Моряк (ЛП), стр. 68

Серебристые рыбки, подвешенные к верхней перекладине дверного проёма, звенят, как крошечные колокольчики, словно возвещая начало нового времени.

ДЕМОН-ЭКСПО

Последний рассказ сборника мы считаем бонусом для читателей, которым любопытно что-то необычное.

Чтобы не иссякнуть творчески, писателю приходится чутко прислушиваться к своему бурлящему внутреннему миру: мы не вполне властны над тем, какие истории прорвутся наружу и потребуют, чтобы их записали.

Тем же, кто решит отправиться с нами в это заключительное путешествие, мы желаем получить от него столько же удовольствия, сколько получили мы сами, когда писали эту историю.

Узкая гравийная дорога исчезает во тьме августовской ночи. Корнелия останавливается и всматривается.

Вдали, над чёрной травой, едва угадывается монастырь — словно цепочка позвонков.

Она не знает, сколько секунд была без сознания, но после того, как Роланд душил её, горло сильно болит и глотать всё ещё трудно.

Корнелия планировала побег несколько месяцев, и сегодня вечером появилась возможность.

Роланд был пьян, во время секса сильно сжимал её горло и уснул, не успев включить сигнализацию на двери спальни.

Сумка с одеждой, деньгами и паспортом была спрятана на дне корзины для белья.

К друзьям и родственникам Корнелия обратиться не может. Они понятия не имеют, на что способен Роланд.

Она должна справиться сама.

Больше всего на свете ей хочется к младшей сестре, но она знает: втягивать её в это нельзя никогда.

Корнелия взяла сумку, тихо вышла, осторожно закрыла входную дверь и ушла, ни разу не оглянувшись.

Отключила геолокацию на телефоне, чтобы её нельзя было отследить.

Проснувшись, он сел бы в машину и проверил все ближайшие остановки и станции. Поэтому Корнелия прошла пешком весь путь от Худдинге до Туллинге, оттуда поездами и автобусами добралась до острова Селаён на Меларене и последний отрезок снова пошла пешком.

Ей всё ещё кажется, что он может появиться в любую секунду и поймать её в свете фар прежде, чем она успеет спрыгнуть в канаву.

Корнелия не связывалась с монахинями, боясь оставить след. Она лишь надеется, что её примут.

Она совершенно нерелигиозна, но всё же из всех мест на земле пришла именно сюда просить убежища — немного покоя, чтобы исцелиться, подумать и решить, куда идти дальше.

Протестантский женский монашеский орден.

Сестринство Воскресшего Спасителя.

Почти два года назад Корнелия прочла интервью с настоятельницей в воскресном приложении.

Может быть, именно её слова о сестринской любви посеяли в Корнелии семя надежды.

Гравий хрустит под подошвами, пока она идёт к зданию. За широким поворотом Корнелия останавливается.

Теперь монастырь хорошо различим во тьме. Белёный фасад, большой голый деревянный крест. Ни в одном из арочных окон нет света. Верёвка на флагштоке устало хлопает на тёплом ветру. Время от времени со старой яблони на траву падают яблоки.

К маленькой дверце ведёт кошачья лесенка.

Половина первого ночи.

Корнелия говорит себе, что не может будить сестёр, и тут по спине поднимается дрожь.

С шумом взлетает птица.

Корнелия провожает её глазами и задерживает дыхание.

Во время бегства она всё время чувствует чей-то взгляд.

Она не может отделаться от ощущения, что Роланд стоит на гравийной дороге у неё за спиной.

Она прислушивается и вздрагивает всем телом, когда ещё одно яблоко глухо падает на землю.

Кузнечики внезапно умолкают.

Корнелия заставляет себя обернуться.

Никого. Только тонкая подъездная дорога до узкого шоссе.

Корнелия ушла от Роланда, но до свободы ей ещё далеко. Она сделала то, о чём так долго мечтала, а его ладонь по-прежнему сжимает её горло.

Она решает лечь на монастырской веранде и попытаться уснуть, когда замечает качающийся свет в церкви.

Она идёт туда, её тянет к свету, как мотылька. Корнелия следует по дорожке, проходит через проём в низкой каменной стене и пересекает кладбище.

У средневековой церкви крутые остроконечные крыши и фасад цвета влажного сахара. За маленьким зарешеченным окном колеблется слабое жёлтое сияние.

Корнелия поднимается по каменным ступеням, открывает церковную дверь, входит в тёмный притвор и дальше в неф.

Всё тихо.

Ей скажут, что насилие Роланда не было её виной. Она уже понимает это и полностью согласна, когда речь идёт о других, но сама всё равно чувствует себя виноватой.

Она всё разрушила.

На отполированном временем каменном полу лежат три красных псалтыря.

Корнелия моргает, поднимает глаза. На потолочных сводах проступают старые росписи: заросли орнамента, гирлянды и звёзды, короли и святые, Иоанн Креститель и Агнец Божий.

Слабый свет пробивается из узкой щели двери сбоку от хора.

Она идёт вперёд по центральному проходу между скамьями.

Эхо её шагов кажется назойливо громким.

Тяжёлая тёмная железная дверь приоткрыта.

Полоса света на каменном полу похожа на нить прялки.

Корнелия берётся за железное кольцо и тянет тяжёлую дверь. Старые петли издают высокий звук, как комариный писк.

Ковёр в ризнице отодвинут. Массивный каменный люк в полу поднят цепью через двойной блок под потолком.

Крутая лестница уходит под церковь.

Тёплый свет покачивается во тьме крипты.

— Здесь кто-нибудь есть? — шепчет она и начинает спускаться.

С каждой ступенью воздух холоднее. Запах камня сменяется запахом гнилого мяса и рвоты.

Из подвала доносится монотонный шёпот.

Корнелия останавливается, слушает и на дрожащих ногах идёт дальше вниз.

Вонь невыносимая.

Она закрывает ладонью нос и рот.

Пятно света расширяется в тесной крипте.

Старая монахиня стоит на коленях перед молитвенным аналоем и шепчет молитву в свете свечи.

Корнелия останавливается, берёт себя в руки и решает дождаться, пока женщина закончит.

Сияние единственного огонька не даёт глазам привыкнуть к тёмной глубине помещения.

Монахиня не перестаёт молиться.

С её губ срываются тихие щёлкающие звуки.

Спина и шея монахини будто слегка качаются каждый раз, когда в потоке прошёптанных слов звучит «аминь».

Корнелия ждёт, переминается с ноги на ногу и внезапно остро чувствует, что в крипте есть третий человек.

Ей снова кажется, что за ней наблюдают, и она вздрагивает.

Огонёк свечи качается от движения воздуха, заставляя каменные своды колебаться, словно те вот-вот расплавятся.

Задержав дыхание, Корнелия различает тяжёлые движения и усталое дыхание.

Монахиня молится.

Взгляд Корнелии останавливается на маленьком крестообразном отверстии в чёрной стене. Его внутренние стенки странно вспыхивают в свете свечи.

Слышен слабый кашель.

Он должен был донестись из крестообразного отверстия.

Волна тревоги накрывает Корнелию. Так бывает, когда Роланд будит её по ночам и требует делать ужасные вещи.

С колотящимся сердцем она начинает пятиться, когда молитва внезапно умолкает.

Старая женщина опирается рукой на аналой, тяжело поднимается и медленно поворачивается к Корнелии.

— Простите, я не хотела мешать. Меня зовут Корнелия, — говорит она и делает шаг вперёд. — На самом деле я пришла попросить у сестёр убежища… и увидела свет в церковном окне.

— Мне очень жаль, — доброжелательно отвечает монахиня. — Но у нас, к сожалению, нет мест. Я провожу тебя наружу.

— Корнелия? — доносится из крестообразного отверстия осторожный голос.

— Поднимись и жди у церкви, — говорит монахиня.

— Я так хочу пить, — говорит мужчина. — Мне нужна вода. Почему мне не дают воды? Я так хочу пить…

Корнелия приближается к отверстию.

— Подожди, пожалуйста, — говорит монахиня, подняв ладони.

— Помоги мне, — слабо просит мужчина.