Последний выключает свет, стр. 27

— Мне оно надо?

— Не знаю. Если баня актуальность потеряет, и видео, кстати очень качественные, в сети наскучат, может, кому-то интересно будет послушать, как у нас здоровая конкуренция работает. Например, Усаму любопытно может быть, кто заказал его бизнес. Он человек горячих кровей.

История, как клан семейства Усама Голлиева подвели под банкротство одно время будоражила узкие круги посвященных. В газетах об этом не писали, никто никого не стрелял, не похищал. Аккуратно, исключительно административными рычагами. Вычислили людей в аппарате, кто крышевал их фирму, держащую рынок и умудрившуюся взять в аренду самые лакомые места на длительные сроки. Уволили, утвердили новые программы, аннулировали договора, но конкретного лица, стоящего за преобразованиями, никто не знал. Точнее, почти никто. А у Руслана были копии тех немногих документов, которых уже не найти в архиве, да записи разговоров. Вряд ли забыл Усам, как вышвырнули его из города.

— Шантажировать пришел? Не боишься? Ты же меня знаешь, — Калачев даже не изменился в лице.

— Я не много прошу. Терять нечего, а других вариантов нет. Не мне нужна помощь. Себе не просил бы, — Руслан уселся в кресло, не дожидаясь приглашения.

— Кому?

— Сегодня задержали. Королева Елена Викторовна. На акции.

— Политическая? Тебе оно надо? Там дохлый номер. Комитет всех регистрирует.

— А то я не знаю, как вы там в комитете решаете. Один звонок, — Руслан чувствовал, что додавит. Вот только что потом. «Не простит. Ладно. Об этом позже», — надеяться, что его визит пройдет незамеченным и без последствий, не стоило.

Калачев не ответил. Взял трубку внутренней связи, бросил ее на место и достал мобильный.

— Захар, — секундная пауза, — и тебе здоровья.

Руслан замер, ожидая продолжения.

— Есть вопрос. Там дамочка попала. Случайно. Королева…

— Елена Викторовна, — Руслан подсказал.

— Елена Викторовна. Наберешь? Отлично, — Калачев положил трубку. — Все. Они решат.

— Где ее забрать? — Руслан не уходил.

— Позвонят, спрошу. Твой номер прежний?

— У меня нет телефона. Здесь подожду, — Руслан даже не пошевелился, хотя намек на то, что ему пора, понял.

— В приемной посиди. У меня совещание.

За дверью действительно собралось прилично народу и Руслан, скользнув взглядом по лицам, среди которых немало оказалось знакомых, сделал вид, что никого не знает и уселся в самом дальнем углу, который мог таковым считаться. Впрочем, похоже, его нежелание общаться приняли с облегчением. Это был тот случай, когда лучше пройти мимо.

Зина, действительно, была дама весьма интересная. И причина увлечения тестя не выглядела неожиданной. «Любопытно даже, ведь сто процентов он хотел бы развестись и с Зиной остаться. Почему не ушел?» — Руслан задал вопрос, ответ на который был очевиден. Калачев был слишком расчетливым, и избегал любого риска, а самое главное, он избегал шума и очень дорожил репутацией.

Телефон в приемной не умолкал, и Зина успевала отвечать на вопросы, разбирать документы и что-то набирать на компьютере:

— Тебе просили передать, — она на секунду оторвалась от монитора, — «Вопрос решен. Центральное РОВД». Это дословно, и сказали, что ты поймешь.

— Спасибо. Я понял. До свидания.

— Надеюсь, это было последнее, — Зина не стала скрывать настроение. — От тебя ничего хорошего ждать не приходится.

Через минуту Руслан плюхнулся на переднее сиденье «Нивы» Тараса:

— Быстро. К Центральному РОВД.

— Я не таксист. У меня дел с головой. Я не знаю, где это, — последние слова он сказал уже спокойнее, под пронзительным взглядом Руслана.

— Прямо. Я покажу. Это рядом.

— Ты кто такой? Первый раз вижу, как… ну, у нас в деревне не много кто тут бывал.

— Я в курсе, что бомжи по облисполкомам побираться не ходят. Я первый.

У Тараса вопросов было много, но теперь он не был уверен, что задавать их можно.

Минут пять они дежурили у дверей. Руслан пытался пробиться сквозь толпу кричащих людей и что-то узнать, но все бесполезно: вокруг бушевали эмоции, на нервах были все, сотрудники милиции, скрыв лица балаклавами, отвечали резко, и казалось, готовы ударить в любую минуту. То, что Лена вышла стало понятно по гулу, который внезапно вырос:

— Отпустили?

— Всех или как?

— Спросите, она Ваню Маневича не видела?

— А Степана Бутыру?

Со всех сторон хлынули люди. Прорваться сквозь такое окружение было невозможно, но самыми шустрыми оказались девочки, в странной даже не униформе, а скорее, спортивной форме, с сумками. Они растолкали всех, пробившись к Лене, протянули ей кофе, почти насильно вложили в руку бутерброд. Руслан растерянно смотрелся. Вокруг расплескалось чужое горе, и в этом водовороте ужаса, растерянности и боли, как из-под земли, возникали эти люди, молодые, яркие, неожиданно смелые и уверенные. Они знали, что делать, они не тушевались, не прятали лица.

— Ребята, кому в Западный? Отвезу бесплатно, — мужчина лет сорока предлагал помощь.

— Водичка кому? — Семейная пара выставляла из багажника бутылки минералки.

— Мороженое. Берите скорее, тает, — похоже, студенты, прилетели на велосипедах и выставили на скамейку две коробки.

Руслан подавил внезапно накатившую сентиментальность. Сейчас на это не было ни времени, ни возможности. Протиснувшись к Лене, он схватил ее за руку, с удовлетворением отметил даже не удивление, а оцепенение от собственного появления, и потащил ее в машину. От пережитых потрясений она покорно семенила за ним и лишь в машине пришла в себя:

— Ты откуда?

— От верблюда.

— Он, кстати, тебя вытащил, — Тарас подал голос с сиденья. — Не знаю, как ему удалось, но мы тебе уже передачу собрали.

— Не распаковывай. Пригодится еще, — она зло бросила брату. — Ты зачем это сделал? — Вопрос адресовался Руслану. — Я должна быть с ними. Я бросила друзей. Что обо мне подумают? — Она закрыла лицо руками и заплакала.

— Стой! — Руслан резко бросил Тарасу.

Машина, едва тронувшись, резко встала, бросив пассажиров вперед, и Руслан едва успел придержать Лена от удара о сиденье.

— Водила хренов, — хотелось сорвать зло и более подходящей кандидатуры, чем Тарас рядом не было.

— Ты ж сам сказал, стой. Мало ли, — Тарас обиженно тряхнул головой. — Одна по кутузкам, второй орет. Пешком идите. Я вам не нанимался.

— И пойду, — Лена рванулась к двери, но Руслан схватил ее за руку.

— Сядь! Сейчас послушаешь меня и пойдешь, — он видел состояние девушки и пытался найти слова, которые сейчас могут ей помочь. — Это не последний шанс сесть, не расстраивайся. — Наверное, в этот момент внезапно отпустило напряжение последних часов, и Руслан рассмеялся.

— Кретин, — Лена размазывала слезы, — что смешного?

— Я так плакал, когда меня мама домой загоняла в детстве. А друзья там, на улице, им весело.

— Зачем ты приехал?

— Твоя родня даже передачу неделю собирала бы. Сначала плакали бы. Потом думали, потом мама в церковь, папа к председателю колхоза. Он никого главнее все равно не знает. А ты сидела бы, в платьице. В холоде. Зато своя в доску. Вы там, наверное, сформировали бы подпольную ячейку, провели агитационную деятельность, расширили ряды и разработали новую концепцию революции.

— В отличии от тебя, там девочки, которые не бухают каждый вечер и не начинают утро со стакана самогона. Они рискуют потерять все, но не могут молчать, понимая, что их дети должны жить в нормальной, цивилизованной, свободной стране.

— Вы здесь долго дискутировать будете? Домой поехали, — Тарас завел машину.

— У меня дела еще есть. Одолжите на проезд домой. Я голяк, а пешком не дойду, — Руслан вдруг понял, что ему крайне важно сейчас сделать.

— Я с тобой, — Лена потянулась следом.

— Все. Идите куда хотите, — Тарас рванул с места, едва захлопнулась дверь.

— Ты че не поехала? — Руслан меньше всего хотел тянуться на автобусе, но внезапно осенившая мысль требовала немедленного исполнения.