Последний выключает свет, стр. 43

Минут через пять они вошли во двор. Точнее, большой двор, окруженный домами. Могло показаться, что это был квадрат, сторонами которого выступали несколько многоэтажек, но, присмотревшись, Руслан заметил, что домов было больше. Может семь, может девять. Казалось, разбросанные хаотично, они образовывали вполне определенную геометрию и двор выглядел закрытым со всех сторон, но без ощущения коробки. Несколько детских площадок, поле для мини-футбола, баскетбольные кольца, скамейки, спортивные тренажеры — здесь было все для жизни, спокойной и можно было бы сказать красивой.

— Особо бедных здесь не наблюдаю, но свободы и им не хватает, — Руслан подвел итог коротких наблюдений.

— Если ты о том, что им и без перемен неплохо, то ошибаешься. Как раз они, не особо бедные, как ты выразился, очень даже понимают, как могла бы развиваться страна и не хотят терпеть невежества. И они, кстати, образованные люди, читали книги и думают еще и о том, что их детям по наследству достанутся только кандалы, если так пойдет дальше, — Лена тянула его туда, где стояла толпа.

— Ты уверена, что нам нужно именно туда? — Руслан шел не сопротивляясь, тем более думать о бегстве уже было поздно.

— Пойдем, там концерт сегодня. Вечером, конечно, веселее, но нам домой надо. Так что потусуемся, может, кто из наших подойдет, пообщаемся, и поедем, — Лена на ходу открыла сумочку, достала флаг и набросила на плечи.

— Замерзла? — Руслан хотел стать невидимым, но сейчас все получалось с точностью до наоборот. Казалось, что в юбке шотландца ему сейчас было бы куда спокойнее, да и внимания он привлекал бы значительно меньше.

— Трусишь?

— Что ты?! Конечно, нет. Просто нас сейчас арестуют, потом в РОВД отметелят, и уже тогда мне будет страшно. А пока все отлично.

Парень с девушкой, идущие навстречу, кивнули, как хорошо знакомым и улыбнулись так, что Руслан засмущался. «Я без подарков и не Дед Мороз», — подумал он про себя. Где-то играла музыка, доносились голоса, а рядом с ними уже шли рядом незнакомые люди. Их одежда пестрела красно-белыми элементами, не оставляющими сомнений в том, что случайно здесь никто не оказался. Они смеялись, размахивали флагами, сыпали комплементами и радовались друг другу, словно встретили старого знакомого. Страх оказаться белой вороной пропадал, и Руслан чувствовал, что накатывает что-то новое, совсем не знакомое.

— Это ты еще не был на площади. Там знаешь, какая энергетика?! — Лена словно заметила перемену в настроении Руслана. — Я иногда думаю, что не выйду замуж за человека, который не был в этой атмосфере. Он не поймет меня. И, знаешь, это сложно, если в семье взгляды не совпадают. Ну. Я про сейчас, — Лена поспешила поправиться. — Оно раньше все равно было, а сейчас не знаю, каким нужно быть, чтобы не понимать происходящее. Даже не скучно. Просто…

— Просто не любишь интеллектуально обреченных, — Руслан закончил предложение сам.

— Если выражаться мягко, то ты прав.

— Кстати, я уже здесь. Ты отметила этот факт? — пришлось немного подумать, чтобы сформулировать мысль корректно и не перейти некоторые грани.

— Я в общем сказала. Пока можно обойтись и без выводов, — Лена поняла намек и даже зажмурилась, осознав двусмысленность своих слов.

«Слово — не воробей, а по Фрейду оговорочка очень даже интересная», — Руслан лишь улыбнулся, ничего не ответив. Тем более, они подошли к импровизированной сцене, где пел какой-то бородатый мужик. Лучше всего было слышно барабан, а вот слова песни разобрать было нельзя. Но не музыка здесь была важна. Рядом обсуждали саму личность исполнителя, колоритного, седовласого мужчину, с такой же седой бородой. «Не молод бродяга. Явно под шестьдесят, — Руслан отметил, что для активной жизненной позиции возраст не самый подходящий. — Хотя кто его знает. Это я не слежу за новыми веяниями, а окружающим, похоже, он знаком. Да и новыми веяниями здесь не пахнет. Скорее, я из подвала, а они тут в теме все». Он с любопытством отмечал, что общее настроение и оптимизм передавались и ему.

Как оказалось, музыкант достаточно известный. Сложно оценивать его музыку, но многолетняя оппозиционная деятельность, не один срок и при этом не утерянная вера в доброту, честность и торжество здравого смысла вызывали уважение. Молодой парень, стоящий рядом, провел краткий экскурс по биографии человека, который и собрал здесь людей, давая абсолютно бесплатный концерт. «Известный в известном кругу», — Руслан по-своему определил степень популярности, хотя, справедливости ради, стоило сказать, что настроение он создавал, и народ пританцовывал, подпевал и вообще, день удивительно отличался от всего того, что было в его жизни раньше. Даже в то время, когда все было хорошо, подобной атмосферы не испытывал. Лена держала его руку, словно боялась потерять, но и это создавало что-то похожее на юношескую романтическую вечеринку, хотя и время едва перевалило за два часа дня. Люди пришли с термосами, пили чай, кофе, пожилая дамочка, в красно-белом шарфике угощала печеньем «только что испеченным и очень вкусным», как она утверждала. Денег не брала принципиально, и Руслан попытался отказаться, но шансов против такой настойчивой мадам у него не было.

— И ты, красавица, бери. Твой не даст соврать. Скажи, вкусно? — она не отступала.

— Угу, — Руслан не смог бы сказать ничего другого, даже если бы это была отрава. Хотя печенье и правда было вкусным. Или он проголодался? Не важно.

Все было ново и увлекательно. Лица, улыбки, манеры — здесь были не просто приличные люди. Здесь были очень яркие личности, и стало даже завидно, что они могут такими быть. «Понятно оно, — Руслан загрустил, — они зависят от себя. Они что-то умеют, они востребованы и независимы. Они потому и смелые, что не государство платит им зарплаты, а они дают налоги, и сами в состоянии обеспечить себя, не прося помощи и не заискивая в надежде получить место или должность. Они финансово свободны, могут выбирать, где жить, а потому хотят отстоять свое право на жизнь и право на голос. А я? Я здесь что делаю? У меня свободы сейчас хоть завались. И в программисты мне не податься, и, по сути, ни одно правительство в мире мне сейчас не поможет. Нужно хоть куда-то выгребать, а оно и некуда».

— Правда здорово! — Лена дернула за руку.

— Правда, — он даже не соврал. Было действительно здорово, но грустно.

«Наверное, на этом празднике жизни я все же чужой. Точнее, случайный», — Руслан заставил себя улыбнуться.

— Что-то не то с тобой, — Лена пристально всмотрелась в его глаза. — Что так тревожит тебя? — Она не отпускала руки и сейчас чуть сжала пальцы, словно пыталась не отпустить и дождаться ответа.

— Нормально. Просто задумался. Какие у нас планы дальше?

— Домой надо, — Лена грустно пожала плечами. — У них вечером интересно. Народ соберется, будут чай пить, общение.

— Ну, сходи к Зинке на скамейку вечером. Там тоже вся деревня собирается, — Руслан не удержался.

— И как жить дальше я пока не понимаю, — Лена словно не заметила вопроса, но поникла как-то вдруг и сразу. — Здесь другие люди. Хочется общения. Хочется быть с теми, кто мыслит иначе, кто стремится, у кого можно учиться и можно хоть немножко уворовать позитива.

— Для этого не обязательно жить с ними. Есть социальные сети, есть программы, интервью. Всегда можно найти тех, с кем будет не скучно. Не грусти, — Руслан уже пожалел, что так глупо пошутил про Зину.

— И Зенчук, наверное, посадят. На нее вся надежда была. Она работу обещала. Сейчас не знаю. Кажется, на почте еще долго работать. Увы и ах. Вот так бывает в жизни. Училась, старалась, честная и оптимистка, а вот…, — Лена не договорила.

— Придумаем что-нибудь. Есть время еще и не вешай нос. Домой?

— Пойдем.

Они неторопливо шли вдоль длинного дома, когда вдали показалась цепь людей в камуфляжной форме. Лица, закрытые масками, экипировка — все, что они видели в коротких роликах, и все то, что казалось ужасным, но не имеющим к ним никакого отношения разворачивалось здесь и сейчас.