Моряк (ЛП), стр. 71
Они заходят в Sheikh Shack, заказывают каждый по специальному комбо Demon Fire — гамбургер с халапеньо и острым соусом плюс зелёный молочный коктейль — и садятся у окна.
— Андреа, хочу ещё раз сказать: не надейся слишком сильно.
— Не буду, — тихо отвечает она и теребит украшение в нижней губе.
— Я знаю, ты думаешь… если демоны существуют на самом деле, значит… значит, Макс, возможно, не исчез совсем.
— Я не хочу об этом говорить.
Густав понимает: она думает об этом с той самой ночи, когда выставка стала мировой сенсацией. Каким-то образом надеется, что теперь сможет вступить в контакт с младшим братом, потому что доказательство метафизического мира делает смерть менее абсолютной.
Сам Густав не может впустить такую мысль в сердце — горе уже забрало слишком большую часть жизни. Он должен держаться за своё антидоказательство Бога.
— Прости, — говорит он. — Это я. Ты меня знаешь. Я не доверяю церкви… Всё это слишком хорошо ей подходит.
— Да, но… с другой стороны, они вроде две тысячи лет ждали хоть крошечного доказательства.
— Просто технологии только сейчас стали достаточно хороши, — возражает он.
— Я всего лишь стараюсь быть непредвзятой.
— И правильно.
После еды они возвращаются к гостинице другой дорогой, проходят мимо маленькой часовни Шведской церкви между чёрным храмом Церкви Сатаны и приютом паломников, следующих по новому маршруту «Путь искушения Иисуса» от Сакраменто до Пруфа.
Густав и Андреа собираются лечь пораньше: посещение выставки назначено на завтра на девять утра, а проверка безопасности, по расчётам, займёт сорок минут.
Они завтракают, хотя ни у кого нет аппетита, и выходят из гостиницы уже в половине восьмого утра.
Сегодня ветрено, песок скрипит на зубах.
Magna Dei Probationem — модернистский Колизей, только по площади в сорок раз больше римской арены.
Тяжелее, плотнее — словно чёрная дыра, притягивающая их к себе.
Мраморная площадь у входа заполнена продавцами крестов и Библий, священниками, проповедниками конца света, религиозными демонстрантами, журналистами и любопытными туристами.
Чем ближе они подходят, тем тревожнее становится атмосфера.
Под ложечкой у Густава тяжёлый ком тревоги.
Андреа останавливается возле католического лотка с частями тела из жёлтого воска: ступни, сердца, руки, глаза, пенисы, колени и матки.
У ворот на территорию арены стоят военные в шлемах и бронежилетах, с автоматами.
В стене двенадцать входов, но сегодня открыт только один.
Ловушка, думает Густав. Ловушка для омаров с множеством входов и без выходов.
Они с Андреа показывают документы, регистрируются и подписывают три договора: о конфиденциальности, правилах поведения и отказе от претензий. Проходят контроль и сдают сумки и телефоны.
Все вокруг похожи на встревоженных ос возле раздавленного гнезда.
Вместе с четырьмя сотнями других приглашённых их собирают в огромном фойе, стены которого украшены символами мировых религий.
С огромных экранов гостей приветствует исполнительный директор выставки Жаник Ашалата Деви.
— Это не крупнейшее открытие со времён открытия Америки — это крупнейшее открытие. Точка, — серьёзно говорит она.
Начальник штаба сухопутных войск США сообщает: вся территория арены находится под тщательным наблюдением и считается охраняемым военным объектом. Нарушителей правил не просто удалят — они предстанут перед военным судом.
— И желаю вам приятного дня, — заканчивает он.
В следующую секунду на большом экране появляется протестантский епископ из Лондона в пасторском воротнике, чёрной столе и с золотым медальоном на груди.
Его задача — подготовить посетителей к тому, что они увидят. Он рассказывает о результатах глубоких интервью с испытуемыми:
— У каждого демона есть исходная форма, но при встрече с человеком они способны менять облик, — объясняет он. — Важно помнить: их метаморфозы существуют только внутри вас, в вашем мозгу. Поэтому вам дадут возможность посмотреть на них прежде, чем они увидят вас, чтобы, если вы растеряетесь, можно было держаться за это первое впечатление… Будьте осторожны: в некоторой степени они способны читать ваши мысли и обращать их против вас.
На лбу Густава выступают капли пота, и он начинает жалеть, что пришёл. На самом деле ему не хочется встречаться с тем, что они сейчас увидят.
На экране появляется папа Католической церкви на престоле. Он благословляет всех и завершает церемонию словами:
— Не забывайте: чистая форма зла и тьмы всегда уравновешивалась добром, вечным величием и святостью Бога… обратитесь к молитве и храните сердца чистыми.
Светлые волоски на руках Андреа встают дыбом.
Даже когда арена выйдет на полную мощность, каждому посетителю дадут ограниченное время, максимум один час, на встречу с демонами один на один. Можно самому решить: только смотреть или попытаться вступить в контакт.
Демоны способны вступать в отдельный, уникальный контакт с каждым гостем, сколько бы их ни было. На испытаниях один из них одновременно разговаривал по отдельности со ста людьми — как некоторые шахматисты ведут сразу несколько партий.
— Андреа, помни, о чём мы говорили: не надейся слишком сильно, — тихо напоминает Густав.
— Я стараюсь думать только о том, насколько невероятно круто здесь оказаться — примерно на пять лет раньше всех знакомых.
— Вообще-то действительно немного круто… и, честно говоря, безумно интересно, — улыбается он. — Не думал, что пульс так подскочит, а он подскочил.
Как и почти все остальные эксперты и религиозные авторитеты, Густав ещё не встречался ни с одним из трёх демонов — лишь анализировал наблюдения и результаты испытаний.
Вместе ещё с двадцатью пятью людьми они с Андреа входят в группу A 93. Гид ведёт их к двери 93 и в один из тысячи залов ожидания, где звучит спокойная духовная музыка.
В этот момент атмосфера становится такой, как в первые секунды после автомобильной аварии; зловещее чувство окутывает группу тьмой.
Во взглядах у всех — паническое напряжение. Кто-то тихо разговаривает, кто-то пытается шутить, многие сосредоточенно молятся, но большинство просто стискивает зубы.
Густав чувствует покалывание в пальцах правой руки и старается дышать ровно и размеренно.
Он видит, как буддийский монах в шафрановой одежде и броских очках грызёт ногти. Пожилой мужчина, получивший Нобелевскую премию по физике лет десять назад, начал дрожать.
Две женщины среднего возраста с серьёзными лицами держатся за руки.
Худой пожилой священник с пасторским воротником и кистью из пожелтевшего пластика выглядит настолько спокойным, что по спине Густава пробегает дрожь.
У священника мягкий взгляд, впалые щёки, густые бакенбарды, редкие волосы зачёсаны назад с бриолином.
Под рубашкой угадывается протез всей руки.
Густав и Андреа тихо обсуждают, как здесь продумана безопасность на случай, если перед ними и правда настоящие демоны.
Женщина лет сорока, стоящая за ними в очереди, дружелюбно вмешивается. Представляется Кхолосой Мбане и говорит, что пришла с мужем, который намного старше её.
Кхолоса — южноафриканский учёный; она входила в группу более чем из пятисот инженеров со всего мира, проектировавших систему безопасности арены. Лицо у неё напряжено, рот подёргивается от стресса, пока она объясняет: внутренний защитный контур сделан из чистого массивного золота, внешний — электрический, на сто тысяч ампер и восемьдесят миллионов вольт.
— Каждый из нас войдёт в отдельную комнату с окном в клетку, — говорит она, пытаясь улыбнуться. — В синтетическом бронестекле есть промежуточный слой испарённого золота.
Многовековой опыт показал: демоны не способны пройти сквозь чистое золото. А за десять лет интенсивных испытаний выяснилось, что их можно усыплять парами сырого опиума и причинять им сильную боль электричеством.
— Я читала отчёты… они кричат, бьются в судорогах, корчатся, просят пощады… вообще-то это довольно ужасно.