Моряк (ЛП), стр. 17

— Ты же знаешь, что не надо верить ни единому её слову, — улыбается Дагмар, когда дочь смеётся.

Ночь медленно прошла в своих больничных ритуалах и особом больничном свете: приглушённые шаги в коридорах, стоны, открывающиеся и закрывающиеся двери, металлические тележки, неспешно катящиеся между палатами.

Дагмар сидела на стуле возле кровати дочери, дежурила, иногда ненадолго засыпала, но просыпалась, когда санитарки заглядывали проверить Соланж, давали ей обезболивающее и лекарство от тревоги.

Теперь небо снова светлое, ночная смена ушла. Дагмар встаёт, подходит к окну, пытается размять ноющее тело и смотрит на город.

Дыхание Соланж настолько тихое, что почти не слышно. Перебинтованные руки лежат вдоль тела под светло-голубым одеялом. Тёмные волосы вьются вокруг выпуклого лба, губы сухие и потрескавшиеся.

Она такая красивая, такая совершенная. Зимой ей исполнилось шестнадцать. Невероятно, что она всего на год младше, чем была Дагмар, когда родила её.

Это было совсем недавно, а кажется океаном времени.

Дагмар снова смотрит в окно и провожает взглядом стаю голубей, которые широким кругом летят над крышами и становятся золотыми, попадая в полосу утреннего солнца.

— Я не хочу умирать, мама…

Дагмар разворачивается и спешит к дочери.

— Ты не умрёшь, — говорит она. — Тебе повезло, скоро всё будет хорошо. Мы всё решим — ты, я и Ребекка.

— Хорошо, — шепчет Соланж.

— Слышишь? Мы всё решим вместе, всё снова будет хорошо.

— Прости… я вела себя так глупо.

— Тебе не за что просить прощения, — говорит Дагмар, пытаясь сдержать слёзы.

— Я всё испортила.

— Ты лучшая дочь на свете, — говорит Дагмар, и слёзы текут по щекам.

— Нет… это не так.

— Так. Всё будет хорошо, всё будет хорошо…

— Нет… я не знаю, что делать, мне так страшно…

— Милая, чего ты боишься? — спрашивает она и гладит дочь.

— Я не хочу умирать.

— Соланж, ты не умрёшь. Не думай так. Мы вместе всё решим.

— Не знаю, — бормочет она.

Входит медсестра, желает доброго утра и спрашивает Соланж, как она себя чувствует и не болит ли что-нибудь.

— Она немного тревожится, — говорит Дагмар.

— Тревожишься? — спрашивает медсестра.

— Немного.

— Хочешь, я дам тебе что-нибудь?

— Может быть.

Пока медсестра измеряет температуру и давление Соланж, меняет пакет для инфузии, Дагмар смотрит в телефон. Из офиса пришло восемь новых сообщений. Что-то случилось с мальчиком, помещённым в приёмную семью, за которого она отвечает. Не хватает сотрудников, и Дагмар нужна там немедленно.

Медсестра выходит, вскоре возвращается, подсоединяет шприц к трубке капельницы и вводит прозрачную жидкость в систему.

— Скоро станет легче, — говорит она.

— Спасибо, — шепчет Соланж.

— Скоро принесём завтрак вам обеим.

— К сожалению, мне надо идти, — отвечает Дагмар. — На работе срочный случай, который…

— Не уходи, — шепчет Соланж.

— Через час вернусь, — улыбается она.

— Мама, пожалуйста.

— Я позвоню Ребекке. Хорошо?

— Конечно. Просто сейчас я не хочу оставаться одна.

Дагмар достаёт телефон, звонит и слышит один гудок, прежде чем подруга отвечает.

— Как она? — тревожно спрашивает Ребекка.

— Всё хорошо, она проспала всю ночь, температура снижается, — отвечает Дагмар.

— Хорошо.

— Но она тревожится, не хочет быть одна.

— Хорошо, что ты рядом.

— Просто мне надо на час уехать по срочному делу, — быстро объясняет Дагмар. — Ты можешь приехать?

— Конечно, сейчас буду. Дай мне пятнадцать минут, — отвечает Ребекка.

— Спасибо.

— Конечно.

Дагмар заканчивает разговор, спокойно смотрит на дочь, говорит, что Ребекка уже едет, нажимает кнопку вызова и, когда входит санитарка, объясняет, что должна уйти, но через пятнадцать минут придёт подруга.

— Моя дочь боится оставаться одна. Вы можете посидеть с ней, пока подруга не придёт?

— Не знаю, смогу ли…

— Для неё это важно, понимаете? Ей нельзя оставаться одной, — говорит Дагмар.

— Хорошо, останусь, — кивает санитарка.

— Всё нормально, Соланж?

— Да.

— Попробуй немного поесть, я скоро вернусь, — говорит Дагмар, целует дочь в холодный от пота лоб и поспешно выходит.

Ребекка Рёр едет к больнице по Осбугатан, когда впереди слева на тротуаре замечает мужчину и женщину с детской коляской. Пьяный мужчина внезапно начинает агрессивно размахивать руками, пошатывается, поворачивается к женщине и бьёт её по щеке так сильно, что очки улетают в сторону, а она падает на землю.

Ребекка давит на газ, но прежде, чем успевает подъехать, мужчина со всей силы бьёт женщину ногой в живот.

Коляска катится вниз по травяному склону и упирается в забор.

Ребекка пересекает полосу, останавливается с визгом шин и выскакивает из машины.

— Полиция! — кричит она, подбегая.

Мужчина выхватывает нож, опускается на одно колено и свободной рукой хватает женщину за волосы.

— Бросьте нож на землю, — говорит Ребекка и замедляется.

Она подходит с поднятыми ладонями, чтобы не спровоцировать его. Он тяжело, возбуждённо дышит и смотрит на неё безумными глазами.

— Отойдите назад и бросьте нож…

Мужчина встаёт, быстро переступает через лежащую женщину и бросается к Ребекке. За несколько секунд оказывается рядом и бьёт ножом в корпус.

Ребекке не приходится думать: тренировки живут в ней как рефлекс. Она делает полшага в сторону, разворачивается, видит, как проходит лезвие, перехватывает руку и сбивает мужчину с ног.

Тот падает навзничь, ударяется затылком об асфальт, а головка плечевой кости одновременно выскакивает из суставной впадины.

Ребекка ногой отбрасывает нож и достаёт наручники.

Женщина уже поднялась, с отсутствующим выражением идёт к коляске и берёт младенца, пока Ребекка связывается с региональным диспетчерским центром.

Мужчина остаётся лежать, часто дышит, короткими судорожными вдохами пытается справиться с болью.

Ребекка дрожит от прилива адреналина и думает, что годы занятий крав-мага, возможно, только что спасли ей жизнь.

В двадцать два года она встречалась с мужчиной немного старше себя, который ревновал всякий раз, когда она выходила куда-нибудь с друзьями. Он мог часами её допрашивать и часто проверял нижнее бельё, ища следы секса.

Однажды поздно вечером Ребекка вернулась после вечеринки у Дагмар. Он орал, требуя признаться, а потом толкнул её в стену прихожей так сильно, что она потеряла сознание. Очнувшись на полу среди туфель и сапог, Ребекка сначала решила, что уже утро, а потом поняла: её отключило лишь на несколько мгновений. Он успел стянуть с неё колготки и бельё и как раз проникал в неё.

— Не надо, — пробормотала она.

Всё ещё оглушённая, Ребекка пыталась его оттолкнуть, но это было невозможно — он оказался гораздо сильнее. Поняв, что он не остановится, она просто позволила этому происходить, снова и снова повторяя про себя: «Я тебя ненавижу. Хочу, чтобы ты умер. Я уже тебя бросила».

Она не сказала ему ни слова. Просто собрала все вещи в четыре матерчатые сумки и уехала к Дагмар.

Заявление Ребекки не привело к обвинению. Она начала заниматься самообороной и рукопашным боем, чтобы снова чувствовать себя в безопасности, а позже поступила в полицейскую академию — надеялась сделать жизнь других женщин хоть немного безопаснее.

Дагмар Андерссон сидит в кресле с чашкой зелёного чая в телевизионной комнате виллы в Хестре. Супруги на диване женаты восемнадцать лет, двум их сыновьям уже пора в старшую школу, а с прошлого лета у них в приёмной семье живёт одиннадцатилетний мальчик.

Вчера его поймали с охотничьим ножом. Он впал в ярость и кричал, что изнасилует приёмную мать.

Родители объяснили, что, когда он расстроен, часто говорит агрессивно и угрожает, но они никогда не думали, что он действительно намерен что-то сделать.