Луна в тумане, стр. 45
— А здесь — рай! В поездках, Рэйден-сан, я не обязан соблюдать приличия столицы. Тут кормят вкусно, сытно, а главное, порции соответствуют моему приятному телосложению! К тому же всё намного дешевле.
Все-таки насчет денег я оказался прав.
Расспросить Куросаву о целях его визита в Акаяму? Нет, неуместно. Сам сообщит, если сочтет нужным. Других тем для поддержания разговора мне на ум не пришло, так что я принялся за еду.
Удостоверившись, что я закончил трапезу, инспектор нарушил затянувшееся молчание:
— Что ж, идемте к вам в управу. У меня дело к господину Сэки. И к вам, кстати, тоже.
Вот и закончилась спокойная жизнь, уверился я.
Здесь рай, сказал инспектор. Похоже, время спускаться в ад.
Глава вторая
Мы их не догоним
1
Как судьба сложится
— Нас вызывают в столицу! Господина Сэки и меня.
Это было первым, что я заявил, едва Широно закрыл за мной ворота.
Собственно, отвечал я не Широно, а моей драгоценной супруге Ран, интересующейся, по какому-такому поводу я завился домой в начале часа Обезьяны, когда еще должен быть на службе?! Вслух Ран ничего не спросила, но вздернутой брови было более чем достаточно. Одно из многочисленных умений моей жены: на людях обходиться минимумом слов, а то и вообще без них, ухитряясь при этом выразить всё, что она считала нужным. Точно выверенный поворот головы, поджатые губы, прищур, складка меж бровей, едва заметное шевеление пальцами…
В кругу семьи в подобной пантомиме не было надобности. Но Ран упражнялась в «молчаливом искусстве» при всяком удобном случае, доводя его до совершенства, — как и всё, за что она бралась.
Я догадывался, по какой причине она это делает. Изрядно округлившийся живот был уже заметен, несмотря на все ухищрения Ран с повязыванием пояса и укладыванием складок кимоно. Мы ждали прибавления семейства.
Подумать только: я стану отцом!
В связи с этим Ран пришлось отказаться от упражнений в стрельбе из фамильного ружья. Ежеутренний грохот выстрелов и неслабая отдача вряд ли пошли бы на пользу ребенку. Убеждать в этом Ран пришлось всем семейством.
Убедили.
Наша служанка О-Сузу, моя почтенная матушка и названная сестренка Каори взяли на себя всю тяжелую работу по дому, оберегая мою жену. И что же оставалось Ран, которая терпеть не могла сидеть без дела? Правильно: найти занятие, в котором она могла бы совершенствоваться без противодействия со стороны домочадцев.
От постельной борьбы тоже пришлось отказаться, оставив лишь легкие любовные игры. Я даже подумывал перейти к временному воздержанию — до родов оставалось немного.
Срочный вызов в столицу решил этот вопрос за меня.
В кабинете господина Сэки инспектор Куросава без лишних предисловий объявил: сёгун вызывает нас в Эдо. Старшего дознавателя и меня. Корабль отплывает завтра в час Дракона [25].
Деликатные попытки господина Сэки выяснить причину столь неожиданного вызова натолкнулись на несокрушимую стену уклончивых ответов и вежливого молчания. Уверен, причина инспектору была известна, но он то ли не желал, то ли не имел права о ней сообщать.
Отпустив меня домой готовиться к отъезду, Сэки Осаму задержался в управе, желая отдать распоряжения на время своего отсутствия.
Интересно, кому он поручил временно исполнять свои обязанности? Впрочем, не так уж интересно. У меня имелись вопросы поважнее.
— Собери вещи в дорогу, — сказал я Ран. — Положи синее кимоно с гербами службы. И бордовое с листьями ивы, твой подарок. И еще…
Я умолк. Поза Ран выражала готовность в точности исполнить мудрые распоряжения мужа, а во взгляде ясно читалось: «И ты мне будешь рассказывать, что собрать в дорогу? Да я лучше тебя знаю, что понадобится такому дуралею в столице!»
— Короче, сама разберешься.
«Вот это другое дело,» — ответил мне взгляд Ран.
Широно кинулся было в свою каморку — собираться. Увы, я разочаровал его, сказав, что еду один, вернее с господином Сэки, и все. Он же остается в управе исполнять мои обязанности.
Подбежала Каори:
— Ты едешь в столицу?!
За два года она вытянулась и похорошела. В ней было не узнать ту забитую пугливую замарашку, которую семья Торюмон взяла в приемные дочери, спасая девочку от злой участи.
Каждый раз гляжу на Каори — и радуюсь.
— Да, еду. Завтра с утра.
— Ты увидишь дворец?! И сёгуна?!
Я сказал вслух, что меня вызывают в столицу, но я ничего не говорил о том, что это приказ сёгуна. Это Каори наобум спросила, или догадалась? Если второе, то в кого она такая догадливая растет?
Давно заметил, как трудно что-либо скрыть от моей сестры.
— Дворец наверняка увижу. А сёгуна…
Я пожал плечами: как судьба сложится.
— Вот бы хоть одним глазком на дворец посмотреть!
— Может, еще и посмотришь. Со временем.
Как я уже говорил, у меня тоже имелись вопросы, только дома не было никого, кому я мог бы их задать. Поэтому я как пришел, так и ушел, и довольно скоро.
2
Сначала унесли, потом уплыл
Ранняя осень в окрестностях храма Вакаикуса — время особой, тонкой прелести. Листья кленов и слив еще темно-зеленые, но уже трепещут в ожидании желтизны и багрянца. Две-три недели, месяц, и любители полюбоваться алыми кленами начнут выбираться в горы, вооружившись изысканными закусками и выдержанным саке. Сейчас же леса пустынны, а воздух свеж, что особенно приятно после невыносимой летней жары. Можно идти спокойно, наслаждаясь прохладой, и не опасаться нарушить чье-то возвышенное — или напротив, буйное и пьяное — уединение.
Стрекочут цикады. Ближе к вечеру им на смену придут плакальщики-сверчки. В небесах тоже перемены — величие грозовых туч, еще недавно пугавшее жителей Акаямы, сменилось кудряшками мелких облаков. Со стороны реки Ёнекава еле слышно доносится песня — праздные гуляки на лодках уже пируют с певичками, забыв про весла.
Зависть.
Я прислушался к своим чувствам и с грустью признал очевидное — да, я завидую. Хотел бы я идти в храм просто для того, чтобы увидеться с настоятелем Иссэном, присесть на веранде, любуясь кустами и деревьями, побеседовать со стариком о пустяках, не замечая, как беседа мягко переходит в очередное наставление… Вместо этого я иду к старому монаху, как к своему прямому начальству по линии службы Дракона-и-Карпа, желая поделиться сомнениями и неприятным предчувствием перед поездкой в столицу.
Я нес их за спиной, сомнения и предчувствия, словно я не самурай, а бокка, наёмный носильщик, который тащится в горы с целой башней груза, укрепленной на деревянной раме. Не знаю, почему, но мне вспомнилась резня в Фукугахаме. После нее я рассчитывал на переезд в Эдо и повышение в чине.
Какой же я был глупец!
«Вы имели несчастье видеть сёгуна в минуты его слабости, — сказал мне тогда мудрый Иссэн. — Этого не прощают, Рэйден-сан. Если даже сам сёгун по молодости не придал этому значения… Новый первый министр, господин Танидзаки, очень умен. Оставив вас в Акаяме, он спасает вас от злой участи…»
Я споткнулся. Выровнял шаг. Снова споткнулся.
Чуть не упал.
Песня над рекой внезапно показалась мне отвратительно нестройной, а свежесть воздуха — зябкой, обещающей неизбежную простуду.
«Ваше присутствие при дворе, — продолжал звучать в моей памяти голос монаха, — будет все время напоминать сёгуну о минутах слабости. А главное, вы будете напоминать князьям и военачальникам, что сёгун — тоже человек. Одно покушение провалилось? Другое может увенчаться успехом. Третье, пятое, какое-нибудь. Фуккацу? О, желающие изыщут способ!..»
— Вы правы, Иссэн-сан. Пришел час, когда не ждали. Сёгун призывает меня — знать бы еще, зачем; но инспектор Куросава молчит, будто языка лишился. Я не в силах его разговорить, чтобы подготовиться к тому, что ждет меня в Эдо!