Луна в тумане, стр. 78

— Тянет, — пробормотал Широно, не отрывая взгляда от отца с веслом. — Тянет, точно говорю.

Я не понял, о чем он, а переспрашивать не рискнул.

— Тянет, — согласился я, кивком указав на сына с плетями. — Тянет в конце, а надо так…

И я показал движением запястья, как надо.

Младший сын хмыкнул. Старший сын хмыкнул.

Отец промолчал.

Грохот, свист и посвист продолжились.

— Сенсей говорил…

Выдержав паузу, я негромко прочитал хайку:

Младший сын хмыкнул. Старший сын хмыкнул.

Их губы сложились в кривые ухмылки.

Отец промолчал. Не улыбнулся.

Старший сын сбил подряд три чашечки. Запястьем он делал так, как только что показал я. Ну, почти так. Над «хвостом карпа» стоило бы еще поработать, но я пришел в дом Нагусику не ради тренировок. Я уже получил часть того, за чем пришел.

Отец что-то приказал.

— Хватит, — перевел Хисатака. — Он сказал сыновьям, что занятие закончено.

Сыновья поклонились отцу. Я сделал то же самое, и Хисатака, и даже Широно, что при его-то норове выглядело истинным чудом.

Хозяин подошел к нам. В руке он по-прежнему держал весло. Широкое лицо Нагусику было суровым и властным — частью от природы, частью из-за характера. Было трудно понять, раздражает его наше появление или просто он всегда неприветлив.

Волосы главы семьи были заколоты парой шпилек: большой и маленькой. Шпильки изготовили из серебра, по краю большой шло ажурное золочение. Я перевел взгляд на сыновей: каждый закалывал волосы такими же шпильками, но без золочения.

— Его зовут Нагусику Тинэн, — перевел Хисатака сказанное хозяином дома. — Он рад приходу уважаемых гостей. Дозволено ли ему будет узнать ваши славные имена?

Радости в лице Нагусику было примерно столько же, сколько в лопасти весла.

— Торюмон Рэйден, — представился я. — Дознаватель службы Карпа-и-Дракона.

— Барудзироку Широно, — подхватил Широно. — Помощник дознавателя.

И положил руку на меч.

Не говоря ни слова, ничем не проявляя своего недовольства, Нагусику долго смотрел на Широно, а потом отставил весло в сторону, оперев его о поленницу дров. Широно убрал руку с меча. Я услышал, как юный Хисатака вздохнул с облегчением.

Мальчику сегодня выпал не лучший день в его жизни.

— Чему я обязан посещением службы Карпа-и-Дракона? — перевел Хисатака.

— Вы — отец девушки, убившей Симадзу Мунэнобу, — сказал я, стараясь, чтобы это не прозвучало как обвинение. — Господин Мунэнобу в результате произошедшего фуккацу занимает сейчас ее тело. Вам это известно?

Нагусику кивнул.

— Когда вы узнали о фуккацу?

— Сразу после происшествия, — перевел Хисатака. — Господин Кабаяма прислал ко мне гонца. Потом я сам явился в ведомство и услышал подробности.

Не удивился. Не спросил, каким это образом могло случиться фуккацу, если его дочь, местная уроженка, убила рожденного в Чистой Земле. Просто отметил, как известный ему факт.

Может, смирился за это время? Принял, и всё тут?

Может, и так.

— Что ваша дочь делала ночью на территории ведомства?

— Не знаю.

— Почему она оказалась в покоях Мунэнобу?

— Не знаю. Она всегда была самовольной. Я растил ее без матери, вероятно, это сказалось. Я — не лучший воспитатель для девочек.

— Я составил грамоту о перерождении, — уведомил я Нагусику. — Согласно ей господин Мунэнобу вскоре станет Тирой, вашей дочерью.

— Она вернется домой? — спросил Нагусику.

Я так привык к переводу мальчика, что стал воспринимать сказанное им, как прямую речь моего собеседника.

— Вероятно. Вы примете ее?

— Разумеется.

— Даже зная, что она — это господин Мунэнобу?

— В грамоте будет указано, что она Тира. Как я могу не принять собственную дочь?

Доска громыхнула сильней обычного — младший сын с размаху приложился к ней кулаком. Свистнула плеть старшего, промахнувшись мимо чашечки. Бросив плети на землю, старший схватил за край мешок, о котором я успел позабыть, отчаянным рывком перевернул его с боку на бок — и вонзил нож в мешок, далеко от захвата.

Из прорехи тонкой струйкой посыпался песок.

Бросил плети, подумал я. За такое сенсей Ясухиро выгнал бы из додзё взашей и запретил бы возвращаться. Этот человек умеет обращаться с плетями — и в то же время не умеет.

Отец рявкнул на сыновей.

— Прекратить! — перевел Хисатака. — Он велел им не делать этого.

— Мы поняли, — с легкой насмешкой откликнулся Широно.

— Это все? — спросил Нагусику. — Прошу меня простить, у меня множество дел.

Зайти в дом он нам так и не предложил. Пожалуй, я мог бы настоять, и он впустил бы нас в жилище, но я решил на первый раз не доводить дело до крайностей. Да, на первый раз, — я не имел сомнений в том, что мы еще встретимся с Нагусику Тинэном.

А может, и с его сыновьями.

Глава шестая

Охотники и добыча

1

Охота на кабана

— Широно-сан, — спросил я, когда мы возвращались из деревни в имение ведомства. — Вы сказали, что он тянет. Ну, про весло. Не поясните ли, что вы имели в виду?

Обычно я разговаривал с помощником без лишних церемоний. Мы слишком много пережили вместе, чтобы наши отношения можно было назвать не только служебными, но и дружескими. Но в присутствии Хисатаки я не хотел, чтобы мальчик счел нас господином и слугой.

Хотя Широно и был когда-то моим слугой, мне не следовало учить юного переводчика высокомерию.

— Он делал так, — сказал Широно.

И показал, как.

— Что в этом необычного?

Мы шли через лес. Хисатака утверждал, что так мы срежем дорогу, а главное, будем идти в тени, а не под палящим солнцем. Мальчик оказался прав. Тропинка виляла в гуще древовидных папоротников, на узорчатых листьях блестела роса, не высыхавшая здесь, пожалуй, целый день, а с раскидистых каштанов и орехов градом сыпались созревшие плоды.

Один каштан треснул меня по макушке.

— Веслом бьют, Рэйден-сан, — Широно искоса глянул на мальчика и решил, что разговор в его присутствии нам не повредит. Я тоже так считал, иначе бы не спросил. — Бьют, тычут; если ребром лопасти, можно даже сказать: рубят. Но у весла нет лезвия, им не прорезают, не секут.

Прямо из-под ног выскочила здоровенная лесная крыса. Крыса была чрезвычайно волосатой, я таких сроду не видел. Когда я подпрыгнул от неожиданности крыса шарахнулась в сторону и пропала в зарослях травы.

Я сокрушенно развел руками:

— Прошу прощения! Продолжайте, прошу вас.

— Нагусику, орудуя ребром лопасти, — с подозрительным блеском в глазах Широно поглядывал то на меня, то вслед крысе, — протягивал весло на себя. Так действуют, если в твоих руках стальное оружие с режущей кромкой. Готов поспорить, он привык к боевому оружию древних времен, к примеру, нагинате или китайской алебарде. Весло — чепуха. Учись он драться веслом, он действовал бы иначе. Похоже, но все-таки иначе.

Мальчик слушал с раскрытым ртом.

— На Окинаве носят боевое оружие? — спросил я у Хисатаки. — Я имею в виду острую сталь.

— Члены королевской семьи, — подтвердил мальчик. — Потом сансикан…

— Кто?

В десяти шагах от нас мелькнула зайчиха. Куда она торопилась, я не знал.

— Странно, — удивился Хисатака. — Обычно зайчихи бегают ночью. Конюх Кунайо говорил, в это время года они каждую вторую ночь возвращаются к норе, кормить зайчат…

— Кто такие сансикан? — вернул я его к интересующей меня теме.

Зайцы могли подождать.

— Высшие чиновники, министры. Еще телохранители короля. Потом фудай, воины по рождению… Это как бы самураи по происхождению, не менее трех поколений, а не просто ставшие самураями впервые, благодаря заслугам. И то не все фудай, лишь те, у кого есть специальное разрешение. Его выдают редко, я узнавал.