Последний выключает свет, стр. 29

— Если не орать, то никто и знать ничего не будет, — на Руслана ярость хозяина впечатления не произвела. Видал он в своей жизни людей и пострашнее, а сейчас нужно было обязательно выпить — стресс давал о себе знать. — Тетка, я стакан заслужил.

Виктор опешил, а Лиза, не найдя поддержки от мужа, молча налила стакан, поставив рядом тарелку с супом.

— Все не так было, — Руслан прикрыл глаза, борясь с едким, противным вкусом и запахом, который заставил скривиться, но закусывать не стал. — Там всего лишь ошибка. Брали всех подряд, по улице. Они уже извинились. Бывает, не повезло. Завтра нужно съездить, зайти в отделение, они отметят, что претензий по факту не имеют. А то в воскресенье служба исполнения не работает. Ну, чтобы не прислали на работу разных пакостей. Они ж такие. Нужно все проверить самим. Везде бардак.

Вралось легко и пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться. Ничего глупее быть не могло, но, чем фантастичнее история, тем проще в нее поверить, чем Руслан с успехом и воспользовался. Да и откуда знать этим людям, как работает какая служба, и какие они там вообще есть. Лена, с пересохшим от волнения горлом, лишь кивнула, схватив выбежавшую на шум Юлю на руки. Крепко прижав дочку, не понимала, что делать: плакать или смеяться. Нервное напряжение последних часов отпускало, и даже руки начали немного дрожать, а в сознании мелькнули картины того, что могло бы быть, не приди на помощь Руслан.

— Так что завтра у меня тоже с утра дела. Знакомый там есть. Без меня ей не решить, — он небрежно кивнул в сторону Лены. — Приду через двадцать минут. Погладить надо. Ты обещала.

— Я помню, — Лена кивнула.

— Кстати, а как насчет отпускных. Я бы взял компенсацией. Мне сейчас доппаек положен. Оно ж мы по законодательству работаем? — Руслан чувствовал, как стало легче после выпитого, но этого явно было мало.

Лиза, обрадованная неожиданно благоприятным исходом, с готовностью наполнила стакан под недовольным взглядом внезапно потерявшего точку опоры мужа.

Через двадцать минут он вернулся. Джинсы, рубашка, пиджак — Руслан набросил их на руку и гордо шествовал по деревне, сражая своим новым имиджем. В спортивном костюме известной фирмы (впрочем, этот факт здесь оценить было некому), белых кроссовках, аккуратно обходя лепешки недавно прошедших с поля коров, он шел неторопливо, с легким сожалением признавая, что счастливая жизнь беззаботного пьяницы подошла к концу. Точнее, к концу подошла только беззаботность. Бросить пить он никому не обещал, да никто его об этом и не просил. А вот проблемы, как шептала ему интуиция, уже появились.

— Доченька, помнишь сказку про царевну-лягушку? — Лена наградила коротким, но невероятным взглядом, в котором читалось не просто удивление, а удивление с долей восторга. По крайней мере, Руслану так показалось. — Так вот, оказывается, и царевичи такие же. Не знаю, где они ударяются, и обо что, не знаю, как будет лягушка мужского пола, но преображение достойно пера настоящего сказочника.

Руслан замер на пороге. Ни Виктор, ни Лиза, не проронили ни слова, рассматривая так хорошо им знакомого, как казалось, человека. Наверное, в них было больше сожаления и досады. Жизнь, понятная, определенная, жизнь по правилам оказалась сорвана с незыблемого ритма. Алкаш должен быть алкашом, хозяин один, и это Виктор. Иного он не представлял.

— Бардак. Пара на дварэ самая, пака пагода прыбрать усе, а им хоть кол на галаве тешы, — Виктор не выдержал. — Политики выискались. На шые сидеть привыкли, а сами ни к чаму не приспасоблены. По работе и расчет буде. И ты, — он обернулся к Лене. — Не забывайся. Показала уже, на што спасобная? Дите нагуляла, училась не пойми на што, и опять батька нужон. Понятно. Хто ж будет тянуть все? Тьфу. — Он вышел во двор, раздосадованный больше от того, что не по его выходило. Но он еще покажет, он им ясно доведет, кто тут главный. «Будут, как миленькие, у меня. Или выгоню двоих. Я им дам», — он ругался почем свет, раскидывая солому в хлеву, так и не дождавшись, пока это сделает Руслан.

— Гладим? — Руслан равнодушным взглядом проводил выходящего Виктора и обернулся к Лене.

— Пойми вас разбери, — Лиза взяла ведро и ушла доить коров.

— Конечно, — Лена внезапно стала серьезной. Собственно, причин для хорошего настроения не было.

Руслан присел рядом, наблюдая, как девушка расстилает на столе покрывало. Нужно было о чем-то говорить, но слов не было, и он, прерывая неловкую тишину, обратился к Юле, которая с любопытством и чисто детской скромностью, спряталась за маму, мешая ей.

— Ну, как? Будем читать сказку?

Юля довольно кивнула и через секунду была рядом с ним, держа в руках книжку. Каждый вечер он слышал недовольное ворчание Лизы, которая засыпала, едва присаживалась на диван. Внучка лезла к ней, но бабушка лишь отмахивалась: «Пусть твоя мамка развлекает. Слепая я уже. Не вижу букв».

Стараясь дышать в сторону, Руслан читал, пытаясь войти в роль, подражая голосам и вдруг поймал себя на мысли, что этой маленькой крошке он хотел бы понравиться. Она всегда смотрела на него с опаской. Наверное, им даже пугали детей в деревне, говоря что-то в духе: «Не будешь учиться — как Руслан станешь».

— Готово, — Лена присела у стола. — Завтра в восемь на остановке? Спасибо. Ты меня сегодня целый день спасаешь.

— Это проще, чем спасать весь мир целиком. Кстати, как ты планируешь его спасать, когда твой папа лишит тебя пристанища, а меня работы?

— Не лишит. Кроме тебя ему здесь никого не найти, а я дочка. Покричит и забудет. Не впервой.

— Звучит оптимистично. Я уж подумал, что дальше мне падать некуда. Ниже дна ничего нет.

Поникшая Юля была готова расплакаться.

— Ничего. Завтра приду вечером и специально почитаю тебе. Ладно? — Руслан потрепал ее кудри.

— Угу, — девочка кивнула, явно довольная.

Он устало шел по деревне, прокручивая события прошедшего дня: «Скуку я, конечно, разогнал. А что! Ведь у меня такая жизнь сказочная была: кормили, поили, работу давали, только бери. Ответственности ноль. Переживаний ноль. Даже телефона нет. До неандертальца оставалось совсем немного — завалить мамонта и станцевать у костра. Но тесть… Что у него на уме? Он же не дебил. А с другой стороны, на кой я ему сдался. Я же мог на понта брать, а он согласился не потому, что повелся. Люди ждали, помочь по-родственному решил, да отделаться побыстрее. Да и что стоило ему — один звонок. Чхать ему на меня и мой шантаж. Так, пуганет при случае, намекнет, чтоб больше так не делал. Он же не мокрушник. Максимум морду набьют. Этот процесс переживу, но перепрятать архив стоит. Во-первых, за ячейку платить надо, а она только до декабря оплачена, кажись, а во-вторых, не стоит этим банкам сейчас доверять. Раз заваруха пошла, скоро или национализируют, или новые хозяева почистят. Денег у этих уже нет, а у тех еще нет. Что хуже, пока неизвестно. А вот, кто хуже, понятно: тех уже насмотрелся и по прошлой жизни ненавижу, а эти зовут к великим целям свободы и процветания. Куда придем неизвестно, но уж лучше с новыми хоть куда, чем со старыми понятно куда. Как ни крути, а хуже не будет. Оказывается, Брежнев не последним спятившим был. Так что ладно, завтра решим».

Только в эту минуту дошло, что вечерний стакан он забыл. Уснуть без дозы, казалось, хуже, чем без ужина. Первую мысль заглянуть к Ганьке пришлось отбросить. Дрова он так и не наколол, а рассчитывать на ее расположение вряд ли стоило. Внезапно возникло желание перебороть себя и отказаться от привычного ритуала, но организм явно не собирался идти на компромиссы с разумом и требовал свое. Возвращаться к Виктору сейчас слишком унизительно. Прокрутил в памяти вещи, которые разбирал сегодня. По сути, обменять на стакан там было что, но взаимовыгодной эту сделку назвать не поворачивался язык. Жаба и жажда душили с разных сторон с одинаковой силой, но, к глубокому сожалению, жадность уступала в неравной борьбе. Дома он быстро просмотрел содержимое сумок. Осенние вещи трогать не стоило. Их и мало, и вот-вот доставать. «Нам до зимы, как до луны пешком. Еще и дожить по нынешней ситуации нужно», — Руслан рассматривал перчатки и шапку на натуральном меху. Выглядели они, как новые, да, по сути, он их и не носил. На машине вечно, неудобно все эти вещи таскать. Да и зимы последние годы не холодные. «А если в этом году такая будет, то и не понадобятся», — довольный выбором он вышел на улицу прикидывая, кому сбыть такую красоту.