Матабар IX, стр. 11

Он строил новый «великий храм» и помогал церкви, пусть и не подпуская последнюю к управлению государством. А религия для подавляющего большинства населения Империи была крайне важна. Ну а уж про транспортную и медицинскую реформы, про повышение окладов для служащих и про введение повсеместной пенсии за счет Короны и говорить нечего.

Откуда же тогда брожения в партиях, которые как раз таки и должны представлять интересы простого народа?

Ардан подозревал, что все дело в тех, кто посещал мероприятия, на которые после рождения дочери куда реже стал заявляться лорд Фахтов.

Простым работягам и фермерам, мелким клеркам, лавочникам, трубочистам и сапожникам, механикам и конюхам, да и всем прочим, кто бился с жизнью за право встретить завтрашний день в чуть лучшем виде, чем вчерашний, – некогда было посещать подобные мероприятия. Так что зачастую основной процент визитеров на собрания социалистов составляли, как ни странно, студенты и… такие люди, как Борис. То есть те, кто обладал средствами и потому временем. И после недавней, уже второй по счету реформы образования за чуть больше чем год, к ним стали присоединяться и маги.

– Не могу поверить, что мы наконец сможем увидеть плоды собственных трудов, – выдохнул облачко дыма Милар.

– А как же твое правило не лезть в политику, капитан? – с ехидцей спросил Дагдаг, старательно прилаживая очки в твердой резиновой оправе к лицу Арда.

– Дело не в политике, Дагдаг, а в… – Милар помахал рукой и замолчал.

Столица ведь не только Метрополия, но и вся Столичная Губерния (от Ласточкиного залива на востоке до Шамтура на севере, границы Царских Лесов на западе и последнего верстового столба перед Ниградом на юге), в которой сосредоточивалась почти треть всей тяжелой промышленности Империи; половина от обрабатывающих Эрталайн производств; и что-то около двух третей от общей морской портовой торговли.

– …А в том, что пока их не пнешь, они так и будут сосать из нас все соки, – продолжил Милар. – Пока мы тут чахнем под смогом и гарью, они на травке валяются и ждут, когда Император им все на блюдечке принесет и ложечкой в рот положит, а Черный Дом позаботится, чтобы никто зубки не выбил. Ты вот знаешь, Дагдаг, что на Лазурном побережье за пять лет построили столько же школ, сколько во всей Столичной Губернии? А там проживает в шесть раз меньше жителей.

– Я тебя понимаю, капитан, – кивнул лейтенант и так сильно затянул ремень очков, что у Арда засаднила переносица. – У меня детей, конечно, пока еще нет, но я понимаю. Только ты это обычному жителю той же Лазурной Губернии не объяснишь. А когда у него через несколько лет окажутся дырявые карманы и всего один башмак, куда он поедет?

– Отлично, нам как раз рабочих не хватает, – кивнул Милар.

Дагдаг вздохнул, оценил взглядом труды рук своих и указал Арду на… место у стены. Лишний раз садиться и вставать в жестком комбинезоне как-то не хотелось.

– Постой пока там, – попросил лейтенант. – После чего сядь, посиди и скажи, не трет ли где-то. В целом не должно, а если будет, то я уже не знаю, что делать. Я идеально к твоим размерам все подогнал.

Ардан кивнул и отошел к стене. Он уже не в первый раз надевал гоночный костюм, а… второй. Прошлый раз был в начале недели, и тогда по окончании тренировки Ардан едва ли не искупался в чане с тальком.

Сам же Дагдаг, вытерев руки и вспотевший лоб, подошел к Милару, все так же читавшему газету и репортаж Старшего Магистра Экономических Наук Эриозема Клочкова – главного экономического обозревателя страны. Вроде как он даже пытался попасть в кабинет экономических советников при Министерстве Финансов, но ему, по какой-то неясной причине, отказали.

– Ты ведь осознаешь, Милар, что данный закон имеет строго противоположную цель? – Дагдаг плюхнулся на кресло. – Чтобы губернии перестали жить в ожидании дотаций и начали развивать собственные промышленные базы.

– С одной стороны да, – кивнул капитан Пнев. – А с другой – в степях Предгорной особо промышленности не поставишь. Либо для этого надо истребить Шанти'Ра. Сложно это все, Дагдаг.

– Сложно, – согласился дворф. – Но у нас, возможно, не так много времени. Вопрос, конечно, с индустриализацией Губерний стоило решить еще лет десять назад, но у его императорского величества…

– Тогда на это не имелось законодательной возможности, – закончил за дворфа Милар. – Я в курсе, Дагдаг. Просто… – Капитан вздохнул и, свернув газету, отложил ту обратно на стол. – Поздно это все, Дагдаг. Сколько у нас есть времени? Три, пять, семь лет?

Главный инженер Черного Дома что-то проворчал себе под нос.

– Желательно, чтобы еще целая жизнь, – скупо ответил он.

– Жизнь, не жизнь, – пожал плечами Милар. – А даже если взять среднее – пять, то за пять лет там много чего не построят.

– А много и не надо, – парировал Дагдаг. – Достаточно чтобы вокруг Алькады стояли добывайки, до них проложили железные дороги, а в столицах Губерний или около них пыхтели литейные заводы и сборочные цеха брони. Да и хотя бы оружейные. Пули. Стволы. Приклады. Все это сейчас почти на шестьдесят процентов производится в Столичной Губернии. А мы тут…

Дагдаг повторил жест Милара и отмахнулся. Но мысль повисла в воздухе. Метрополия, являясь одновременно ключом и воротами ко всей Столичной Губернии (в самом широком смысле – сердцу Империи), обладала не самым выгодным географическим положением. Наследие Ветрограда, как некогда называлась столица Галесса, состарилось не лучшим образом, и то, что раньше, тысячу лет назад, обеспечивало защиту Галессу, стало открытой подбрюшиной Империи.

– Денег в их бюджетах достаточно, – продолжил Дагдаг. – Ревизоры уже полгода как на местах. К лету отправятся доверенные комиссии из министерств и наших коллег. Будут заниматься стройкой. И правильно. Если уж готовиться, то готовиться серьезно, а не в полумерах.

Милар скосил взгляд на Арда, переместившегося на диванчик и гнущегося во все стороны, которые только возможно. Арди не хотел оказаться в ситуации, когда костюм начнет натирать в самый неподходящий момент.

– Что за жизнь у нас такая, Дагдаг? То одно, то другое…

– А думаешь, что когда-то где-то было иначе?

Милар только скривил недовольную гримасу. Они собирались продолжить разговор, но над дверью небольшой раздевалки загорелась зеленая лампочка. Данный сигнал означал разрешение командам подойти к боксам со своими автомобилями.

Дагдаг едва ли не пулей бросился за дверь. Милар, подцепив плед на ногах, начал толкать колеса кресла-каталки, а Ардан, чувствуя себя садовым пугалом, как-то не очень вольготно, качаясь из стороны в сторону, отправился следом за напарником. Из-за того, как часто происходили аварии на гоночном рубеже, команды старались как можно лучше защитить своего водителя (или, как их называли здесь – пилота). Все это выливалось в костюмы, которые больше напоминали деревянные колодки, чем действительно – костюмы.

Они миновали узкий коридор и вышли под крышу небольшого ангара. Ардан на секунду зажмурился от яркого света прожекторов и грохота рупора. На несколько сотен зрителей, занявших высокие трибуны, вещал конферансье.

– Итак! Дорогие зрители! – судя по комплекции – дальний родственник Джона Бролида, сидя в гнезде строения, напоминающего дозорную вышку, вещал для публики. – Команды допущены до ангаров! Остаются последние десять минут для отладки и настройки аппаратов, после чего пилотам в течение тридцати секунд нужно будет явиться к стартовой полосе! Напоминаю, что гонка у нас сегодня состоится скоростная, а не на выносливость. Так что всего десять кругов по стандартным правилам!

Ардан нашел взглядом госпожу Таисию Шприц. Известнейшая акула пера Империи, как всегда по-хищному статная, в платье с открытой спиной и меховой накидке поверх, сидела в одной из «лож», если так можно было назвать бокс на вышине трибун. В компании нескольких господ, один из которых, возрастом не младше профессора Конвелла, весьма недвусмысленно гладил ее плечо и что-то шептал на ухо. Таисия улыбалась, но порой отстранялась, неизменно держа около лица миниатюрный бинокль с приделанной к нему рукоятью.