться и подумать. Позову вас, когда понадобитесь.
Корф козырнул и двинулся обратно к воротам.
Я покрутил головой, затем громко крикнул на весь двор.
– Пётр!
Селиванов возник рядом мгновенно, будто прятался за углом в ожидании приказов.
– Воскресенье отменяется. Крестины проведём завтра утром, часов в девять.
Управляющий растерянно моргнул.
– Завтра? Так ведь пятница, Павел Александрович.
– Значит, в пятницу. Ступай к Вере Николаевне, скажи как есть: переносим на завтра. Пусть готовит купель, рубашку и всё, что там у неё положено по чину.
– А батюшка?
– Батюшка… Отправишь человека на Пристань, к отцу Иоанну. Пусть передаст мою личную просьбу. Мол, князь Арсеньев просит и извиняется за спешку. И денег дай на нужды храма, не скупясь.
– Сделаю. – Селиванов помялся. – А народу что говорить? Спросят ведь, почему перенесли.
– Скажешь, князь ваш чистой воды дворянин и аристократ. Мы же, дворяне и аристократы, любим что-нибудь этакое отчебучить. Вот такая зашла мне блажь.
– Ваше сиятельство, так никто не поверит, – с укоризной произнес Селиванов, – Зачем вы на себя наговариваете?
– Затем, что если мы озвучим настоящую причину, народ заволнуется. Не надо. Просто скажи им мое решение и все. Да… минут через двадцать жду тебя в своем кабинете. Так что поторопись.
Селиванов сдвинул шапку на затылок, крякнул и рванул к баракам.
Я поднялся в контору, скинул шубу, разложил все три листа на столе.
Все это мероприятие выглядит как хорошо продуманный план. Более того, думаю, предупредили меня всеми официальными бумагами тоже не просто так. Логика предельно ясна. Сейчас я занервничаю и кинусь вывозить с лесопилки то, чего тут быть не должно.
Уверен, где-нибудь за поворотом нас уже ждут военные, чтобы под былы рученьки отвезти князя Арсеньева вместе с оружием в комендатуру. И с большой долей вероятности посадить под арест. Пока я буду чалиться в комендатуре, моих людей тут убьют. Как это грамотно выставить перед всем Харбином – придумают.
Единственный плюс – Красильников завтра утром точно не явится. Хондзё переиграл не только план с санитарами, но и время нападения. Сначала им надо убрать меня.
Однако я суетиться не буду. Вернее, буду, но не так как думает Хондзё. Осталось дождаться Петра и дать нужные указания.
Управляющий явился минута в минуту. Румяный с мороза, в распахнутом полушубке, готовый бежать дальше.
– Всё исполнено. Княгиня уже командует женщинами. Еремея отправил на Пристань к батюшке.
– Садись, Пётр, – велел я.
Селиванов насторожился. Медленно подошел к стулу, опустился на краешек.
– Слушай внимательно и не перебивай, – начал я, – Тебе надо кое-что узнать. С японских складов мы вывезли не только медь, это ты в курсе. Сейчас золото спрятано в топливной яме, об этом я тебе не говорил. Только Тимофей в курсе.
Управляющий издал непонятный звук, похожий на всхлип.
– Второе, – продолжал я, – И вот это для тебя гораздо больший сюрприз. В медчасти, в бывшей комнате Манью, под половицами есть лаз. Подземный ход. Тянется от лесопилки и разветвляется. Левый рукав выходит в овраг за лесопосадкой, правый – в город.
Селиванов удрученно покачал головой.
– Золото… – произнёс он тихо. – Под углем, где кочегары крутятся без присмотра… И тайный ход прямо в город. По которому и враги прийти могли…
– Пётр, – осек я его, – Сейчас не время для драмы.
– Виноват, ваше сиятельство.
Он замолчал, уставился на меня очень грустным взглядом. Прямо побитая собака. Селиванов из моего рассказа сделал лишь один вывод – я ему не доверяю, раз не рассказал сразу. И это задело Петра до глубины души. Просто он старался не показать виду.
– Задача следующая, – продолжил я, – Сегодня всё оружие и все золото необходимо перенести в туннель. В левый рукав. Сложить, накрыть брезентом. Людей возьмёшь только тех, кого Осеев в прошлый раз брал к мельнице, на встречу с хунхузами и триадой. Они чего уже только не видели. Проверенные. Потому что знать всей лесопилке о нашем золотом запасе и о подземном ходе не надо. Это лишнее.
Селиванов моментально взял себя в руки и деловито поинтересовался.
– Сначала выносим оружие или золото?
– Начните с оружия. Золото еще из-под угля надо вытащить. И вот тут для остальных требуется придумать отвлекающий маневр. Чтобы не таскали у всех лесопилки на глазах.
– Понял, ваше сиятельство, – Селиванов вскочил на ноги, – разрешите заняться подготовкой? Парней найду, придумаю суету хозяйственную. Займу народец делом.
– Действуй, Петр.
Управляющий попятился к выходу и через мгновение я уже слышал как он топочет по ступеням.
Посидел минут десять в тишине, прикидывая план дальнейших действий, затем позвал Михаила.
Грузинский аристократ явился быстро, свежий, выбритый, вполне бодрый. Выспался, значит. В отличие от некоторых.
– Доброе утро, Павел. Что-то случилось? – спросил он с порога.
– А должно? – усмехнулся я, чем слегка озадачил грузина, – Садитесь, князь. Есть срочное дело, и кроме вас его доверить некому.
Манджгаладзе опустился на стул, сложил руки на коленях. Никакой суетливости, никакого лишнего любопытства.
Я пододвинул к нему казённые серые листы.
– Вот, полюбуйтесь. Требование из гарнизона. К завтрашнему полудню мы должны предоставить посемейный список всех, кто живёт на территории. Имена, возраст, ну и, видимо, приметы. Вы человек грамотный, почерк у вас лучше моего, да и с китайскими канцеляриями вы имели дело чаще. Составьте.
Грузин взял лежащую сверху бумагу с требованием, пробежал глазами. Брови его чуть сдвинулись.
– Двести человек, Павел. Нужно записать двести человек.
– Знаю, – кивнул я, – Но выхода нет. Завтра с этой дурацкой переписью населения я поеду в гарнизон. Обходите бараки, спрашивайте, записывайте. К вечеру покажете, что вышло.
– Сделаю.
Он поднялся, и тут я задал вопрос, который вертелся на языке с момента, как грузинский аристократ вошел. Чисто ради интереса захотелось уточнить кое-что. И посмотреть на реакцию Манджгаладзе.
– Михаил. А скажите мне такую вещь. Много ли народу знает, что мы вынесли с японских складов не только медь?
Князь замер.
Всего на мгновение. Ровно на то, за которое человек либо вспоминает, либо соображает, как ответить.
– Те, кто там был, – сказал он спокойно. – И я. Больше никто, насколько мне известно.
– И вы никому об этом не говорили?
– Никому. – Грузин посмотрел мне прямо в глаза. – Павел, если вы хотите спросить о чём-то конкретном, спросите прямо. Я отвечу.
Хотел. Ясное дело, хотел.
Например, спросить про кафе на Китайской, про чернявого господина с испанской бородкой, про плоский свёрток из внутреннего кармана. А еще сильнее хотел рубануть прямо в лоб – Михаил, вы предатель? Работаете на губернатора Бао?
Но, конечно же, не спросил. Потому что сейчас еще не время. Да и проблема нарисовалась не менее серьезная.