Темный Лорд Устал. Книга X (СИ), стр. 5

Пауза в ноль целых четыре десятых секунды.

— Понял. Ориентировочное время выхода на цель?

— Действуйте по обстоятельствам. Отчёт каждые два часа. При обнаружении аномалий — немедленный доклад.

— Принято. Группа «Браво» переходит в активный режим.

Канал связи закрылся.

Смит откинулся в кресле и посмотрел на карту.

Итак, первый ход был сделан. Корпорация вступила в игру.

Он открыл файл с резервным протоколом. Контейнер с агентом «Некроз» находился в защищённом хранилище на нижнем уровне здания. Температурный режим стабилен. Биологическая активность в норме. Готовность к развёртыванию — сто процентов.

Если Рейнхард провалится, план Б активируется автоматически.

Смит закрыл файл и переключился на мониторинг. На экране ползли строки данных. Перехваченные переговоры имперских чиновников. Финансовые транзакции кланов. Логистика Эдема.

Информация — главный актив. Тот, кто контролирует данные, контролирует реальность.

Смит смотрел на экран и ждал. Пятнадцать точек двигались к цели. Четырнадцать часов до следующего отчёта Девятому.

Всё шло по плану.

Глава 3

Долгорукий

Тронный зал напоминал каменный колодец, до краев наполненный тенями.

Дмитрий Долгорукий замер у подножия возвышения, глядя, как сквозь узкие окна из-под самого купола, падают столбы серого света. В этих лучах медленно кружились пылинки, а тишина казалась не абстракцией, а физической величиной, давящей на плечи.

Он смотрел на пустой Трон.

Золоченая обивка давно потускнела, а бархат безвозвратно истерся там, где поколения Малининых привыкли держать руки. Над спинкой кресла, теряясь в сумраке, висел герб — феникс с рубиновыми глазами, который в этом тусклом освещении выглядел совершенно слепым.

Александр Малинин, двадцать третий правитель в своем роду, просто испарился, оставив дворец и страну ради мнимой защиты у человека, который этот самый мир планомерно уничтожал. Последний из династии, правившей четыреста лет, предпочел сдаться врагу, лишь бы не нести тяжесть короны.

Долгорукий начал медленный подъем по мраморным ступеням. Каждый его шаг отдавался звонким эхом под сводами купола. Поднявшись, старик не стал садиться, потому что он не узурпатор. Лишь опустил ладонь на резной подлокотник, потому что он был Хранителем — уставшим атлантом, чьи кости уже хрустели под тяжестью рухнувшего неба. Вот только это небо держать кроме него больше некому.

В памяти невольно всплыл гулкий голос деда — Петра Долгорукого. Человека, который десятилетия назад заставил Императора подписать Хартию Вольностей, превратив монарха в декорацию и передав реальную власть Совету Кланов.

— Малинины — это лишь бархат на наших ножнах, Дима, — говорил тогда старик, сжимая плечо внука. — Красивая обертка для черни, которой необходимо на кого-то молиться. Когда бархат истлеет, останется только сталь. Только она одна способна удержать Империю от краха.

И бархат окончательно истлел. Поколение за поколением Малинины лишь принимали парады, пока Кланы строили заводы, воевали на границах и расширяли торговые пути. Кровь династии выродилась в воду.

Долгорукий убрал руку с кресла и мельком посмотрел на свои пальцы, испачканные серой пылью.

За плечами остались годы непрерывной службы земле, которую его предки защищали мечом еще в те времена, когда Малинины пасли скот в южных степях. Он лично выжигал мятежи, прокладывал тракты, глушил коррупцию там, где она грозила разрушить механизм, и цинично использовал её там, где она служила отличной смазкой.

А теперь какой-то выскочка из провинции разорвал эту страну пополам. Законный Император дезертировал, и гнилой фундамент государства дал окончательную трещину.

Долгорукий развернулся, глядя в пустоту зала. На фоне падающего сверху света его фигура на вершине лестницы казалась абсолютно черным, высеченным из камня силуэтом.

— Я не узурпатор, — произнес он в пустоту, и голос его даже не дрогнул. — Но я Регент.

Старик начал спускаться. Вдоль стен зала тянулись портреты прежних Императоров — откормленные лица в парадных мундирах, излучающие фальшивое величие. Долгорукий даже не удостаивал их взглядом, понимая, что дед был абсолютно прав: ни один из них не стоил и ломаного гроша.

У массивных дверей он остановился и бросил последний взгляд через плечо. Пустое кресло терялось в полумраке, оставаясь лишь мертвым символом власти, которой больше не существовало.

Дмитрий Долгорукий был готов нести этот крест до конца. И если для спасения хотя бы половины Империи придется сжечь вторую — он лично подожжет фитиль, не испытав ни единого мгновения сомнений.

Тяжелые створки закрылись за его спиной, словно над гробницей захлопнулась гранитная плита.

Тактический зал занимал западное крыло дворца. Он располагался в покоях, что прежде принадлежали императрице-матери.

Долгорукий выпотрошил их в первый же день после бегства Александра. Он приказал вынести мебель, содрать со стен пасторальные гобелены и безжалостно замазать фрески с резвящимися купидонами. Теперь голый, грубо отесанный камень окружал пустое пространство, в центре которого сияла трехметровая голографическая карта Империи. Её холодный свет был единственным источником освещения в помещении, превращая глубокие тени в углах в подобие темных провалов.

Князь стоял над этим сияющим рельефом, заложив руки за спину. Он смотрел на свои владения взглядом хирурга, обнаружившего неоперабельную опухоль.

Империя тяжело больна. Гангрена расползалась от Эдема к самому сердцу страны, регион за регионом пожирая плоть государства. Воронов сидел в своем логове и, подобно пауку, его нити влияния тянулись всё дальше, опутывая артерии снабжения и связи и другие жизненно важные узлы Империи. Коалиция Лилит Мефистовой уже подмяла под себя половину промышленности, торговые пути неумолимо смещались к Стене, а на рынках Столицы люди всё громче шептались о том, что только там, за Стеной, жизнь теперь имеет смысл.

Это был гнойник внутри страны — враг номер один.

Долгорукий медленно провел пальцем в воздухе, и изображение на карте сместилось к западным рубежам. Там, за свинцовыми водами проливов, лежали «ничейные» земли — нейтральные порты и свободные зоны, лишенные флагов. Места, откуда в Столицу просачивались люди в серых костюмах с их вечными пластиковыми улыбками и бездонными счетами.

Это была стая шакалов снаружи — враг номер два.

Долгорукий знал о них достаточно, чтобы не питать иллюзий. Это была структура без родины, идеологии и без малейшего понятия о чести. Их существование диктовала лишь прибыль, контроль и бесконечная экспансия. Они скупали правительства оптом и продавали целые народы в розницу, являясь туда, где пахло падалью, чтобы обглодать кости до зеркального блеска.

И теперь они пришли сюда.

Князь усмехнулся. Он сам открыл им дверь, лично предоставил коды доступа и обеспечил безопасный коридор в имперском небе. Совет Кланов никогда не понял бы этого решения. Юсуповы назвали бы его предателем, Демидовы отшатнулись бы в священном ужасе, но никто из них не видел истинной картины целиком.

Сейчас имперская армия была обескровлена. Лучшие генералы томились в изоляторах по приказу струсившего Императора, а те, кто остался на свободе, боялись собственной тени. После того как Воронов демонстративно размазал их коллег, их боевой дух рухнул ниже нуля. Бросать эту армию в бой сейчас означало просто сжечь её впустую.

Корпоративные псы Консорциума были иным делом. У них была броня и технологии, сворованные у самого Воронова, у них специалисты, натасканные на уничтожение аномальных целей, и, что важнее всего, у них есть непоколебимая самоуверенность людей, которые никогда не проигрывали.

Долгорукий развернул над картой схему своего гамбита. Красные векторы — движение аудиторов Смита к границам Эдема. Синие блоки — позиции его личных легионов, затаившихся в резерве.