"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 337

От неделовых мыслей отвлёк Самвел.

— Ваша идея, товарищи, бомбить завод вычислительных машин как американцы Дрезден, мне категорически не нравится. Что делают злоумышленники на предприятии, когда на них скатывается проверка? Правильно, на время прекращают махинации и прячут следы, чтоб потом продолжить. Нам важно узнать, кто и как утилизирует старое оборудование. Значит, нужно иное основание, чтоб вторгнуться на завод. Сергей Михайлович, в Прокуратуре СССР имеется хоть одна ЭВМ?

— Не встречал и не слышал, — ответил Громов.

— Во-от! А партия и правительство взяли курс на интенсификацию внедрения вычислительной техники, причём в Минск свозятся устаревшие, но вполне работоспособные машины. Которые могут ещё несколько лет использоваться хотя бы для обучения программистов — аппараты марки «Урал» или «Минск». Допустим, Генеральный прокурор СССР выделил (или выбил) средства для увеличения штата и привлечения программистов. Возможно, одного-двух инженеров на обслуживание. Понимаю, что это нереально, скорее Соединённые Штаты нам подарят компьютер IBM, чтоб мы загнивали параллельно с ними, но в Минске-то не знают! Под это дело ознакомимся с процедурой списания и выбраковки старья, из которого, по идее собирается работоспособный набор железа. Этим занимайтесь вы трое. А я привлеку местных оперов и попытаюсь наладить наблюдение снаружи: кто, где и как принимает драгсодержащие отходы с завода. Под другой легендой смотрим другие производства и тоже стережём свалки.

— Настоящий кавказский джигит спустился с гор, чтобы ползать по свалкам подобно бомжу? Вах как нэхарашо! — сердитый на Леонида, Айварс попытался отыграться на оперативнике.

— Абыжаешь, да? Самвел Ашотович — небольшой, но всё же начальник. Найдётся кому другому мёрзнуть среди мусора.

За Смоленском снег усилился. Зима шла к концу и отыгрывалась напоследок. Катились не более 60–70 километров в час, особенно когда увидели фуру «Совтрансавто», беспомощно завалившуюся в кювет. Водитель, к счастью — без заметных повреждений, горевал на обочине. Айварс притормозил, бедолаге пообещали сообщить об аварии на ближайший пост ГАИ.

В Минск приехали уже затемно. Лёха заждался в гостинице «Турист», что на Партизанском проспекте, кинулся к Леониду обниматься.

— Вы же до шести должны были прикатить? А тут метель.

— Потому и ползли медленно. Знакомься, Громов Сергей Михайлович, старший нашей группы. Пухлик — следователь Айварс Ловкнис, если хочешь его разозлить, называй по имени-отчеству Айварс Раймондович. Ну и твоё высокое, даже высочайшее начальство из УБХСС союзного министерства — Самвел Ашотович Карапетян. Коллеги, это мой друг ещё со школы МВД — Алексей Петрович, отзывается просто на Лёху, трудится старшим опером в ОБХСС УВД города.

Минчанин каждому пожал руку, потом вскользь заметил:

— На одном курсе учились, за одной партой сидели… А ты вон куда успел взлететь.

— Я тебе тоже завидовал, когда ты поступил в горуправление, а мне пришлось прозябать на районе. В жизни многое меняется. Когда-нибудь вызовешь меня через секретаршу: товарищ Воронов, срочно зайдите ко мне в приёмную.

— Как знать. Лёня, поляну в номере накроем? У меня с собой.

— Нет, Лёха. В гостинице же есть ресторан. С дороги поужинаем горячим, пропустим по две капли, завтра в бой.

Осведомлённый о задании и намерениях московской группы только в самых общих чертах, он не скрывал скепсиса по поводу проверки завода вычмашин.

— Я его не веду, занимаются товарищи в Советском районе. Предприятие большое, но не самое перспективное в плане срубить палок в отчётности.

Они засели в зале ресторана на первом этаже гостиницы, по случаю понедельника практически пустом. Даже девочки нестрогого поведения не приходили с предложением услуг, и работницам этого сервиса положен выходной, поэтому разговаривали свободно, умолкая только при редком приближении официанта. Леонид заказал себе заливной говяжий язык, салат «Столичный» и котлету по-киевски с картошкой, другие ели примерно то же, Лёха ограничился драниками со сметаной. На шестерых взяли всего одну бутылку водки — чисто символически.

— Почему не перспективное? — уточнил Самвел.

— Мало чего можно украсть. Иногда хватают рабочих, выносящих спирт. Он нужен для протирки контактов. Списывают и тащат. Если 2 литра спирта за раз — уголовное дело. Меньше — административный протокол.

— Радиодетали? — ввернул Леонид. — Я же просил тебя поинтересоваться.

— Мало чего интересного для энтузиастов с паяльником. У нас стругают в основном три вида электроники на коленках: усилители для дома и вокально-инструментальных ансамблей, телевизоры и любительские радиостанции. Транзисторы и микросхемы, предназначенные для ЭВМ, на это не годятся.

— Радиолампы?

— Ценятся мощные для гитарных усилителей. В «Минск-1» лампы маленькие, их 800 штук, я узнавал. Но приходят уже изношенные. Проще спереть с радиозавода, где собирают телевизоры. А так — МЭМЗ, Минский электромеханический завод. С него тянут мощные транзисторы, они нарасхват. В НИИ списывают транзисторы на эксперименты. Поди проверь, сколько сгорело.

Москвичи переглянулись. Если сказанное типично для ОБХСС Белоруссии, то здесь милиция не задумывается вообще о ценности отходов с драгметаллами. Что ещё не делает их соучастниками незаконных операций и не оправдывает участие спецгруппы из управления Каракозова.

По окончании посиделок Алексей спросил:

— Ночевать будешь в гостинице? Или устал от казённой койки и поедешь к нам?

— А как же твоя бабушка?

— В больнице. Грех так говорить, но насколько легче…

— Понимаю. Живу один без бабушки. Мне выделили квартиру рядом с проспектом Вернадского. Занесёт в Москву, можешь на день-два у меня остановиться. Только скажи заранее, у меня сплошь командировки.

— Гнобишь милицию?

— Её, родимую. И, знаешь ли, совсем непростые клиенты. Хорошо, что ты не имеешь отношения к белорусской вычтехнике. Там такое… Даже не представляешь. Ладно, до завтра. Привет супруге.

Конечно, он мог принять предложение, тем паче вредной старухи в квартире нет. Но тогда снова за стол, снова придётся выпить… Нет, потом. Дело важнее.

Глава 11

11.

Минский завод вычислительной техники раскинул корпуса прямо у центральной улицы города — Ленинского проспекта. Понимание, что промышленные производства нужно выносить на окраины, а лучше вообще за границы столь крупного населённого пункта, придёт куда позже. Мрачноватое здание с кубической башенкой наверху соседствовало с таким же, принадлежащем полиграфкомбинату. С другой стороны проспекта, за площадью Якуба Коласа и физкультурным институтом, целый квартал занимал радиозавод, немножко снабжавший население телевизорами, а в основном работавший на армию и промышленность. Спасибо, что ни один из них не имел литейного производства, особо удобряющего воздух. Зато по Ленинскому проспекту бодро катили многочисленные грузовики, доступ в центр им пока не запретили. На крыше основного цеха завода вычтехники, выходившего на площадь, краснели буквы, складывающиеся в лозунг: «Слава советскому народу — народу созидателю». Утром во вторник, пока ещё солнце не пробилось сквозь зимние тучи, эти буквы горели неоном, но неравномерно, часть ламп мигала или вообще перестала светить, отчего жизнеутверждающий лозунг выглядел как-то не слишком убедительно.

Вообще, лозунгов и на проходной, и дальше внутри заводоуправления, и в цехах попадалось множество — в количестве, избыточном даже по меркам СССР. «Тебе, Родина, наш ударный труд». «Задания партии выполним и перевыполним». «Делу Ленина верны». «Слава передовикам социалистического соревнования». Они были совершенно однотипные, ничто не напоминало ни о вычислительной технике, ни о Белоруссии, такие можно вешать от украинского скотного двора до пастбища оленей на Чукотке, от Калининграда до Владивостока. Поэтому нетленные перлы безымянного пропагандистского гения казались особенно фальшивыми и оторванными от реальности.