Луна в тумане, стр. 75
— Здесь многие знают язык Чистой Земли. Я не исключение.
— Зачем же тогда ко мне приставили переводчика?
— Местным жителям запрещают говорить на вашем языке и выказывать его знание. В особенности если на Утине гостит посольство из Поднебесной. В такие дни весь состав дзайбан-бугё перебирается из Наха за город, словно вас и нет. Таковы правила, Рэйден-сан.
— Правила? А вы не боитесь сейчас говорить со мной?
— Не боюсь. Ряд запретов не касается нас, жителей Кунинды. Кстати, на вашем языке деревня называется Кумэмура. Я знаю множество языков и свободно говорю на любом из них. Мне, скудоумному, повезло закончить университет Гоцзыцзянь в Бэйцзине, а позднее пройти стажировку в Фуцзянь. Также я стажировался на Кюсю, в Кагосиме. Таких, как я, здесь записывают в реестр юкачу — людей с образованием.
Он поразмыслил и добавил:
— Дома, в Кунинде, я имею чин тягуси. Это означает, что я отвечаю за официальную переписку с Поднебесной и вассальную торговлю. В вашем ведомстве меня хорошо знают уже много лет. Поверьте, я говорю это не ради похвальбы, а только для того, чтобы мы лучше узнали друг друга.
— Вы плавали в Кагосиму?
— Да.
— Вы плавали в Тюгоку? За пределы блокады?!
Я задохнулся в третий раз.
— Плавал, — спокойно ответил Рюсэн. — И не я один.
Ворота, подумал я. Ворота во внешний мир.
— Посмотрите туда, — добавил он, видя мою растерянность и желая сменить тему. — Вон там расположен Наха. А за̀мок, который вы видите в стороне — да-да, с высоким корзинчатым шпилем! — это замок Сюри, резиденция его величества и высших чиновников.
К этому времени мы поднялись на холм. Действительно, и окраины города, и замок были отсюда прекрасно видны.
— А там, — он указал западнее, — за горами, замок Накидзин. Отсюда он не виден, но, уверяю вас, он расположен именно там. Видели бы вы, какие там цветут вишни! Народ съезжается толпами, лишь бы полюбоваться их цветением, а также посетить священные рощи.
— Покинув порт Ямагава, — вспомнил я рассказ юного Хисатаки, — армия клана Симадцу высадилась на острове Амами, захватив его целиком. Через пять дней была захвачена деревня Нисикоми. Далее были взяты замки Накидзин и Урасоэ…
Рюсэн тихо засмеялся.
— Позвольте спросить, что тут смешного?
— Мой прадед был тогда в ополчении, командовал небольшим отрядом. Остров Амами не оказал сопротивления, как и деревня Нисикоми, и другие деревни. Когда ваши отряды атаковали замок Накидзин, он к этому времени был уже пуст. Воины не взяли замок, они просто вошли в него. Что же до Урасоэ…
Я наклонился к нему:
— Слыхал, там дали залп из множества ружей?
— Дали, — согласился Рюсэн. — Поверх голов. Грохот, дым, свист пуль. Ополченцы в страхе бежали. Кое-кого затоптали в панике, но ваши ружья тут были ни при чем. Мой прадед сломал руку, но это вообще пустяки. Рука вскоре срослась без последствий.
Деревни не сопротивлялись. Замки пустовали. Стреляли поверх голов. Картина, описанная Рюсэном, выглядела не столь героической, как это выглядело в изложении Кабаямы Хисатаки, потомка и полного тезки командующего высадкой. Но в словах Рюсэна присутствовало главное — достоверность.
— И король капитулировал?
— Капитулировал, — согласился Рюсэн. — Как объявили, во избежание напрасных жертв. Но я думаю иначе. Впрочем, не все можно рассказывать, да?
Я кивнул.
Глава пятая
Торговец лекарствами и его сыновья
1
«Воплощение немыслимой глупости!»
Войны не было.
Летописи — мешанина правды и лжи. Сражения — дрянной спектакль. А вот тайное соглашение о быстром и бескровном поражении, после которого на скорую руку оформили вассальную зависимость короля Рюкю от князя Сацума, при сохранении вассалитета перед заморской империей Тюгоку, — это было, вне всяких сомнений. И выгода была, колоссальная выгода, иначе не стоило и дело затевать.
Торгаши, сказал Широно про Окинаву. Он был прав.
Торгаши, не воины.
От сделки воняло гаже, чем от деревни со свиньями.
— Рюсэн-сан, — что-то в новой истории захвата острова мучило меня, как заноза под ногтем, — вы сказали: кое-кого затоптали в панике. Значит, были случаи фуккацу?
Его брови полезли на лоб:
— Фуккацу? Погибшие были подданными короля Рюкю. Король Рюкю был вассалом Поднебесной империи. Практически никто не молился будде Амиде. Откуда в таком случае взялись бы фуккацу? Люди просто умерли, вот и всё.
— А сейчас? Если один житель острова убьет другого?
— Никаких фуккацу. Даже если местный негодяй убьет одного из вас, уроженцев Чистой Земли, фуккацу не происходит. Мы по-прежнему подданные, как вы выразились, Тюгоку. Да, это двойное подданство, но тем не менее! Нам запрещено говорить на вашем языке, носить одежду вашего кроя, делать прически на ваш манер. Когда наши посланники или торговцы плывут в Поднебесную, им выдают специальные памятки с вопросами и ответами, чтобы они не проговорились о двойственном положении острова. Разумеется, это притворство. Все всё знают — и делают вид, что не знают. Полагаю, это тоже одна из причин отсутствия фуккацу.
Он подмигнул мне:
— Мы, представьте себе, можем безнаказанно убивать друг друга. Но мы это делаем крайне редко. Мы можем убивать вас, как это случалось в Поднебесной и других землях за морем. Но мы этого, разумеется, не делаем. Вы не можете убивать нас без того, чтобы не произошло фуккацу. И вы тоже не делаете этого. Баланс интересов, Рэйден-сан!
Я похолодел.
Я снова стал ребенком. И святой Иссэн стоял напротив, поясняя:
…в нейтральных водах — и дальше, на территориях, находящихся под их опекой — они могли убивать нас в своё удовольствие. Так убивают диких гусей на охоте, не заботясь о последствиях. Фуккацу вне Чистой Земли не существует: убийца оставался самим собой. Мы же были Чистой Землёй во плоти. Мы несли дар будды Амиды в наших душах и телах — всюду, куда бы ни последовали.
Ужас охватил китайское побережье и острова, соседствующие с нами, когда там поняли, что за подарок мы привозим с собой — словно чёрную отраву в потайной шкатулке.
Если кто-то из торговцев, пиратов, наёмных работников или беглых преступников, родившихся на Чистой Земле, убивал местного жителя — дух убитого переселялся в тело убийцы. Если местный житель убивал кого-то из наших, ничего такого не происходило. Первое испугало местную власть, для которой любое нарушение привычного хода дел было сродни мятежу. Второе дало власти в руки оружие против носителей фуккацу. Боясь, что зараза превратится в эпидемию, что и местным однажды станет запретно убивать чистоземельцев без кошмарных последствий, правители отдали жестокое распоряжение.
Все, рождённые в Чистой Земле, были истреблены поголовно. Единицам удалось сбежать домой, остальных же зарезали, свалили в кучу и сожгли, а пепел развеяли по ветру.
Болван! Тупица!
Воплощение немыслимой глупости!
Кто? Кто же, как не я, Торюмон Рэйден?!
Как я мог забыть!
В порту меня встретили самураи. Отвезли в усадьбу, где всё было в точности так же, как на островах Чистой Земли. Я расследовал случай фуккацу, что уже делал множество раз. Ослепленный привычным, я не сообразил, где я. И никто из служащих ведомства, даже сам дзайбан, человек опытный во всех смыслах, не просветил меня насчет тонкостей фуккацу на Утине-Окинаве.
«Что вы знаете про остров Утина?» — спросил меня господин Сэки, готовя к путешествию. И когда я поинтересовался, расположен ли этот остров в Чистой Земле, старший дознаватель ответил: «В некотором смысле!» Он был уверен, что я все пойму из дальнейшей беседы, пойму без дополнительных объяснений.
Он ошибся. Я не понял.
Двойное подданство! Ты — двуликий обманщик, полный коварства!
Оказавшись в обществе подобных мне, я счел, что это подобие распространяется на всех, кто здесь живет. Я провел такой чудесный допрос перерожденца! Составил такую прекрасную грамоту! Ожидая возвращения гонца, съел суп и сходил в баню. Мальчик Хисатака увидел во мне пример для подражания.