Босс и его малышка (СИ), стр. 13

Кажется, он ей втащит. Вот, вот и не выдержит. Смотрю в окно. В принципе я могу через него выбраться, оббежать домик и зайти к себе. Потом хлопаю себя по щекам. Зачем? Если можно воспользоваться ситуацией и выйти, поздоровавшись с Майей. Так и хочется ее подколоть.

Подбегаю к двери.

— Майя Алексеевна, а вы чего не спите? Ай, ай, ай. Как нехорошо сдавать своих коллег. Вам ведь еще работать вместе. — Пожимаю плечом, пробираюсь между этими двумя.

— Сука. — Слышу ругань Аланского. Вставляю ключи. Господи, лишь бы мои. Да, мои. Отлично. Уже почти проскальзываю в дверь, как мой локоть резко ловят.

— Вздумаешь закрыться на ключ, я эту дверь к херам снесу. Будешь всю ночь проветриваться. — Говорит на ухо. Так горячо, что меня обжигает. Отпускает локоть, возвращается к мигере.

Ну и что мне делать? Снимаю с себя всю одежду, быстро переодеваюсь в шорты и майку. Ругаю себя за то, что не взяла с собой закрытую пижаму. Взяла то, что по минимуму займет место в чемоданчике.

Ладно. Может, если он увидит, что я сплю, не станет меня будить.

Хочу закрыться, но боюсь. Он же реально снесет дверь. Здесь все его, он может себе позволить. Да и он же отбитый совсем.

Так страшно. Просто до ужаса. Он же не станет меня насиловать? Не попрет против моей воли?

Я ложусь под одеяло, со всех сторон поджимаю одеяло под себя. Как будто это спасет меня. С детства так делала, чтобы монстры до меня не добрались. Но во взрослой жизни совсем другие монстры. Они не то что одеяла, они двери с петель срывают. Берут все, что хотят.

Я долго ворочаюсь, но никто не приходит. А если он вообще не придет, а дверь открыта? А если медведь какой — нибудь заберется? Напрягаюсь, сама себя пугаю. Но сил не остается даже бояться.

Глаза то и дело закрываются, веки смыкаются. Меня вырубает.

Я сплю долго и очень крепко. Буквально проваливаюсь в сон. Мне снится Аланский. Ну еще бы. Мы остаемся наедине в его кабинете, в котором я ни разу не побывала за этот месяц. Он закрывает дверь на ключ, прижимает меня к стене, задирает юбку, рвет колготки.

Я пытаюсь возразить, это вообще то дорогие, я на них копила. Но он сметает все на своем пути. Прижимается губами к моей шее, так уже было… Очень знакомые ощущения. И я постанываю.

Затем хватается за ногу, ведет рукой от бедра к стопе и начинает ее массировать.

Я возмущенно вздыхаю. Внутри все тянет. Я возбуждена до предела. А он не продолжает. Давит на ногу чуть сильнее, и я вздрагиваю от легкой боли.

— Ай! — Просыпаюсь, задыхаясь. Вылупляю глаза, ничего не могу понять. Где я? Что я?

Вижу перед собой Аланского, который как ни в чем не бывало, натирает мою ногу. Даже не смотрит на меня.

— Выспалась? — Спрашивает спокойно, между делом.

Что происходит? Между нами что — то было? Трогаю себя за живот, ничего не болит. Одежда на мне.

— Ага. — Выдаю тихо.

— Что снилось? — Спрашивает, а уголок губ тянется вверх. Какой ужас. Закрываю лицо руками.

— Почему спрашиваете? — Уточняю. Может, ему просто интересно, какие мне сны снятся.

— Постанывала так, будто тебя знатно имели.

О господи, он что, вслух это сказал? Какой стыд. Опять в жар бросает. Уйдет и надо будет срочно разрядиться. Еще вчера перед сном нужно было, чтобы всякое не снилось.

— Прекратите, пожалуйста.

— Что?

— Говорить такое и трогать мою ногу.

Но он не прекращает. Я пытаюсь дернуть ногу к себе. Но он сжимает мою щиколотку и поворачивает свою голову в мою сторону.

— Кто тебе снился, Ангелина? — Спрашивает и смотрит так, что воздух заканчивается. И дышать не чем. — Мм?

— Мой парень. — Выкрикиваю, сама не осознавая своих слов. Хотя все в порядке. Надо было сразу так.

— Ты вообще помнишь вчерашний вечер?

— Да. Нет. Помню, но не все. А что?

— Ты мне много всего рассказала, так что не надо гнать. — Продолжает массировать.

Мне кажется, что я помню почти все. Хотя… Ой, блин. Хватаюсь за голову. Нет, нет, нет. Я же ему вчера высказала, что думаю. А еще, еще… Черт, плакать хочется.

— Вспомнила? Вот, вот. — Самодовольно хмыкает.

— То, что я девственница не означает, что у меня парня нет. — Вапаливаю, сама от себя такого не ожидая. Пусть знает, что я тоже могу дать отпор.

Только вот это не работает. Потому что он за секунду оказывается на мне. Огромной массой придавливает к кровати. Разводит руки в стороны. Наклоняется к моему лицу и шепчет прямо в губы.

— Да что ты?

Глава 17

Мы оба прерывисто дышим. Вот, вот и все вокруг сгорит к чертовой матери.

— Если твой парень отпускает тебя за город в компании других мужиков, хуйня он, а не парень.

— А он… — Пытаюсь возразить, но он не дает. Впивается в меня губами. Настойчиво, жадно. Врывается в меня языком. Я пытаюсь сопротивляться, но меня не хватает надолго. Я сдаюсь.

Таю, плавлюсь под ним.

Он раздвигает своей ногой мои, прижимается ко мне своим пахом. И это разрыв всего, что только может быть. Я начинаю стонать в его губы от удовольствия, меня на кусочки раздирает изнутри от казалось бы простого трения.

Он стягивает майку, хватает мою грудь сначала руками, потом опускает голову и лижет сосок. Я не выдерживаю. Отворачиваю голову и кричу, не контролируя себя. Достигаю самого пика, взлетаю куда — то высоко — высоко и резко опускаюсь вниз. Извиваюсь в судорогах.

Дышу так часто, будто сто метровку пробежала.

— Серьезно? — Смотрит на меня с ухмылкой и довольным лицом. — Вот так просто? Стоило тебе об меня потереться? Как ты вообще дожила до своих дней?

Молчу. Не могу говорить. Еще и стыдно. Ужасно стыдно.

— Посмотри на меня.

— Не хочу.

— Эй. — Легонько берет своими лапищами мой подбородок, заставляет повернуть голову. Все равно не смотрю, отвожу глаза. — Это было красиво.

Он издевается?

— Что же с тобой будет, когда я продолжу?

— Так нельзя. Дальше нельзя. — Протестую. — Нас могут увидеть.

— Я закрылся.

— Вы же мой босс, это неправильно. Мне здесь еще работать, я тут карьеру планировала строить, а вы… Вы все испортили. — Бью его в грудь кулачками. Как возмущенный ребенок.

Спокойно наблюдает, улыбаясь. Как скала. Ему вообще все равно, он даже не дрогнул от моих ударов. А у меня от этого взгляда новая волна возбуждения. Да что ж такое то а?

Мне нельзя находиться с ним так близко. Это слишком опасно, у меня крышу сносит.

— Кончи для меня еще раз. — Говорит, смотря прямо в глаза, а я покрываюсь красными пятнами. К этому невозможно привыкнуть.

— Пустите. — Прошу. Но он лишь сильнее набрасывается на меня. Снова таранит мой рот. Левой рукой опять убирает мои руки за голову, а правой проскальзывает в мои шортики.

Растирает мою влагу, демонстрируя мне самой, как сильно я его хочу.

Чувствую, как он возбуждается от этого. Ему определенно нравится.

Он надавливает пальцем на клитор, я выгибаюсь, постанываю. Тут же торможу себя, потому что на улице уже светло и нас могут услышать.

Целует, жадно трогает, ласкает своими пальцами. И в тот момент, когда синхронно с языком в рот он заходит в меня своими пальцами, я не выдерживаю.

— Охуенная. — Шепчет. Не целует, смотрит, как я кончаю. И от этого взгляда меня уносит еще сильнее. Я улетаю, растворяюсь на мелкие частички, исчезаю. И все это в его руках.

Закусывает нижнюю губу.

— Ты ведь понимаешь, что я тебя просто так не отпущу. — Его глаза дикие, он теряет контроль. Дышит так же часто. Если я сняла напряжение, то он нет. Лишь сильнее возбудился.

В его дверь начинают случать. До моей комнаты доносится глухой звук.

— Стучат.

— Похуй.

Только сейчас замечаю, что он в льняных штанах и белой футболке, которая обтягивает его крупные мышцы. Вся одежда слетает с него в миг, остаются только трусы, под которыми вырисовывается член. Большой, огромный член.

У меня начинается паника. Самая настоящая паника.