"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 343

— А что за премьера?

— Представь — не знаю. Честно. Вернулся домой с дороги около шести утра, едва помылся и вырубился. Звонок, женский голос. Думал — ты, оказалась старая знакомая, киноактриса. Я однажды её выручил. Говорит — у них премьера, фильм стоящий, правда, у неё лишь эпизодическая роль.

— Твоя бывшая?

Тон, которым был озвучен последний вопрос, показался бесцветным, нейтральным. Страшно представить, сколько за ним скрыто эмоций.

— Да! — не отпирался Леонид. — Но мы разошлись ещё в прошлом году, у каждого своя жизнь, расстались друзьями и без взаимных претензий. Она, кстати, даст пригласительный на двоих. Сказала: если хочешь, приходи со своей девушкой. У неё наверняка тоже кто-то есть. Может и не один.

— Гафт? — догадалась Лейла.

— Ему не повезло. В общем, посмотришь на кинобогему СССР. Люди яркие, немного странные. Интересные. Увы, очень завистливые к чужим успехам в кино и на сцене.

— Женщины такие красивые… Фатеева, Курочкина, Шарыкина, Румянцева.

Лейла уже не лежала, сидела на кровати, запахнув халат, Леонид начал одеваться.

— Я видел в Смоленске съёмочный процесс. Фильм называется «Дорога на Рюбецаль», он ещё не вышел. Представь, там наши киноактрисы играют партизанок, подпольщиц. Должны выглядеть эффектно на экране, даже одетые в ватник и кирзачи. Над каждой работают полтора-два часа! То же и в театре.

— Скажешь, в жизни они — уродины?

— Почему? Красивые. Но обычные. Ничего сверхъестественного. А когда разъярены, ругаются или тихо шипят друг на друга, совсем не привлекательные. Хоть и красота никуда не пропадает. Очень забавный серпентарий.

— Всё равно… У меня немного глаза косят. И зубки мелкие.

Леонид, закончивший с одеждой, кроме пальто, неожиданно подхватил девушку на руки и закружил по комнате.

— Напрашиваешься на комплимент?

— Да-а-а!

— Так получи его: ты — лучше, поэтому я с тобой, а не с кем-то из них. Поверь, актрисы далеко не все избалованы материальными благами. Молодой мужчина с квартирой в Москве, «волгой» и приличной должностью вполне котируется даже среди небожительниц. Но я выбираю тебя! И очень рад, что ты меня не отталкиваешь.

— Я — лучше Натальи Фатеевой⁈

— Наверно. С ней не знаком.

Лейла наморщила маленький носик.

— Правильный ответ был бы: лучше. Но и так сойдёт.

— А теперь, дорогая, я тебя оставлю. Заберу машину, она у коллеги. И сегодня отосплюсь. Ночью ехали по гололёду, я следил, чтоб водитель от однообразия дороги не уснул, устал не меньше его. Придёшь завтра пораньше, в час, например? Тогда пообщаемся и до кино. А там пойдём вызывать ревность у кинокрасавиц!

Прощальный поцелуй едва не привёл к повторению сцены, не рекомендуемой детям до 16 лет.

К Айварсу достучался с трудом. Получил на голову массу возмущения от того, что вот так вломился внезапно.

— Ты что — женщину успел привести? Ничего, я уже ухожу, мешать вам не буду. Давай ключи от «волги».

— Какую женщину⁈ Сдурел? Кто успеет за такое короткое время. Вот ключи. Заправь только.

Леонид не стал расстраивать коллегу, что при определённой расторопности времени хватит на всё.

Глава 13

13.

В 1970 году модная импортная одежда была в СССР предметом острейшего дефицита. В универмаг «Лейпциг» на Ленинском проспекте столицы, где продавались «почти фирменные» вещи из ГДР, выстраивалась огромная очередь только чтобы войти в торговый зал — на несколько часов. Иногда что-то качественное «выбрасывали» в ГУМе или другом универмаге, в результате чего образовывалась такая же непомерная очередь. Отстояв час, два, три, советские граждане уже не сильно задумывались — нужна ли им вожделенная шмотка. Долгое ожидание делало её самоцелью. Размер, фасон теряли значение. Если всё же не подойдёт, будет продана соседке по подъезду.

Партия и правительство обнародовали несколько громких постановлений о приоритетном снабжении населения наилучшим ширпотребом, включая развитие импорта, но в феврале 1970 года ситуация ещё не претерпела заметных изменений, даже в Москве. Быть может, «выбросы» дефицитов стали несколько чаще, только очереди пока не уменьшились.

Поэтому когда Лейла вошла в квартиру Леонида и сбросила дублёнку, он оценил, каких титанических усилий ей стоило выглядеть шикарно, чтоб не быть посрамлённой в компании кинозвёзд. Тем более — не уступить им своего парня. Брючный костюм сидел идеально, высокий и широкий пояс подчёркивал талию. Бёдра и попа туго обтянуты, зато ниже колена — модный клёш, из-под которого выглядывали остроносые сапожки на высоком тонком каблуке.

— Только бы не было Фатеевой… Умрёт от зависти, и отечественный кинематограф лишится её будущих шедевров.

Лейла вскинула носик, сняла меховую шапку, дав волосам эффектно рассыпаться по плечам.

— Вроде не меня, а Фатееву хвалишь. Но всё равно — приятно.

Когда согрелась, и их нежное общение начало необратимо скатываться к сладкой пропасти, Леонид обнаружил ещё одно новшество в экипировке подруги — настоящие капроновые колготы телесного цвета, в предыдущие разы барышня носила обычные для того времени чулки и пояс с резинками.

— Нравится? Жуткий дефицит… Боюсь порвать. Из Чехословакии!

— Ты у меня модница! — подбодрил кавалер, от души радуясь, что та хотя бы не красила колготы в чертёжной туши, подобно провинциальной студентке. А ещё некоторые советские продвинутые дамы, желая изобразить шов на чулках или колготах, прибегали к помощи подруг, и те химическим карандашом рисовали вертикальную линию на задней поверхности ног, просвечивая через капрон, эта линия и имитировала шов. На что только не пойдёт женщина, чтоб выглядеть привлекательнее! Даже, страшно сказать, сядет на диету.

— Стараюсь. А мама в Казахстане до сих пор пришивает хлопчатобумажные чулки нитками к рейтузам.

— С рейтузами? Наверно, очень сексуально!

— Но не очень удобно. И совсем некрасиво. Если придёт время вас знакомить, поедем, достану ей такие же. Мама у меня красивая… Но совершенно не ухаживает за собой.

Леонид не стал напоминать, что в вечер первого знакомства в Ленинке Лейла тоже не смотрелась секс-бомбой. Кто же осмелится сказать такие вещи распалённой девушке-женщине, раздетой до белья в ожидании продолжения!

Перед выходом из квартиры она крутилась перед зеркалом дольше обычного, наводила идеал на губы, ресницы, веки. Осталась удовлетворённой увиденным.

— Я готова бросить вызов богеме.

Они выехали с запасом времени и даже немного прождали у служебного входа, пока Курочкина не выскочила к ним — явно второпях.

— Замёрзли? — закурлыкала своим обычным низким голосом. — В меня вцепились, едва оторвалась. Идёмте же, устрою в зрительном зале. И поговорим.

— Спасибо, Юля.

Втроём шли по коридорам, не предназначенным для простых смертных. Курочкина призналась:

— Я сама не знаю, что ждать от премьеры, от зрителей… Фильм снимался, когда я была в опале из-за происков бывшего мужа, хваталась за любые предложения… И тут — дуэт с Володей Высоцким. Как в «Белом взрыве». А его заменили. Юматов сыграл главную роль, вроде и неплохо… Но он — не Высоцкий. А я вообще отступила на второй план, меня едва заметишь.

Она обращалась исключительно к Леониду, не обращая внимания на его спутницу, словно та не существовала. Как минимум это было невежливо. Кроме того, на Курочкиной зеленело яркое платье с юбкой колоколом, тогда как Лейла, по-прежнему находившаяся в дублёнке, лишалась возможности выгулять и показать миру брючный костюм, которым столь гордилась.

Ещё на пальце Курочкиной поблёскивало подаренное Вороновым кольцо.

— Юлия, прости, что не представил тебе мою спутницу и избранницу. Её зовут Лейла, она восходящая звезда биологической науки. Лейла, это Юлия Марковна Курочкина, её ты знаешь по многочисленным фильмам.

— Очень приятно, — кинозвезда обронила это тоном «мне до лампочки», другая дама промолчала.

— Мы, наверно, пройдём в фойе и там подождём?