Моряк (ЛП), стр. 22
— Она коп, — повторяет женщина.
— Инспектор уголовной полиции Буроса, — говорит Ребекка и встаёт.
— Вот чёрт, — вздыхает мужчина.
Ребекка расстёгивает кобуру, передёргивает затвор Glock 45, перекладывает его в левую руку, подходит к женщине в бикини и со всей силы бьёт правым кулаком в лицо.
Женщина отшатывается, падает, ударяется затылком о пол и выплёвывает кровь на подбородок и грудь.
— Сиди, — говорит Ребекка мужчине и на мгновение целится в него.
Она тащит ошеломлённую женщину к батарее и приковывает наручниками, затем возвращается на своё место у дивана.
Дагмар идёт на кухню, включает духовку на максимальную температуру, смотрит в ящиках, находит устричный нож с деревянной рукояткой, кладёт на противень и возвращается.
— Продолжим с того места, где остановились, — говорит Ребекка. — Мы обе подписываем контракты и…
— Не понимаю, — перебивает он.
— Мы мамы Соланж Андерссон, — отвечает Дагмар.
— Я никого не заставлял…
— Она умерла, — резко перебивает Дагмар.
Мужчина сидит, откинувшись в кресле; предплечья и кисти лежат на мягких подлокотниках. Он молча смотрит на неё.
— Ты поможешь нам попасть в Ars Erotica, — серьёзно говорит Дагмар.
— Не смогу, — улыбается он. — До Буроса отсюда далеко. Вы ещё не поняли, в какой лиге играете.
— Ладно, — вздыхает Ребекка и встаёт. — Чтобы ты понял, что мы серьёзно, мне придётся сделать тебе больно…
Она хватает его за левое запястье, прижимает ствол к кисти и стреляет. Мужчина кричит от боли, сползает на пол и второй рукой пытается остановить сильное кровотечение.
— Господи, господи, господи…
С гулом в ушах Дагмар возвращается на кухню, прихваткой достаёт устричный нож, идёт к Джеронимо, разжимает его повреждённую ладонь и вдавливает раскалённый металл в огнестрельную рану.
Он ревёт и содрогается, затем белый как мел оседает на пол. Пахнет жареным мясом, но кровотечение остановилось.
Джеронимо приходит в себя и начинает стонать. Дагмар спрашивает, есть ли дома обезболивающее; женщина в бикини отвечает, что в шкафчике ванной лежит оксикодон.
Дагмар приносит маленькую коробку и помогает Джеронимо проглотить две капсулы с водой.
Некоторое время он лежит на полу, дрожит и стонет, пока лекарство не начинает действовать.
— Сядь, — говорит Ребекка и мягко указывает пистолетом.
Он быстро кивает и неуверенно садится на диван.
— Итак, как мы сказали, ты поможешь нам попасть в Ars Erotica, — говорит Дагмар.
— Хорошо. Это ваши жизни… Вы подпишете контракт, который нельзя расторгнуть, пока не вернётесь в Швецию. Но до этого пройдёте проверку безопасности, медосмотр… гинеколога, мы приведём в порядок волосы и ногти… одежду, обувь… А потом я передам заказ.
Через девять дней после визита к мужчине, называющему себя Джеронимо, наступает день отъезда в Санкт-Петербург.
Помимо медицинских обследований и процедур, ухода за внешностью, эпиляции, инструкций по промыванию кишечника и гигиене, Дагмар и Ребекка готовили своё пребывание немного иначе.
Они ещё дважды встречались с Синди и подробно разобрали всё, что та знает о борделе: охрану, прибытие в порт, сбор паспортов и телефонов, короткую поездку на автобусе и обыск, включая все полости тела.
Вместе с ней они нарисовали планы старого банковского дворца и теперь знают наизусть, где стоят охранники, какие двери заперты и как добраться до кухонного выхода, которым персонал пользуется, выходя курить в переулок.
Они знают, что некоторые женщины впадают в апатию или психоз и пропускают обратный паром, а другие меняются настолько, что отказываются ехать домой.
Тех, кто остаётся до следующей сессии клуба, обычно запирают в общей спальне в старом подвальном убежище; снаружи бронедвери закрыты на тяжёлый засов.
Вчера Ребекка отправила начальнику полиции Буроса большой конверт со всей информацией о торговле людьми и насилии, включая письмо Тууликки.
Их план — отправиться с новой группой женщин в Санкт-Петербург, раствориться среди остальных и делать то, что придётся, одновременно разыскивая Тууликки среди оставшихся.
Дагмар должна вывести её из банковского дворца через кухню и добраться через город до шведского консульства. Ребекка — украсть нож или пистолет, добиться, чтобы остаться с Мираном Мирантчуком наедине, убить его и тоже бежать в консульство.
Вернувшись в Швецию, все трое смогут дать показания, попасть под защиту свидетелей и попытаться найти путь дальше.
Дагмар и Ребекка знают, что будет очень трудно, что план, скорее всего, провалится и все они, вероятно, серьёзно пострадают. Но, может быть, у них есть один шанс из ста, и этого достаточно.
Это лучше, чем просто обрыв.
В пять утра они выписываются из хостела и берут такси до Фрихамнена.
Стокгольм ещё спит.
Стоит холодное дождливое весеннее утро.
Они расплачиваются, выходят и идут по блестящей набережной к терминалу Фрихамнен, где современный стеклянный вход встроен в старое портовое здание из красного кирпича.
Колёсики чемоданов стучат по покрытию.
Они проходят автоматические двери, поднимаются по эскалатору и попадают в зал ожидания с серым каменным полом и пустыми терракотовыми горшками.
В молочно-белом свете уже стоят около тридцати женщин разного возраста — некоторые заметно старше их, — а также примерно десять мужчин и мальчиков.
Несколько женщин стоят в очереди у билетного контроля, другие уже за стеклянной стеной у прохода к парому.
На одной из жёстких скамеек спит женщина.
Подруги присоединяются к молчаливой группе.
За ней наблюдают три частных охранника с гарнитурами в ушах и бронежилетами под куртками.
Ребекка смотрит на аналоговые часы под потолком: до отправления сорок минут.
Уже несколько лет регулярных рейсов в Санкт-Петербург нет.
Окна гудят и дрожат, когда к причалу подходит небольшое грузинское судно.
Приходят ещё женщины, останавливаются на краю группы, проверяют паспорта и визы, спрашивают, не в Россию ли направляются остальные.
Внезапно Ребекка и Дагмар замечают Тууликки среди женщин, уже прошедших билетный контроль.
Они подходят и стучат по стеклу, пока не привлекают её внимание. Тууликки устало качает головой и отворачивается. Они стучат сильнее и подзывают её. Девушка напряжённо оглядывается, неохотно подходит с другой стороны и следует вдоль стены до узкой вертикальной щели между стеклянной перегородкой и кассами.
— Мы нашли твоё письмо. Думали, ты уже уехала, — говорит Дагмар через щель.
— Прошлый рейс пропустила из-за Соланж, — бормочет Тууликки и облизывает губы.
— Тууликки, послушай… Ты не сядешь на этот корабль. Ты поедешь домой, — тихо говорит Ребекка.
— Хорошо, — шепчет девушка и моргает тяжёлыми веками.
— Слышишь нас? Тебе надо уйти отсюда прямо сейчас, — говорит Дагмар.
— Они всё обо мне знают. Они… убьют маму, папу и бабушку, — улыбается Тууликки и пошатывается.
— Что ты приняла? — спрашивает Ребекка.
— Ничего, — бормочет она.
— Я вижу, ты одурманена.
— Немного валиума и… ещё таблетку. Какая разница, не помню.
— Ты должна понять: это препараты заставляют тебя думать, что ты сможешь выдержать. Но тебе нельзя садиться на корабль, — говорит Дагмар.
— Я сама виновата, — отвечает девушка.
— Нет.
Тууликки на мгновение тяжело прижимается лбом к стеклу, затем снова смотрит на них.
— Я была клоуном, когда мы подписали контракт, но…
— Это больше не действует, — перебивает Ребекка. — Мы поговорили с Джеронимо, он тебя отпустит…
— Но Соланж поехала домой… я поехала за ней, — заторможенно продолжает Тууликки. — Мы подписали, мы должны были это сделать, но она решила, что лучше умереть, и порезала себя. Это было безумие, столько крови… И я подумала: скажу, что это я, тогда меня посадят. Но… когда Соланж покончила с собой, она снова стала клоуном… а теперь я зеркало.