Служба продолжается (СИ), стр. 4

— Антон, слышишь?

Капитан приоткрыл глаза.

— В отпуск не отпускаешь… хоть так полежать дай.

— Разговаривает, — сказал Андрей. — Значит, пока не помер.

— Очень смешно, — ответила Нечаева. — Держи его.

Она обработала бок груди, нащупала место, отсчитала рёбра. Лосев понял раньше, чем увидел иглу, и выругался.

— Не дёргайся, — Андрей сильнее прижал плечо. — У тебя отпуск.

Игла вошла. Капитан выгнулся, зашипел сквозь зубы. Через секунду из катетера вырвался воздух. Дыхание стало чуть ровнее, но цвет лица Ольге не понравился.

— Нужен хирург. Сейчас.

— Сейчас у нас только ты.

— Я знаю, кто у нас сейчас. Потому и говорю: нужен хирург.

Андрей не ответил. За дверью снова ударил пулемёт — коротко, экономно, по три-четыре. Шеин на западной башне. Между очередями захлебнулась чужая автоматная стрельба. По крышам зашуршали осколки.

Лосев ухватил Андрея за рукав.

— Связь?

— Дальняя молчит. Сектора собираем по малой.

— Шестаков?

— Не отвечает.

— Тогда… — капитан попытался вдохнуть глубже, не смог и несколько секунд только смотрел. — Тогда ты.

— Сначала узнаем, кто живой.

— Андрей…

— Лежи. Я понял.

Он не любил, когда командование передавали таким образом — между иглой в груди и новой миной. Получалось похоже не на приказ, а на завещание. Но формальности существовали как для мирного времени так и в боевой обстановке. Если капитан не мог командовать, старшим на месте оставался он. Лейтенант Савчук держал южный сектор, но до него ещё требовалось достучаться.

Андрей поднял с пола свой автомат. Крышка ствольной коробки была в пыли, коллиматор цел. Он вытащил магазин, посмотрел на верхние патроны, вернул на место. В патроннике — тот, что дослал перед выходом из укрытия десять минут назад. Предохранитель. Ремень. Всё привычно. Пальцы сами проверили подсумки.

— "Синоптик"!

— Южный ответил!

Связист протянул ему гарнитуру.

— "Океан", я "Майами", живой?

Сначала пришёл хрип, потом голос лейтенанта:

— Вопреки вашему плану. У нас два «трёхсотых», один тяжёлый. Восточную стену простреливают с водокачки. Видим три пикапа, один с крупняком. Запад как, приём?

— "Сахара" тяжёлый. Командный разбит. "Бард" молчит. Кто с тобой из офицеров?

— Никого. Наблюдатели ушли к полосе до начала.

— Принимай роту.

Пауза была короткой, но Андрей её услышал.

— Вы старше по должности на базе, — сказал Савчук.

— Я старше по возрасту и вредности. Ты офицер.

— Товарищ старший мичман, не время.

— Вот именно. Ты держишь юг и рожаешь боевое распоряжение. Я собираю запад, север и резерв. Решения по месту мои. Возражения?

— Никак нет.

— Боезапас?

— Винтовочный две трети. Пулемётных лент четыре с половиной короба. Гранат мало. Вода есть. Один «Корнет», расчёт цел.

— «Корнет» по пикапу не трать, пока к стене не полезут. Водокачку можешь достать?

— Миномётом. Но расчёт на севере.

— Найду. Связь каждые пять минут. Если канал ляжет — две красных ракеты значит отход на внутренний двор. Одна красная — держитесь. Зелёная — к полосе не ходить, там чужие. Повтори.

Савчук повторил. Голос у него был спокойный. Хороший лейтенант, подумал Андрей. Всего двадцать семь, приехал в Африку с выражением человека, которому наконец доверили настоящую войну. За два месяца выражение исчезло, а курсантский лейтенант в нём ещё остался.

— И ещё, "Океан". Не жди моего разрешения, если стена пойдёт. Людей главное сохрани.

— А БЗ?

— Задача без людей не выполняется.

— Принял.

Андрей вернул гарнитуру Самойлову.

— Север теперь. Хамидова или любого. Потом резерв. Нечаева, Лосева можно нести?

— Можно всё. Вопрос, донесём ли.

— Донесём.

Он выглянул в коридор. На выходе лежал сержант из роты охраны и сопровождения грузв, прижав руку к животу. За ним двое бойцов пытались открыть перекошенную железную дверь. По наружной стене щёлкнули пули. Прямой выход во двор простреливался.

— Не ломай, — сказал Андрей. — Через складскую.

— Там перегородка.

— Фанера там, а не перегородка. Ломом выбить.

Один из бойцов побежал. Андрей наклонился к раненому. Тот был в сознании, но под ладонью быстро росло тёмное пятно.

— Имя?

— Костин… Денис.

— Денис, руку не убирай. Сейчас тебя Ольга посмотрит.

— Я сам дойду.

— Конечно. Мы все тут сами. Пока лежи.

Он позвал Нечаеву и полез в соседнюю комнату. Лом нашли под шкафом. Фанерная обшивка скрывала старый дверной проём, заложенный лёгким саманным кирпичом. Два удара сделали дыру, третий выбил целый кусок. За стеной оказался узкий склад с пустыми канистрами. Из него можно было выйти за северный угол, вне прямого огня.

— Носилки сюда. Лосева первым, потом Костина. Самойлов, рацию не бросай. Командный переносим в мастерскую номер два.

— Там ремонтники.

— Уже нет. Их утром на полосу отправили.

— Откуда вы всё помните?

— Потому что бумажки подписывал. Пошёл.

Люди задвигались. Ни один не спросил, имеет ли старший мичман право переносить командный пункт. Вокруг были понятные действия: снять дверь с петель под носилки, протащить раненого, забрать батареи, не забыть шифрованный блок и ключи, если ЗАС сейчас тоже упадёт Андрей вырвет кому-то ноги. Паника любит пустое время. Если руки заняты полезным, голове приходится подождать.

Андрей вышел последним.

Во дворе стоял дым. Солнце поднялось, но превратилось в белое пятно над песчаной завесой. Укрепрайон и по совместительству оперативный полевой штаб занимал прямоугольник бывшего геологического лагеря: внешняя стена, четыре сторожевые башни, длинный жилой барак, столовая, мастерские, топливная площадка и старая грунтовая полоса за восточными воротами. Вчера всё выглядело убого и временно. Сегодня каждая канава, бетонная тумба и тень от контейнера имела цену.

На западной стене стрелял Шеин. Его пулемёт замолчал, и почти сразу снаружи донёсся рёв мотора.

— Пикап! — крикнули сверху.

Андрей прижался к стене мастерской. Между мешками мелькнула чёрная машина с приваренным щитом. Она шла вдоль периметра, стрелок за крупнокалиберным пулемётом бил по башне, не жалея патронов. Трассеры резали дым красными линиями. Бетон крошился.

— Шеин, вниз! — заорал Андрей.

Пулемётчик не слышал. Или не мог бросить оружие. Он развернул ствол, дал длинную очередь по машине. Пули подняли фонтанчики вокруг колёс, одна разбила фару. Ответная очередь срезала край мешков. Шеин исчез.

Андрей уже бежал к лестнице.

Старая нога напомнила о себе на третьем шаге. Он проигнорировал. Под башней лежал гранатомётчик, оглушённый и без каски. Андрей схватил одноразовую трубу, проверил маркировку, выдернул чеку. По крупнокалиберному пикапу хотелось ударить сразу, но машина снова скрылась за облаком пыли.

Он поднялся на две ступени, не выше. Через пролом видел кусок внешней дороги и угол щита. Подождал. Мотор приближался. Стрелок бил поверх стены, рассчитывая удержать головы внизу.

Пикап вышел на открытое место.

Андрей поймал его в прицел, повёл на полкорпуса и нажал.

Струя обожгла воздух за спиной. Граната ударила ниже щита. Машина не взорвалась красивым огненным шаром — просто дёрнулась, её повело в сторону, переднее колесо вырвало. Пикап ударился в камень и лёг на бок. Пулемётчик вылетел наружу, прокатился по земле.

В ответ по башне пришёл рой пуль. Андрей скатился вниз, ударился правым плечом о стойку и несколько мгновений сидел на земле, ожидая, пока рука снова начнёт двигаться.

— Товарищ старший мичман!

Сверху показалось лицо Шеина. По лбу у пулемётчика текла кровь, но глаза смотрели осмысленно.

— Живой?

— Да.

— Тогда какого хрена не спустился?

— Пулемёт же.

— Пулемёт новый выдадут. Голову — вряд ли. Меняй позицию после каждой ленты. И короткими, Витя. У нас грузовика с патронами за стеной нет.