Рэйден делает жест в сторону Суги Такуми.
Рэйден:
Семь игл в семи точках?
Не вы ли говорили мне об этом?
Целитель Наката, сказали вы,
моя спина, сказали вы,
семь лечебных игл в семь важнейших точек.
О, я помню!
Вы что, труп, малопочтенный Суга?
Что за лекарь вас лечил?
Впрочем, вы умолчали про семена,
чудесные семена унаби.
Суга:
Умоляю о прощении, бью челом!
Соврал я про лекаря,
испугался, не знал, что сказать.
Вспомнил про дедушку, про семена унаби,
вот и объявил вам сдуру:
семь игл, семь точек!
Простите негодного!
Рэйден (задумчиво):
Семена надо взять,
иглы надо вонзить,
надо знать, куда их вонзить,
вонзивший иглы станет убийцей.
О, закон будды Амиды!
Чем еще убивают кён-си?
Как еще убивают кён-си?
Есть ли способ, помимо семян и печати?
Дедушка Тацуя:
Возьмите шелковый шнурок,
тройной шнурок из драгоценного шелка,
купленного в Ханчжоу.
Сделайте отвар из чернил, что черней ночи,
добавьте кровь курицы, не знавшей петуха,
и пепел от сожженного амулета —
не печати, о нет! —
другого амулета, чья тайна мне известна.
Пропитайте шнурок отваром,
дайте высохнуть,
возьмите в руки.
Меня можно удавить таким шнурком,
повесить на нем,
и покойник обретет покой.
Рэйден:
Шнурок надо купить,
отвар надо сварить,
амулет надо сжечь,
вас надо повесить.
Повесивший вас станет убийцей.
О, закон будды Амиды!
(делает круг по сцене)
Чем еще убивают кён-си?
Как еще убивают кён-си?
Есть ли способ, помимо шнурка, семян и печати?
Дедушка Тацуя:
Меч из персикового дерева,
вырезанный умелым резчиком,
или неумелым резчиком,
или кем угодно.
Ударьте меня таким мечом,
вонзите его в меня,
рубите и вонзайте до тех пор,
пока покойник не обретет покой!
Рэйден:
О ужас, ужас, великий ужас!
Мои руки дрожат, ноги подкашиваются,
все члены охватила слабость!
Что я наделал,
нет, что я чуть не наделал!
Кисточка для туши,
сделанная из персикового дерева,
в футляре из той же древесины,
подарок гейши Момоко.
Я вонзил ее в вас, словно кинжал,
вонзил раз и два,
и вы отшатнулись, схватились за раны!
Если бы я ударил еще раз,
если бы я бил и бил,
я бы стал убийцей,
попал прямиком в ад,
и меня терзали бы демоны преисподней!
Но что ваши души,
пять ваших собственных душ,
четыре невинных и одна виноватая?
О нет, они бы не перешли в мое тело!
Должно быть, они остались бы в вас,
Тацуя-сан,
в дважды мертвеце,
скованные печатью, не находя выхода!
Какой опасности я чудом избежал!
Едва не стал убийцей!
(рыдает, дрожит всем телом)
Чем еще убивают кён-си?
Как еще убивают кён-си?
Есть ли способ, помимо шнурка, семян,
меча и печати?
Он выходит на авансцену, гасит последние фонари.
Рэйден (в полной темноте):
Нет, довольно.
Боюсь, не хочу, не спрашиваю.
Что делать?
Не знаю, не ведаю, язык отсох.
Дедушка Тацуя:
Вспомнил, вспомнил!
Копыта черного осла!
Ими можно забить меня до смерти,
если отрезать их у осла на скотобойне,
предварительно умертвив его ударом молота,
и привязать к ним лохматую веревку…
Рэйден:
Копыта черного осла?
Копыта дохлого осла?
Дохлого осла уши и хвост?
Хватит! Довольно!
Через всю сцену бежит служитель в черном, закрывая занавес.
Глава шестая
Мясо с душком
1
«Это ад. Настоящий ад»
Я вертел в пальцах футляр из персикового дерева. Подарок гейши спас мне жизнь — и едва не отнял ее. Нанеси я еще пару ударов — и отправился бы прямиком в ад. Или не отправился бы?
Клянусь, я не рискнул бы проверять.
Вопросы жгли огнем. Переместился бы дух дедушки Тацуи в мое тело? Или печать не пустила бы его наружу? А остальные души, заточенные в дедушке? Может, все они остались бы заживо погребенными в окончательно мертвом теле — гнить и мучиться до скончания веков?
На это никто не мог дать однозначного ответа: ни я, ни дедушка, ни даже святой Иссэн.
Разумеется, я все рассказал старому настоятелю. Только ему, даже господин Сэки пока что был не в курсе. Старшему дознавателю я сообщил, что продолжаю дознание, поскольку дело оказалось непростым. Мой скупой доклад начальство не удовлетворил, но господин Сэки не стал браниться, лишь потребовал:
— Отчет начинайте готовить прямо сейчас, по ходу дознания. И чтобы по завершении он сразу лег ко мне на стол!
— Да, Сэки-сан!
Отчет? Он был практически готов. Я мог в любой момент закрыть дело. Почему я этого не делал?
Я знал, что случится дальше.
Дознание завершено, преступники изобличены. Далее господин Сэки с чувством глубокого удовлетворения передаст материалы дела в суд. «И где же преступники? — спросит судья, ознакомившись с делом. — Сидят в тюрьме, ждут приговора? Что? Под домашним арестом?! Немыслимая глупость! Неслыханное пренебрежение требованиями закона! Арестуйте их немедленно и доставьте в тюрьму! А дознавателю Рэйдену объявляем служебное взыскание…»
