Луна в тумане, стр. 20
Живые запахивают кимоно направо. Кимоно Тацуи было запахнуто налево, как обряжают мертвецов для захоронения. Да, подумал я снова. Все правильно.
Так и должно быть.
У входа в погреб собралось все семейство, а также святой Иссэн и Широно.
— Готовьте похороны, — велел я.
Из-под земли раздался возмущенный лай.
— Чтоб тебя! Достаньте кто-нибудь оттуда эту псину!
— Вам надо вымыть руки, господин, — еле слышно сказала жена Суги. — Я принесу воды и полотенце.
3
«Повезло вам с этим делом…»
— Вот мерзавцы! — с чувством сказал секретарь Окада.
— Кто? — затаив дыхание, спросил я.
— Кто же?! — выдохнули все.
Волей случая в данный момент я оказался в канцелярии, рядом с секретарем. Волей того же случая здесь оказались архивариус Фудо, старший писец Шиничи, дознаватель Курода — и еще куча служилого народа, отчего канцелярия стала похожа на рыбацкую сеть, раздувшуюся от богатого улова скумбрии.
Случай назывался векселями.
Сегодня Окада собирался раздать нам векселя, полученные взамен нашего жалования, — каждому соответственно его доле риса. Такой вексель можно было превратить в связки монет, заглянув в любую меняльную лавку. В других лавках вексель можно было обменять на товары — на всю сумму или со сдачей.
— Кто же, — вскричал секретарь, — как не Суга Такуми!
— А что с ним случилось? — спросил я.
— Разорился? — ахнул дознаватель Курода.
— Повесился? — предположил архивариус Фудо.
И сверкнул кривой ухмылкой.
— Почему сразу повесился? — осадил его писец Шиничи.
— Ну не живот же вспорол? — упорствовал Фудо. — Разве он самурай?
Добра не ждали. Жизнь приучила.
— Торгового дома Суга больше нет, — внятно произнес секретарь.
И все замолчали.
Дома нет — векселей нет, читалось в глазах собравшихся. Нет векселей — нет и денег. Можно, конечно, подать в суд, но судебным разбирательством семью не прокормить.
— Оказалось, — Окада развел руками, — Суга был в долгах, как в шелках. Уже послезавтра его арестовали бы по распоряжению правительственной инспекции. Но, как выяснилось, за день до истечения срока долги Суги выкупил торговый дом Исиба. Все подчистую, до последнего медяка!
— Выкупил? — ахнул дознаватель Курода.
— Да! И объявил о слиянии торговых домов. Теперь вместо двух есть один дом Исиба, без упоминания Суги в лицензии и на вывесках, а Суга Такуми — младший партнер без права голоса. Восемнадцать процентов от дохода. Конечно, если бы не долги, Суга ни в жизни не согласился бы. Но, как говорится, хотела жаба в драконы, да карпом не родилась…
Окада потряс пачкой векселей, которую ранее прятал в холщовой сумке.
— Вот! Полный расчет!
— Банзай! — завопили мы. — Многая лета!
Да, знаю: так прославляют императора или сёгуна. Но в данном случае нас можно понять и простить.
— И семь процентов сверх положенного, — секретарь сиял, что с ним случалось не просто редко, а считай, никогда. — Торговый дом Исиба передает свое нижайшее почтение службе Карпа-и-Дракона, желая выразить сим скромным подарком восхищение нашими трудными и опасными буднями. Так было написано в сопроводительной записке. Рэйден-сан, в вашем случае надбавка составила девять процентов. Чем вы так угодили Исибе, а?
Все с завистью уставились на меня.
— Повезло вам с этим делом, — буркнул дознаватель Курода. — Жаль, не мне досталось.
Вот кто самурай, подумал я, имея в виду Исибу-старшего. Умелый, храбрый и беспощадный. И момент выбрал — за день до истечения срока. И условия поставил: только-только дышать и не дергаться. Не знаю, каков он в бою на веерах, но в торговых боевых искусствах Исиба был подлинным сенсеем.
— Да, Рєйден-сан, — Окада сделал вид, будто только что вспомнил, — господин Сэки просил вас зайти к нему, когда вы освободитесь.
Все уставились на меня с сочувствием.
Я и сам отметил это внезапное «просил зайти», да еще «когда освободитесь», вместо обычного «приказал явиться, да поторапливаться!».
Добра я не ждал. Жизнь приучила.
4
«Недостоверно, нуждается в уточнении»
— Почему вы еще не сдали отчет? — брюзгливо спросило начальство.
Это меня слегка успокоило. Все привычное успокаивает.
— Я вам все рассказал, — напомнил я. — До мельчайших подробностей.
Я действительно рассказал ему все. Кроме того, что собирался добавить сейчас, после визита в канцелярию.
Сэки Осаму отхлебнул чаю. Он делал это так медленно — брал чашку, подносил ко рту, делал глоток — что сразу делалось ясно: господин Сэки размышляет над судьбой какого-то ничтожества, и размышления эти безрадостны.
— Я не спрашиваю вас, рассказали вы мне что-то или нет, — чашка вернулась на поднос. — Я спрашиваю, где отчет?
Мне чаю не предложили. Мне даже сесть не предложили.
— Я не знаю, что писать в отчете, — признался я. — Я не знаю, нужен ли он вообще, этот отчет.
Брови начальства превратились в снеговые тучи:
— И откуда такие сомнения, позвольте вас спросить?
— Сэки-сан, там практически все — не по нашей части. Шантаж, нападения, угрозы — это дело полиции. Если я напишу отчет, я буду вынужден передать его в ближайший участок. Полиция тоже не станет долго разбираться в потустороннем, ограничившись шантажом. Они передадут материалы в суд. Дедушке Тацуе уже все равно, но для дурака Суги все кончится печально.
— Тюрьмой, — подвел итог господин Сэки. — Ссылкой. А если совсем не повезет, Островом Девяти Смертей.
— Наказание Суги непременно скажется и на торговом доме Исиба. Вы слышали о слиянии?
Начальство кивнуло.
— Партнер, пусть младший, — шантажист? Преступник?! Клиенты такого не простят, а конкуренты — тем более. О добрых отношениях, а главное, о векселях с надбавкой можно будет забыть. Кстати, вы уже получили свой вексель?
— Да.
— Могу ли я узнать, какую надбавку Исиба предложил вам?
Я рисковал. Сильно рисковал.
— Это не ваше дело, — буркнул господин Сэки. — Четырнадцать процентов, и что с того?
Всем — семь. Мне — девять. Старшему дознавателю — четырнадцать. Вдвое больше, чем всем; примерно в полтора раза больше, чем мне. Я еще раз восхитился способностью Исибы к точным расчетам.
— Мне показалось, — осторожно заметил я, — что Суга и так достаточно наказан. Уверен, он раскаялся и будет сидеть тише мыши. Преступление не повторится; его, кстати, и невозможно повторить. Кроме того, все, о чем мы сейчас говорим, даже если ограничиться только служебными обязанностями, — не по нашему ведомству.
— Факты фуккацу? — напомнил господин Сэки.
— Они не доказаны за давностью лет. Все голословно и сомнительно.
Начальство сделало второй глоток.
— Проверить, так все это было или нет, мы не в состоянии. Дедушка Тацуя лежит в могиле, и если достать его оттуда, — нам это ничем не поможет. Когда мы предъявим новый, посмертный облик кён-си, как доказательство сверхъестественного, нас сочтут умалишенными. Что же до заявления Исибы…
Третий глоток.
— Исиба отозвал заявление, — небрежно бросил старший дознаватель. — Принес извинения, сожалел, что доверился сыну, которому под хмельком привиделось неведомо что. Я сказал ему, что на первый раз прощаю. Но если такое повторится, мой гнев будет страшен.
— Не повторится, — уверил я.
Похоже, четырнадцать процентов надбавки были не единственным, что получил господин Сэки за свою выдающуюся снисходительность.
— Факт фуккацу не подтвержден, — медленно произнес Сэки Осаму. — Заявление отозвано. Закрывать дело по полной процедуре не обязательно. Сдайте все материалы в архив с пометкой «недостоверно, нуждается в уточнении». На этом все.
— Кто станет уточнять? — поинтересовался я.
— Грядущие поколения. Нам с вами уже будет все равно.
И он указал мне на место напротив себя: