Темный Лорд Устал. Книга X (СИ), стр. 15
Вой рельсотронов, крики раненых и дождь, хлещущий по забралу шлема. Рейнхард стоял за опрокинутым контейнером, прижимая к груди винтовку с разряженной батареей, и смотрел, как его отряд умирает.
Он вдруг понял, что никакого плена не было. Что ему это просто привиделось.
Вот же черт, нельзя стоять на месте! Время заканчивать бой и уходить. План провалился.
Альфа-два ударил в грудь Центуриона концентрированной плазмой. Броня лопнула, из пробоины хлынул дым, но тут же затянулась. Металл словно сросся на глазах, и Центурион шагнул вперёд как ни в чём не бывало.
— Не работает! — крик Альфы-два захлебнулся.
Альфа-три метнул молнию в Голиафа. Ветвистая дуга ударила в броню — и растеклась по ней, впитавшись без следа. Голиаф даже не замедлился, и его рельсотрон развернулся к новой цели.
Рейнхард видел это, и в его голове что-то щёлкнуло.
Он смотрел на Стену за периметром хаба. Перевёл взгляд на Центурионов и Голиафов, которые двигались с неутомимостью машин и регенерировали как живые организмы. И вдруг увидел связь.
Тонкие, почти невидимые потоки энергии, тянулись от Стены к каждой единице техники на поле боя. Энергия текла по ним непрерывным потоком, подпитывая броню, восстанавливая повреждения, усиливая щиты. Стена оказалась не просто защитным сооружением. Она являлась сердцем, которое качало силу во все конечности этого стального организма.
Вывод прост. Пока стоит Стена — они непобедимы.
Рейнхард влил остатки резерва в вакуумную сферу и швырнул её в ближайшего Центуриона. Сфера схлопнулась на груди машины, вминая броню внутрь — и металл тут же выгнулся обратно, выдавливая вмятину, словно его изнутри распирала неведомая сила.
— Отходим! — голос сорвался на хрип. — Все назад! Магия бесполезна!
Они бежали.
Сквозь дождь и темноту, спотыкаясь об обломки и волоча раненых. Купол над хабом мигнул и погас — то ли Эдем отпустил их, то ли у него были другие причины. Рейнхард не думал об этом, он думал только о Стене, которая возвышалась за спиной, и о нитях энергии, которые тянулись от неё во все стороны.
Стена — источник их силы и сердце, которое нужно остановить.
И магия тут не справится. Он видел это собственными глазами — их боевые заклинания были практически бесполезны против техники Эдема.
Рейнхард очнулся с хрипом, хватая ртом холодный воздух.
Над головой — кроны деревьев, сквозь которые сочился серый рассветный свет. Дождь прекратился, но с веток всё ещё капало, и холодные струйки стекали по лицу, по шее, забирались под ворот брони. Он лежал на спине, в грязи и прелых листьях, и несколько секунд просто смотрел вверх, пытаясь вспомнить, где он и как сюда попал.
Точно! Это был жаркий бой. И еще хаб с Центурионами, которых невозможно остановить. А также нити энергии, тянущиеся от Стены. После отступление.
Рейнхард осел. Мышцы отозвались тупой болью по всему телу. Рёбра ныли, левое плечо горело, а в черепе раскатывалась мигрень, от которой подташнивало. Он поднял руки и осмотрел их — ободранные костяшки, грязь под ногтями, запёкшаяся кровь на тыльной стороне ладони.
Он был на удивление жив, и это казалось каким-то извращённым чудом.
Вокруг него в таком же состоянии поднимались остальные.
Альфа-два сидел, привалившись к стволу дерева, и мотал грязную повязку вокруг предплечья. Его лицо было серым, под глазами залегли чёрные тени, но он дышал. Альфа-три стоял на четвереньках чуть поодаль и блевал желчью в папоротники. Браво и Чарли были разбросаны по небольшой поляне, кто-то уже ковылял на ногах, кто-то ещё лежал и тихо стонал, прижимая к себе повреждённые конечности.
Тут было пятнадцать человек — все живы. Да, все были помяты, избиты, измотаны до предела — но живы.
Рейнхард попытался встать и со второй попытки поднялся на ноги. Мир качнулся, в глазах потемнело, но он удержался, вцепившись в ближайшее дерево. Несколько глубоких вдохов, пока зрение не прояснилось.
Они были в лесу, далеко от границ Эдема. Как добрались сюда — он помнил смутно. Обрывки: темнота, грязь под ногами, хрипящее дыхание товарищей, которых пришлось тащить на себе. Детали ускользали, тонули в усталости и тумане в голове.
Лишь одно он помнил отчётливо.
Стену и технику, которую невозможно уничтожить, пока её питает Корневая сеть.
Ужас шевельнулся где-то в глубине. Рейнхард подавил его усилием воли — он профессионал, он не имеет права на страх — но ощущение осталось. Оно засело где-то на уровне инстинктов, которые древнее разума.
Эдем, казалось, был неуязвим. Пока стоит Стена, они ничего не смогут сделать.
Наконец и в наушнике затрещала статика.
Рейнхард дёрнулся, инстинктивно хватаясь за гарнитуру. Связь работала — они вышли из зоны подавления. Сквозь помехи прорезался голос, искажённый расстоянием, но узнаваемый.
— Рейнхард! — Это был Смит. Его обычно мёртвый голос срывался на что-то похожее на ярость. — Отвечай немедленно! Вы где⁈ Что происходит⁈
Рейнхард нажал тангенту. Пальцы дрожали, и он ничего не мог с этим поделать.
— База, — его голос был хриплым и чужим. — Это Альфа-актуал. Мы вырвались. Координаты передаю.
Пауза. Шипение статики.
— Статус операции?
Рейнхард закрыл глаза.
— Фаза Один провалена, — слова царапали горло. — Стену не пробить грубой силой — магия бесполезна. Их техника словно регенерирует, пока Корневая сеть их подпитывает. Мы… мы ничего не смогли сделать.
Он сглотнул. Ужас снова шевельнулся в груди, и на этот раз Рейнхард не стал его давить. Пусть Смит услышит и поймёт.
— Повторяю: Эдем неуязвим. Пока стоит Стена — все бесполезно.
Тишина в эфире. Рейнхард слышал только своё дыхание и далёкий шум ветра в кронах.
— Смит, — он снова нажал тангенту. — Если мы хотим эту страну, нужно запускать «Некроз» немедленно. Ударить по Корневой сети и уничтожить источник их силы. Иначе мы покойники.
Статика. Долгие секунды, которые тянулись как минуты.
— Принято, — голос Смита снова стал ровным и механическим. — Оставайтесь на позиции. Эвакуация через пол часа. Конец связи.
Глава 8
Игнат
Кофе закончился три дня назад.
Игнат, обычный рабочий из Столицы, смотрел на коричневую жижу в пластиковом стаканчике и пытался вспомнить, какой по счёту это растворимый суррогат за смену. Пятый? Шестой? После четвёртого желудок начал скручиваться в узел, но останавливаться было нельзя — стоило закрыть глаза хотя бы на минуту, и веки склеивались намертво.
За окном серело утро. Или вечер. Игнат уже не был уверен.
Офис столичной логистики когда-то занимал весь этаж бизнес-центра. Тридцать человек в открытом пространстве, стеклянные переговорки, кофемашина за двести тысяч, которая варила латте с пенкой в форме логотипа компании. Сейчас от всего этого осталась пыль на пустых столах и пятеро человек, которые держали на себе грузопоток половины Столицы.
Лена из отдела маршрутизации спала прямо за терминалом, уронив голову на клавиатуру. На экране перед ней мигало сообщение об ошибке — она вырубилась посреди составления графика. Игнат не стал её будить. Пусть поспит хоть полчаса, потом он сам доделает.
Михалыч, седой диспетчер с сорокалетним стажем, разговаривал по трём телефонам одновременно. Один прижат к уху, второй зажат между плечом и подбородком, в третий он орал, положив его на стол и включив громкую связь. Что-то про муку для южных районов, про топливо для скорых и медикаменты, которые застряли на складе в пригороде.
Двое молодых — Игнат даже не помнил их имён, они пришли на прошлой неделе, когда совсем прижало — сидели над картами маршрутов и пытались понять, как развезти продукты по магазинам спальных районов, когда треть водителей уехала в Эдем, а ещё треть слегла с какой-то сезонной дрянью.
Их осталось всего пятеро из тридцати.
Топ-менеджмент испарился в первую неделю, когда стало ясно, что Эдем не шутит и не собирается останавливаться. Финансовый директор вывез семью ещё раньше, а сам уехал следом, прихватив доступы к корпоративным счетам. Начальник HR ушла на обед и не вернулась — говорят, видели её в очереди на границе сектора, с тремя чемоданами и хорьком в переноске.