Следователь по особо важным… телам 2 (СИ), стр. 14

А потом… они одновременно опустили головы.

Уф-ф, главное, чтобы потом не пожалеть самому, — мелькнула последняя здравая мысль, прежде чем всё окончательно растворилось в ощущениях.

Оля взяла член в руку, провела пальцами по стволу снизу вверх, чуть сжала головку и, не теряя ни секунды, обхватила её губами. Тёплый и влажный ротик сомкнулся вокруг меня, и я чуть не застонал в голос. Она взяла член глубоко, до основания, задержалась там на секунду и сглотнула — я почувствовал, как стенки её горла сжались вокруг головки, — и так же медленно выпустила его обратно. Затем она повторила, всего пара таких движений — глубоких, размеренных, — и она отстранилась, уступая место подруге.

— Давай, Саф, — на выдохе произнесла Оля. — Присоединяйся.

— С удовольствием, — промурлыкала Сафира и наклонилась.

Её губы оказались чуть прохладнее — виски со льдом давал о себе знать, — но язык работал не менее старательно. Она не пыталась брать глубоко, вместо этого сосредоточилась на головке: обводила её по кругу, скользила по уздечке, легонько посасывала, создавая вакуум, от которого у меня поджимались пальцы на ногах. Серебряные шарики пирсинга в её сосках покачивались в такт движениям, и я не мог оторвать от них взгляда.

Оля, видимо заскучав, хитро улыбнулась и наклонилась ниже, затем я почувствовал, как её тёплый, влажный язык коснулся яиц — сначала легко, почти невесомо, будто она пробовала их на вкус. Потом стала действовать увереннее: она обвела каждое яичко по кругу своим шаловливым язычком, а затем аккуратно взяла одно в рот и чуть присосалась.

Я тут же зажмурился до искр в глазах.

— М-м-м, ну как тебе? — пробормотала Оля, отстранившись на секунду. — Согласись, кайф!

Я просто кивнул, не в силах выдавить ни слова. Голос куда-то пропал, остались только ощущения — и они говорили громче любых слов.

Боже, что же они делают… Это просто невероятно! — проносилось у меня в голове. — 'Две красивые, полуголые девицы — и обе у моего члена.

Они отсасывали мне слаженно, меняясь ролями, — будто делали это сотню раз. Я же мог лишь вцепиться пальцами в подушки дивана и просто дышать, боясь, что кончу прямо сейчас, и всё это закончится.

Спустя минуту уже Оля облизывала головку — медленно, по кругу, с той самой чувственной неторопливостью, с какой она ранее прикусывала мою губу. Её язык скользил по уздечке, обводил края, иногда она чуть втягивала головку губами и тут же отпускала — дразнила.

А Сафира в это время вылизывала яйца с таким старанием, словно это было нечто очень важное. Её язык был везде — тёплый, влажный, настойчивый, — и каждый раз, когда она чуть втягивала мошонку в рот, по моему позвоночнику пробегала горячая волна.

Движения девушек становились всё увереннее, всё ритмичнее, а потом — на какую-то долю секунды — они будто сбились с общего темпа. И вместо того чтобы снова меняться, обе одновременно повели губами по стволу. Снизу вверх — Оля, сверху вниз — Сафира. Их губы встретились где-то посередине, скользнули друг по другу — всего на миллисекунду, влажно, почти невесомо, — и разошлись.

А в следующий миг они добрались до головки — уже вместе, одновременно, — и, не сговариваясь, присосались к ней с двух сторон. Их губы нежно и в то же время яростно сомкнулись вокруг головки, и она на мгновение просто исчезла — затерялась между ними, между двумя ртами, двумя языками, двумя голодными женщинами, которые, кажется, наконец нашли то, что искали весь этот вечер.

Я смотрел на них, не в силах оторваться. Казалось, они это почувствовали и подняли глаза — сначала друг на друга, потом на меня. Переглянулись. И улыбнулись — прямо там, не отрывая губ от моего члена.

Улыбка была понимающей, заговорщицкой, будто они только что без слов договорились о чём-то, о чём я мог только догадываться. А затем они присосались с новой силой, и на какое-то время я просто потерялся в ощущениях: два горячих языка, двое влажных губ, сплетающихся у самой головки так, что я уже не понимал, где заканчивается один рот и начинается другой.

Но спустя несколько секунд они, не сговариваясь, отстранились — одновременно, будто им в голову пришла одна и та же мысль. Они снова переглянулись, и Оля едва заметно кивнула, и этого хватило.

Сафира снова наклонилась и взяла член в рот — на этот раз глубоко, до самого горла, и замерла так, не двигаясь. Где-то внизу живота в этот момент уже нарастал тугой, горячий узел, что требовал разрядки, пульсируя в такт сердцу. Сафира, всё так же держа член глубоко, чуть сжала губы, и я застонал — не в силах больше сдерживаться.

А Оля снова подхватила яичко своими сладенькими губами и жадно присосалась, но, заметив, как я реагирую на её подругу, видимо, не захотела ей проигрывать. И, не отрываясь от моих яиц, запустила руку куда-то ниже, и тут я почувствовал, как чей-то палец — влажный, скользкий от слюны — коснулся моего ануса.

Я чуть не подпрыгнул на месте, а в голове пронеслось: «Воу-воу-воу! Что за дела? Это что еще за анальное нападение?» Затем я уперся ногами в пол и чуть отодвинул таз, одновременно с этим выставляя руку вперёд и говоря:

— Стоп-стоп-стоп! Давайте без этого!

Девушки замерли, а затем, спустя неловкую и очень долгую секунду, Сафира подняла голову и выпустила член изо рта с влажным, приглушённым звуком — губы блестели, глаза смотрели на меня с откровенным непониманием: мол, что не так-то?

Оля тем временем тоже отстранилась, отпустила яичко и замерла, часто моргая. На её лице читалась смесь растерянности и лёгкой виноватости — будто она сделала что-то не то, но ещё не поняла, что именно.

Я выдохнул — длинно, с присвистом, — и уже спокойнее произнёс:

— Оля… я…

Глава 6

…я… в общем… туда нельзя. — договорил я, и Сафира уставилась на меня с недоумением. — Нельзя, — повторил я серьезнее, глядя на Олю. — Всё остальное — пожалуйста. Но только не это.

Девушки переглянулись. Сафира вытерла губы тыльной стороной ладони и ткнула подругу локтем:

— Ты куда там полезла, дурында?

— Я хотела ему сунуть пальчик в попку, — Оля развела руками, уже ничуть не смущаясь. — Мужчинам же это нравится.

— Не-не-не, — я замотал головой. — Не знаю, кому это может понравится, но мне точно нет. Так что не надо туда лезть.

— Да давай попробуй, — усмехнулась Сафира, уже понимая, в чём было дело. Она снова взяла член в руку и медленно облизала головку, глядя на меня снизу вверх. — Может, понравится.

— Даже… пробовать не хочу.

Сафира пожала плечами — мол, дело твоё — и снова взяла член в рот, возвращаясь к прерванному занятию. А вот Оля театрально вздохнула, уголки её губ опустились.

— Ну окей, — протянула она с наигранной обидой. — Тогда я хочу куни. Иначе… я не ручаюсь за свои пальчики и твою…

Я вновь строго глянул на неё поверх головы Сафиры, всё ещё покачивающейся у моего паха. Оля перехватила мой взгляд, и её наигранная обида мгновенно сменилась усмешкой.

— Шучу-шучу, — быстро добавила она, поднимая ладони в примирительном жесте. — Но куни я всё равно хочу. И лучше тебе не отказываться.

Сафира, не выпуская член изо рта, что-то промычала, а потом всё же отстранилась и добавила…

— М-м-м… Я тоже хочу куни!

— В очередь, сучка, — Оля шутя ткнула подругу в плечо и начала подниматься с колен. — Я первая!

Я наблюдал за тем, как она выпрямлялась во весь рост, и за тем, как её руки скользнули к поясу чёрных спортивных шортиков. Одним движением она спустила их вниз, переступила и отбросила в сторону.

Под шортиками оказались крошечные чёрные стринги — тонкая полоска кружева, которая практически ничего не скрывала: мокрое пятно проступало отчётливо, выдавая её возбуждение. Она взялась за резинку трусиков, чуть помедлила, глядя мне прямо в глаза, и медленно потянула их вниз.

Трусики сползли, и передо мной во всей красе предстала полностью выбритая, идеально гладкая киска. Никаких волос — только она, влажная, блестящая в мягком свете люстры. Половые губы — маленькие, аккуратные, тёмно-розовые — плотно сомкнутые. Чуть выше — набухший клитор, любопытно выглядывающий из-под капюшона и явно готовый к ласке.