Босс и его малышка (СИ), стр. 14

В голове проносятся ненужные мысли о том, какое красивое у него тело. Он педант, и сто процентов не выходит из зала, доводит себя до совершенства.

Тут же приземляю себя.

— Я не могу. Я не готова. Не так. — Шепчу. Боюсь, что нас услышат, его боюсь, боюсь всего на свете.

Но он не останавливается, снимает с себя трусы, и я снова замираю. Взглатываю. Это ненормально. Мне сравнить не с чем, но это точно не нормально. Как он вообще ходит с таким членом.

Не могу взгляд оторвать. Рот автоматически открывается. Он снова близко. Скидывает одеяло, которым я успела накрыться. Садится на кресло, которое рядом.

— Разденься. — Приказывает и хватается рукой за член. Держит его у основания и смотрит на меня бешеным взглядом.

— Я…

— Я не трахну тебя, если будешь слушать мои приказы. Это не сложно. Все, как в работе, Ангелина. — Растягивает мое имя.

Не знаю, как быть. Он ведь сдержит слово, да?

Стягиваю с себя шорты. Почему — то майку снять сложнее, но я справляюсь. Остаюсь перед ним совсем голая, прикрываюсь руками.

Он разглядывает меня с ног до головы, продолжает водить рукой по члену вверх и вниз.

— Я буду ебать тебя, Ангелина Серова. Каждый день буду иметь тебя во все твои маленькие дырочки. По — другому и быть не может. Но не сейчас.

У меня переизбыток эмоций, я не знаю как реагировать. Мне стыдно, я возбуждена, мне страшно, и я совсем теряю контроль над собой и ситуацией. Всем управляет он.

— Иди ко мне. — Приказывает, и я слушаюсь. Он обещал, что не трахнет меня, если я буду слушаться.

Похлопывает по своему бедру, чтобы я села. Несмело сажусь. Вся дрожу, как осенний листочек, когда касаюсь его голой кожей.

— Ты видела когда — нибудь член?

— Нет. — Его ствол подергивается, и кажется, становится еще больших размеров.

— Обхвати его руками и води как я.

Я делаю так, как он просит. От этого касания меня накрывает, я медленно опускаюсь на пол, потому что так удобнее. Встаю на колени и начинаю выполнять его пошлые приказы.

Сама не понимаю, как делаю все на автомате, бессознательно, снова становлюсь сильно влажной, боюсь, что на ковре подо мной может остаться сырое пятно.

Он притягивает к себе, впивается в меня поцелуем.

— Продолжай. — Прерывается на секунду, смотрит мне в глаза. — Не бойся, отвечай мне, я же вижу, что хочешь. — Снова впивается языком. И я отвечаю. Отвечаю своим маленьким язычком. И он не выдерживает.

Его горячая сперма брызжет на мои бедра, на мой живот. А мы продолжаем целоваться.

Он резко берет меня на руки, несет на кровать. Хватается за мои коленки, резко раздвигает их в стороны и впивается в меня языком. Прямо там.

Я накрываю рот подушкой, кричу в нее, стону, кусаю свою руку, чтобы не заорать на всю базу.

Ничего подобного я не испытывала никогда. Он лижет, лижет, лижет. Рукой то ли нечаянно, то ли специально касается моего ануса. Я вздрагиваю от непорочности, пошлости. И кончаю. Который раз за это утро. Ярко, откровенно, с салютами в голове.

Прошу остановиться, но он как помешанный. Не может оторваться. Будто целуется со мной, но не в рот. В конце концов, он хватается за свой член и, забрасывая голову назад, постанывая от удовольствия кончает. И снова на меня.

— Охуенно. — Произносит и падает рядом со мной.

А я не знаю, как теперь с этим жить.

Глава 18

Я не двигаюсь, молча наблюдаю.

Встает, натягивает штаны, набирает воду в чайник. Я думала, что он сразу уйдет, но он какого — то черта расхаживает по моей комнате, как по своей.

На стене висят большие круглые часы, семь утра. Такая рань. Я думала проваляться до девяти, в десять у нас сбор. Но сна, конечно, ни в одном глазу.

— С праздником. — Произносит между делом и кидает на кровать конверт. Впервые мое восьмое марта начинается вот так.

— Это что значит? — Отвечаю возмущенно. Потому что выглядит, если честно, так будто это его плата. — Этот конверт. За что?

Скалится, пока натягивает футболку.

— За твои услуги.

Я заворачиваюсь в одеяло. Возмущенно подхожу к нему и в ярости тыкаю пальцем ему в грудь.

— Вы что себе позволяете? — Цежу сквозь зубы. Краснею от злости.

Ухмыляясь наблюдает за мной. Его это все только веселит! Вот ведь мерзавец!

Хватает меня за руки, не сильно, но фиксирует так, что мне не пошевелиться.

— Успокойся, это твоя премия. Которую ты так и не получила. Надо было сразу мне сказать. О таких вещах не молчат. Ты ее заслужила. И не испытывай мое терпение. Если я такое сказал, значит, ты и правда, заслужила. Больше, чем остальные. А теперь иди в душ и одевайся, у нас много дел.

Я в шоке.

— Вы нашли лишний конверт, которого не доставало?

— Нет. Я лично готовил и пересчитывал конверты, там не было никакой ошибки. Соответственно твой конверт кто — то забрал. Я разберусь с этим. Еще пару моментов в коллективе меня смущают, будем разбираться.

— Как это кто — то забрал?

— Дохрена вопросов, Ангелина. Дуй мыться, у тебя двадцать минут.

В дверь стучат, теперь в мою. А я то кому могла понадобиться в такую рань?

— Лина, Ангелина, открой. — Тихо шипит Майя. Мы оба закатываем глаза.

— Как же она заебала. Спроси че ей надо. Сюда не впускай. — Говорит Аланский и направляется в уборную. Она реально перегибает, ходит за ним по пятам, это уже невозможно.

— Майя Алексеевна, что вам надо в такую рань?

Приоткрываю дверь, делаю вид, что только проснулась.

— Аланского нет в комнате, он что уехал? Илья не в курсе. Тебе ведь должен был сообщить? На базе тоже его нет.

— С чего вы взяли? Может, он вам просто не открыл?

— Я пробежалась вокруг, заглянула в окна, он в спальне даже кровать не расправлял. А когда ты от него уходила, он стоял в верхней одежде. Наверно, после этого и уехал. Да? Он в принципе никогда не оставался с ночевкой никогда, но я так надеялась, что в этот раз мы пообщаемся подольше.

Я смотрю на Майю, как на умалишённую. Как я раньше не замечала, что она капец какая странная? Тут же думаю, что она и ко мне могла в окна заглянуть, оборачиваюсь. Все шторы закрыты. Это я еще вчера, когда в первый раз в душ ходила, позаботилась. Молодец.

— Он мне ничего не говорил. Знаете что, — поджимаю хитро губы и делаю вид, что мне пришла гениальная мысль. — Я думаю, он мог пойти по домикам с проверкой, когда вы вчера доложили о том, кто и где распивает алкоголь. И, возможно, просто к кому — то присоединился.

Пожимаю плечами.

— Думаешь? Да ну бред какой — то. Это же Аланский, он не опустится до уровня простых смертных. — Но в глазах ее вижу сомнения. — Ты хочешь сказать, что он мог так сильно нажраться, что не смог вернуться домой?

— Ну, а что? Он может, хочет влиться в коллектив? Или разузнать больше о сотрудниках. Когда люди пьяные, они ведь много чего могут рассказать.

Мою левую ягодицу в этот момент сильно сжимают. Чуть не вскрикиваю. Перестаю двигаться. Не хватало еще, чтобы одеяло с меня спало.

Майя Алексеевна не замечает, в ее голове сейчас происходят интересные мыслительные процессы.

— А ты не такая дура, как кажешься. Но думаю, он просто пошел на обход или и правда уехал, и никому ничего не сказал. Не посчитал нужным. Ладно, пойду, пробегусь по домикам. Вдруг ему помощь какая нужна.

— Ага. — Произношу, краснея.

— Что с тобой? Тоже траванулась? Может вас с Ильей в один дом запереть. Выглядишь так себе.

— Угу, до свидания. — Произношу и хлопаю дверь перед ее лицом.

Сразу закрываюсь на ключ. Не хватало еще, чтобы она нас спалила. Это будет конец всему.

— Что вы делаете? — Шепчу, когда поворачиваюсь к нему лицом и сталкиваюсь с его горячим дыханием. Рецепторы снова шокированы этим приятным еловым запахом.

— Я тебе давал двадцать минут. Из них пять ты уже прохерила. Советую поторопиться.

— Вы придираетесь. На часах еще только семь.

— И что? — Произносит так, что и не поспоришь, но я смелею.