Служба продолжается (СИ), стр. 115

Вторая пушка успела три раза ударить по спине широкого существа, пока первое орудие чинили. После третьего тело отступило в гладкую воду, оставив на камне кромку из чёрных пластин. Кулешов доложил: мелкие также начали отходить; один скрылся в разломе между парапетами, за ним наблюдают, внутрь люди не входят. Рано было говорить «враг отброшен». Это мог быть приливный ритм, новая тактика существ или то, что ими никто не командовал и они просто шли к нужному им металлу.

Гребнев приказал удерживать обе линии до подтверждённого рассвета и не преследовать тех, кто уходил в море. Раненых доносили к Бельской под защитой двух магических опор; Шахова с прежней утратой пластины поставили на смену у внутреннего поста, где он мог работать с малой нагрузкой. Его не наградили бессмысленным приказом держать три опоры в одиночку. Людям, выдержавшим первый вал, предстояло сохранить способность выдержать следующий.

На внутреннем углу Карпов потерял связь с Кулешовым как раз тогда, когда послышались шаги за парапетом. Он не выстрелил по звуку. Позвал условным словом и получил в ответ фамилию Дробышева, который нёс запасные винтовочные обоймы от защищённой стены. Через секунду из другого промежутка вышло мелкое шестиногое существо. Его движение почти повторяло бег матроса, словно подошвы подсказывали ему безопасный путь между камнями. Карпов отозвал Дробышева за внутреннюю дверь и передал предупреждение ближайшему посту.

Кулешов отвечал на два зубца дальше, где провод всё-таки запоздал. Не видя товарищей за стеной, он открыл огонь только после появления прозрачной спины в пустом проходе. Серебристая нить ударила над его плечом, съела край камня и исчезла. Часть старого пореза на руке занемела, хотя новый удар до него не дошёл. Гуров дал короткий щит на каменную щель, моряки вывели через неё двух человек и закрыли железную заслонку. Вскрыть щель для преследования никому не позволили: потерять путь к своим ради одного уходящего существа было бы подарком оставшейся под водой дуге.

Андрей услышал в коротком донесении, что плоская форма всё ещё действует после отступления большой. Характерного «боя до последнего» у них не было: несколько существ могли уйти в море, другие — задержаться возле металла и позднее выйти на сушу. Он попросил Сомова, чтобы при последующем осмотре орудийных позиций никто не брал уцелевшие пластины руками. Сомов распорядился выделить инженеру отдельную группу по сбору материала после очистки территории. Необходимость образцов признавали все; брать их рядом с живым противником не собирались.

В школе Аглая Сергеевна увидела из окна, как на пустой дороге светится одна железная скоба. Дети сидели к окну спиной и называли звуки своих любимых домашних животных, чтобы различать военный грохот не по числу выстрелов. Учительница через связного передала наблюдение о скобе, не двигая класс. Гуров уточнил, что вдоль неё проходит линия, на которой поле ещё не стабильно. Переход по сухой дороге отложили, хотя после прекращения обстрела люди уже хотели домой.

Оболенский передал караулам не дату возвращения, а проверяемые условия: море снова отбрасывает обычную тень, две соседние пластины показывают один край, сапёры открыли дорогу и составили поимённый список. Рыбаки вслух спорили с третьим условием — список у них был с ночи. Он объяснил, что теперь нужен список именно тех, кто выйдет в район после боя, чтобы в случае пропажи не искать каждого в опасной воде по словам «все ушли». Несколько часов недовольства были легче, чем второй день неопределённости о чьей-то судьбе.

Около шести вода стала отступать на виду у всех. Восходящее солнце осветило западный край укрепления прежде восточного: берег под скалой словно повернули, не меняя самого холма. Ростовцев измерил тени на двух стенах и получил разные направления. Гуров связал это с остаточным искажением, запретил выпускать дозор на косу даже при видимом отливе. Человек, который сейчас побежит к привычной двери, может вернуться к ней другой стороной. Пока не установили границы, осторожность имела вполне физическую цену в человеческих шагах.

В рапорте первой обороны Гребнев записал не «победа», а результаты на каждый участок. Внешняя линия удержана, население выведено, батарея сохранила одно полностью исправное орудие, второе ремонтируют. Две стационарные магические опоры работают, одну потеряли. Матрос Егоров погиб, Беликов и трое защитников ранены, один маг требует отдыха после перегрузки. Часть необычных существ уничтожена на берегу; сколько ушло обратно, неизвестно. Нижний контур под скалой продолжает действовать.

Андрей разглядывал эти строки через плечо Ростовцева и не мог смотреть на «один маг» без имени. Шахова лично знал лишь Гуров; вечером другой человек может решить, что туда допустимо поставить любого, кто формально прошёл подготовку. Он попросил внести имя и срок ограничения, полученный у Бельской, которая осмотрела Шахова после боя. Гребнев согласился. Это не переписало итога: теперь для следующей смены было видно, какой именно человек выйдет из строя, если потребовать от него ещё час прежней нагрузки.

На площади у школы начали раздавать горячий суп. Аглая Сергеевна выстроила не солдатскую очередь, а два ряда: семьям с маленькими детьми разрешили подходить ближе к столу, взрослые, способные помочь, носили котлы. Глушков сначала отказался от еды, пока не узнает о голубях. Рыжов сказал, что после проверки крыши пойдёт вместе с ним, но в опасную зону до приказа никто не войдёт. Старик согласился съесть половину миски; другую оставил для птиц, что вызвало у повара длинную речь об их пищеварении. Сквозь всю эту нелепость сохранялось простое правило — обещание проверить крышу не забыли.

Илья Андреевич Ростовцев принёс Андрею два листа с одинаковой картой берега. На одном показания пластин Тучковой были нанесены до первого залпа; на другом — после отступления большого существа. Вода отступила, стационарные опоры приняли прежнюю нагрузку, но одна и та же тёмная точка в глубине оставалась на месте. Она не совпадала ни с решёткой верхнего зала, ни со старым водоприёмником. Из двух листов нельзя было заключить, что найдено новое сердце системы: ошибка привязки, сдвиг линейки в поле, скрытый отражатель давали бы похожее пятно. Можно было заключить, что считать источник полностью закрытым после прилива рано.

Тучкова подтвердила не точку, а необходимость отдельного съёмочного маршрута. Её левая рука заживала, вести измерение на опасной кромке самой она пока не могла. Гуров предложил обученного оператора, Ковалёв — измерительный трос, Игнатьев — прикрытие с заранее выверенной стороны. Разные люди предлагали разные части будущего похода, но Гребнев отложил его до подтверждения безопасного окна и изучения материалов. Сегодня полная группа с усталыми магами не стала бы лучшей только потому, что она существует на бумаге.

Баранов принёс ещё один лист: лодочный мастер нашёл в опустевшем сарае след мокрой обуви Макара Боброва рядом с серым налётом, который принесло в бой. Подлинность следа требовала сравнения; тело грузчика всё ещё не найдено. Аграфене Петровне сообщили только то, что нашли обувной оттиск на известном участке и начали проверку, не объявляя её мужа ни противником, ни погибшим. Ночной бой не давал дознанию права забыть человека, ушедшего прежде него.

Гребнев велел загородить берег до восхода следующего прилива двумя постами и запретил отбирать людей из школьного караула для поисков. На первом посту Карпов сменил матросов, проведших почти всю ночь под ударами. На втором Кулешов проверил две тропы отхода и отослал к Бельской человека, который на вопрос о своём имени ответил именем погибшего товарища. Ни врач, ни боцманмат не стали разбирать это как трусость. На таких ночах можно забыть собственную фамилию и всё-таки выполнить приказ; нельзя оставлять человека с этим один на один перед очередным боем.

Оболенский положил перед начальником обороны неполную схему. Известная решётка обжигала контрольную пластину при прямом приближении; старый водоприёмник откликался только в часы необычного прилива. Тёмная точка на карте Ростовцева оставалась видна между ними при двух разных положениях воды. Если за ней стоял отдельный прибор, разрушать решётку сейчас значило оставить прибор работать. Если это была ошибка, отвлечение людей на новый поиск могло открыть низ крепости настоящей угрозе.