Моряк (ЛП), стр. 28
— Всех троих били тупым предметом. Супругов нашли на верхнем этаже, садовника — за домом, в пятнадцати метрах от кухонной двери.
— А дочь? — спрашивает Фанни.
— Её класс в аквапарке в Уппсале. Связаться с ними пока не удалось, но за девочкой уже едет машина.
Фанни пронзает настолько сильный вихрь тревоги, что она пошатывается, прикрывает рот рукой и смотрит на дом. Перед парадной лестницей стоит чёрный Mercedes. Синие огни спецмашин снова и снова вспыхивают на лобовом стекле.
— Кого-нибудь уже допросили? — спрашивает Лукас.
— Пока нет. Роберт Кварнстрём под медикаментозным сном в больнице Дандерюда. Кроме него только ветеринар, её сейчас осматривают, — говорит полицейский и указывает на скорую.
— Хорошо, посмотрим, — говорит Лукас и смотрит на Фанни.
— Да, — шепчет она и с трудом сглатывает.
— Ответ всегда проще загадки — так любил говорить твой отец, — бросает беловолосый полицейский вслед Фанни.
Они подходят к дому, приподнимают ленту, поднимаются по ступеням, надевают чистые бахилы и входят в ослепительный свет прожекторов.
Фанни останавливается, глядя на обувь в прихожей, когда крупный криминалист в белом защитном комбинезоне преграждает Лукасу путь к лестнице.
— Больше людей сейчас пропустить не можем. Идёт осмотр места преступления, нам нужно…
— Заткнитесь, — почти ласково говорит Фанни и подходит. — Мой коллега лучше всех в стране работает на месте преступления.
— Ладно, простите… не знал.
— Она преувеличивает… Но я неплох. Не как вы, конечно, — говорит Лукас.
Они поднимаются, не касаясь перил, идут по защитным плитам прямо к резкому свету из распахнутых двустворчатых дверей.
Группа криминалистов в защитной одежде электростатическим методом снимает следы обуви, фотографирует, распыляет Bluestar и собирает биологический материал в маленькие бумажные пакеты.
Фанни и Лукас входят в гостиную и останавливаются.
Кровь забрызгала пол, ковры, стены, окна и мебель.
Одна сторона белого рояля с поднятой крышкой усеяна каплями.
— Эмели лежала там, — говорит Лукас и указывает на почти чёрную лужу крови.
— А Роберт здесь, — отвечает Фанни.
— Он вошёл, увидел жену, и на него тоже напали… Всё произошло очень быстро, я бы сказал.
Щёлкающий звук заставляет их поднять глаза. С торшера падают полусвернувшиеся капли крови.
— Судя по садовнику, преступник, вероятно, ушёл через кухонную лестницу и заднюю дверь, — продолжает Фанни.
— Его трудно считать основной целью.
— Что-нибудь ещё, Шерлок?
— Нападавший высокий.
— Ты про обратные брызги, — говорит она.
— Браво, Фанни.
Когда преступник во второй раз замахивался орудием, в точке разворота кровь полетела назад и попала на обои на высоте трёх с половиной метров.
Женщина сидит на кресле-носилках позади скорой, завернувшись в жёлтый плед. Губы у неё побелели, и она рассеянно теребит косу.
Лукас записывает имя и адрес, проверяет удостоверение личности.
Он проходит формальности, пока криминалист заканчивает осмотр и осторожно берёт соскоб из-под её ногтей.
Шок на лице Катерины Верониной проступает с запозданием. Именно она вызвала полицию и скорую.
— Катерина, вы звоните 112 в пять одиннадцать, — говорит Лукас. — Вы сильно взволнованы, вам трудно описать случившееся, но говорите, что на полу много крови и Эмели, возможно, мертва.
— Я… не знала, — медленно говорит она.
— Начните сначала. Вы подходите к дому — что видите?
— Я… не знаю, наверное, метров в десяти за Робертом. Он только что вернулся… подъехал прямо к дому… обычно ставит машину в гараж, — бормочет она и замолкает.
— Продолжайте.
— Что?
— Вы остановились.
— Я захожу… поднимаюсь наверх и вижу много крови… Роберт сидит, лицо в крови, пытается что-то сказать… Эмели лежит на полу…
— Вы видели кого-нибудь ещё в доме или рядом? — спрашивает Лукас.
— Садовник… был снаружи, но…
Фанни видит, как женщина снова уплывает мыслями и начинает теребить косу.
— Вы шли за Робертом, но знаете ли, видел ли он вас? — спрашивает Лукас.
— Да… мы поздоровались…
— То есть вы шли метрах в десяти позади него и вошли примерно через двадцать секунд.
— Я хожу с тростью, — тихо говорит Катерина.
— Значит, чуть позже.
— Не знаю, не могу понять… Я почти сразу за ним, всё хорошо… а потом… столько крови.
— Вы слышали голоса или крики? — спокойно спрашивает Лукас.
— Нет… но…
— Что?
— Плеск.
— Плеск?
— Как рыба на дне лодки…
— И?
— Это рука Эмели двигалась… Значит, может быть, она ещё не умерла, — говорит Катерина, подбородок дрожит. — Я пыталась всё сделать правильно, позвонила…
— Вы всё сделали правильно, Катерина, — говорит Фанни.
— Я не знала, что делать.
Фанни протягивает пластиковую бутылку воды, Катерина рассеянно отпивает.
— Вы что-нибудь трогали? — спрашивает Лукас.
— Трогала?
— Когда поднялись наверх, что-нибудь в комнате?
— Я только делала то, что велели по телефону. Не знаю… обмотала голову Эмели скатертью, пыталась заставить Роберта говорить с диспетчером…
— Он говорил? — спрашивает Лукас.
— Нет. Он был… странный, растерянный… не знаю, просто сидел и смотрел.
— Вы передвигали какие-нибудь предметы?
— Только немного отодвинула миску с фруктами… чтобы взять скатерть, — отвечает она.
— Как вы думаете, что случилось наверху до вашего прихода?
— Что я думаю? — Катерина ненадолго опускает глаза. — Не знаю. Это невозможно. Я была совсем рядом с Робертом. Нереально…
— Хочешь что-нибудь спросить? — обращается Лукас к Фанни.
— Выпейте ещё воды, — говорит она и ждёт, пока Катерина сделает глоток. — Начнём сначала… Я так понимаю, вы часто бываете у Кварнстрёмов. Из-за лошадей или у них есть другие животные?
— Что? — бледная женщина непонимающе смотрит на неё. — Я преподаватель Стеллы по фортепиано.
— Но…
— А, вы увидели Toyota, — впервые улыбается она. — Это машина моей жены. Я взяла её, пока моя на сервисе.
— Вы не знали, что сегодня Стелла должна ехать с классом в Уппсалу?
— Нет… Она осталась дома, у нас был обычный урок. Я пошла к машине, поняла, что забыла телефон, вернулась… как раз когда приехал Роберт и…
— Подождите, — перебивает Фанни. — Вы проводили урок со Стеллой… Тогда где она сейчас?
АДВОКАТ:
Роберт пока не в силах окончательно проснуться: тело тяжёлое и приятно расслабленное в гамаке.
Он ещё ненадолго проваливается в сладкую полудрёму.
Тихо.
Роберт вдыхает насыщенный кислородом морской воздух, но внезапно чувствует неладное — песок между пальцами, сухость во рту.
Пытается сесть, летний свет слепит сквозь капли на ресницах. Он моргает и оглядывается с колотящимся сердцем.
Всё поворачивается вертикально, медленно катится вперёд, как мельничное колесо.
Он лежит в маленькой больничной палате с закрытыми жалюзи.
Канюля под носом подаёт кислород маленькими приятными порциями.
В локтевом сгибе катетер, подключённый к инфузионной системе с блестящей трубкой капельницы.
Левое предплечье в гипсе.
На ледяном указательном пальце пульсоксиметр. Роберт стряхивает его, слабо тянется к кнопке вызова, снова откидывается, закрывает глаза и пытается вспомнить, что произошло — не попал ли он в автомобильную аварию.
В коридоре слышны скрипучие шаги.
Он снова открывает глаза. Входит младшая медсестра, нажимает кнопку присутствия и подходит к кровати.
— Вы проснулись. Как себя чувствуете? — спрашивает она.
— Что случилось? — спрашивает он и пытается смочить рот языком.
— Позову врача, — отвечает она и выходит.
Роберт закрывает глаза, пытается нащупать путь назад в памяти: адвокатская контора, напряжённая подготовка, матч в падел с Эмели, когда она разозлилась, и внезапный страх Стеллы перед лошадьми.