Заговор братства, стр. 58

Кардинал Штренцлер упал на деревянную скамью рядом со святым отцом. Ноги его просто не держали.

— Я? Папа? Не знаю, найдутся ли у меня для этого силы.

Пий Тринадцатый посмотрел на него с явным участием.

— Сын мой, один Бог управляет нами. Святой дух управляет также конклавом, потому что это выбор Бога. Доверимся ему.

16 дней до конца

Новость об отставке папы Пия Тринадцатого во всем мире восприняли с удивлением. Да и было чему удивляться — в последний раз нечто подобное сделал папа Селестин Пятый 13 декабря 1294 года. На все запросы по поводу столь неожиданного решения в Ватикане давали один и тот же стандартный комментарий: такова воля Господа.

Уход от дел главы церкви стал полной неожиданностью не только для общественности, но прежде всего для членов курии. Никто ничего не знал.

Газеты во всем мире соревновались друг с другом в предположениях и заявлениях о мнимых источниках информации в хорошо осведомленных кругах в Ватикане.

Папа Пий Тринадцатый потерял веру.

Папа потерпел крушение из-за интриг внутри курии.

Конец папства?

На главу церкви было оказано давление членов тайной ложи.

С бывшим папой никто не мог увидеться. Членам курии сообщили, что он покинул Ватикан. Два человека, которые, кроме самого Яна де Римера, знали действительную причину его отставки, скорее позволили бы забить себя камнями, чем сказали бы об этом хоть одно слово.

У одного из этих посвященных вскоре после сообщения об отставке папы состоялся телефонный разговор с Южной Африкой. Он ждал этого звонка.

— Ты можешь говорить?

— Да.

Курт Штренцлер находился в своей квартире в Ватикане. Рядом с ним сидел кардинал-камерленго, и Штренцлер немного отстранял телефон от уха, чтобы кардинал Витеггио мог слушать вместе с ним.

— Что случилось, Курт?

— Фридрих, папа ушел в отставку.

Послышался тяжелый вздох.

— Курт, не действуй мне на нервы. Я смотрю телевизор и читаю газеты. Я хочу услышать, почему папа отошел от дел, а не мертв. Ты ведь получил приказ.

Кардинал-камерленго вздрогнул. Это было доказательство того, что руководитель конгрегации вероучения сказал правду. Тем не менее Штренцлер спокойно ответил:

— Фридрих, помнишь, ты говорил мне, что ценишь то, что я не слепо выполняю приказы, но при этом еще и думаю. Это как раз такой случай.

— Ты не выполнил мой приказ.

— Да, Фридрих, я его не выполнил.

Секунду ничего не было слышно, кроме легкого шума на линии.

— Курт, предупреждаю тебя, не заигрывайся. Ты меня знаешь. Что у вас там происходит?

— Папа исчез. Он оставил письмо с отречением. В его личных покоях нашли документы, из которых можно заключить, что перед тем, как его избрали, он был замешан в каких-то делах по отмыванию денег. Мог разразиться мировой скандал. Ватикан счел за лучшее ничего не комментировать и, как всегда, апеллировать к Всевышнему. Дескать, на все воля его.

Кардинал-камерленго снова вздрогнул. Штренцлер, не смущаясь, продолжил:

— Не бойся, его никогда не найдут.

Чуть скосив глаза, он увидел, что кардинал Витеггио побелел как мел. Штренцлер испугался, как бы он вообще не упал в обморок.

В трубке снова раздался шум. Потом Фридрих фон Кайпен задумчиво протянул:

— Курт, ты нагоняешь на меня страху. Должен признаться, что я рад, что мы с тобой играем в одной команде.

Кардинал Курт Штренцлер коротко рассмеялся, попрощался и дал отбой.

Они виделись в первый раз после того, как папа отрекся. Епископ Корсетти, очень печальный, сам начал разговор:

— Я все еще не могу в это поверить, Курт. Почему он это сделал? Я думал, что не может быть более подходящего человека для престола святого Петра, чем Пий Тринадцатый. Вы знаете что-нибудь такое, о чем нам не говорят?

Штренцлер пожал плечами.

— Нет, я тоже ничего не знаю. Поведение его святейшества — загадка для всех нас. Все произошло так неожиданно. Кардинал Витеггио после исчезновения папы довел до членов курии содержание обнаруженного им письма — того самого, которое он нашел в его покоях. Я знаю, что он взял с собой только личные вещи. Даже кольцо, снял и оставил на столе, рядом с письмом.

— Ходят слухи, что всплыли сведения о каких-то незаконных денежных операциях. Возможно ли такое? А еще говорят, что святого отца просто выкрали.

Штренцлер отрицательно покачал головой.

— Нет, не может быть. Исключено. Все-таки у нас есть швейцарские гвардейцы, да и личная охрана папы не бездействует. Я думаю, действительно имеются какие-то чрезвычайно важные личные причины, о которых мы ничего не знаем.

Епископ Корсетти пристально посмотрел в глаза своему другу, а затем спросил:

— Вы верите в то, что папой выберут вас?

Штренцлер провел рукой по лбу.

— Я один из почти ста пятидесяти кардиналов, Леонардо. Из них сто двадцать моложе восьмидесяти лет, то есть они имеют право быть избранными. Какие у меня основания думать, что выберут именно меня?

— А вы хотели бы стать папой?

Штренцлер отвел глаза в сторону.

— Я не знаю, хочу ли я надеть тиару. Но знаю, что, если выберут меня, на то будет воля Божия. Я подчинюсь ей.

— Я думаю, что выберут вас, Курт. Мне кажется, что после кардинала де Римера нет никого более подходящего на папский престол. Я знаю, что многие кардиналы разделяют эту точку зрения.

Курт Штренцлер устало смежил веки.

— Но есть члены конклава, которые полагают, что новый папа не должен быть выходцем из Европы.

— А есть и такие, кто, категорически против этого.

Руководитель конгрегации вероучения открыл глаза.

— Что зря рассуждать? Конклав скоро соберется. Господь направит нас.

14 дней до конца — кардинал Курт Штренцлер

Было поздний вечер, и кардинал Штренцлер решил заглянуть в Сикстинскую капеллу.

В этот день прошло первое заседание генеральной конгрегации. В Ватикан прибыли сто четырнадцать из ста шестидесяти пяти кардиналов коллегии. Конклав мог начать работу со дня на день, потому что все приготовления к выборам были закончены.

Кардинал вошел в зал Региа, предваряющий вход в Сикстинскую капеллу и капеллу святого Павла. Штренцлер не смотрел на чудесные фрески пятнадцатого столетия, которыми были украшены стены, а прямо прошел в первую капеллу. Когда Римско-католическая церковь не имела главы, туристов сюда не пускали, и капелла уже несколько дней пустовала.

Он медленно дошел до середины. Скоро здесь начнется конклав. Кардиналы будут выбирать папу. Он на мгновение закрыл глаза, и в уме безотносительно всего происходящего всплыли исторические факты. Сикстинская капелла была построена Баццио Понтелли и освящена папой Сикстом Четвертым. Потом…

На лице Штренцлера промелькнула улыбка. Да, он может полагаться на свою память.

Кардинал медленно повернулся и скользнул взглядом по стенам. Их украшали картины со сценами из жизни Иисуса и Моисея. Потом он посмотрел на потолок. Там были изображены более ста фигур в человеческий рост со сценами сотворения мира. Его взгляд остановился на самой знаменитой из этих сцен — создании Адама, изображавшей, как Бог отец призывает к жизни первого человека.

Штренцлер ощутил, как на него нахлынули чувства. Он не смог бы описать их, спроси у него кто-нибудь, что он сейчас ощущает. Во многом это были противоречивые побуждения, всколыхнувшие его душу. Почтение, предвкушение радости, неуверенность, гордость… Как будто Бог, протягивая руку к Адаму, вдыхает жизнь не в него. Нет, он указывает на Штренцлера, как будто хочет сказать ему:

— Ты! Избран ты. Ты будешь носить тиару и станешь моим посланником на земле. Ты мой посланник.

И в лице Адама кардинал Курт Штренцлер увидел свои собственные черты.

10 дней до конца — Герман фон Кайпен

Герман закончил собирать вещи. Они с отцом давно решили, что в следующий раз, когда престол святого Петра будет ждать нового претендента, младший фон Кайпен поедет в Рим. Ему надлежало посмотреть все на месте и подготовить для прибытия Мага сразу после того, как будет названо имя нового папы.