"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 326

— Айварс, ты допрашивал всех участников дела. Включи Жавнеровича: кто из них виноват? — Леонид, как часто бывало, начал с подколки.

— Сейчас. А ты ходил в детский сад? В младшей группе любимое развлечение было — набрать ложку каши, прицелиться и пстрикнуть в соседа, — он показал способ кашеметания, но пулять ей в Леонида не стал. — Ещё раз об-бзовёшь Жавнеровичем, получишь кашей в глаз.

— Отставить детсад, — пресёк их впадение в младенчество Громов. — Айварс, излагай.

— У нас две противоположные позиции. Вдовья, как бы исходная: Трушкин вымогал, подстраховался на случай нежданчика при передаче денег, кто-то из сообщников мочканул Вершинина. За эту версию говорит многое: вспыльчивый и беспредельный характер нашего гер-роя, подтверждённый факт, что он получил от гаишников курьера и золото, курьера отпустил неожиданно легко, золото хрен знает где, а там много, примерно на 10 или даже на 20 тысяч рублей, не знаю цены чёрного рынка.

— Если пропадёт, оценим по официальной скупочной, — пообещал Громов. — Продолжай.

— У Трушкина два свидетеля защиты, в один голос поющих — поехали, со слов майора, на реализацию взятки. Но эта защита проламывается на раз. Могли быть в сговоре заранее. Или Трушкин, хорошо зная помощников, продумал комбинацию: парни, вот деньги. Делим, бабу отпускаем. Если верить Вершининой, 30 тысяч он уже урвал, да ещё золото присвоил. Кинуть по десятке своим нукерам — не жалко. Я обратил внимание — опера из розыска, не ОБХСС. Не их поле деятельности. Почему не ОБХССников взял на якобы реализацию взятки?

— Всё гладко излагаешь, Айварс, но… Какая-то сверхъестественная наглость. Да, майор — тип ещё тот, клейма ставить негде. Интересно, о чём он думал? ГАИ вопит — мы золото изъяли, начальник УВД в курсе об их эпохальном подвиге, — Громов пожал плечами. — Неужели думал ото всех откупиться, отбрехаться? Зачем столько сразу денег, имел же нормальный доход с ювелирки — больше 10 тысяч в месяц. Если же решил хапнуть и сбежать, какой смысл делиться с операми?

— У него жена и двое детей. Айварс, пиши постановление на обыск. Возьму Карапетяна и навещу их. Конечно, если он замутил такую аферу, ни золота, ни денег в квартире не найдём. Но, как минимум, должны соблюсти формальность. Паспорт изъять. Сидеть ему в любом случае… Но… Вы уверены, что майор — вымогатель?

— Я совсем не уверен, — покачал головой латыш. — Импульсивный, дерзкий, злобный. Не очень умный для такой должности. И, как мне кажется, вполне искренний, когда отрицает вымогательство. Подскочил как ужаленный, когда Пахомов на голубом глазу заявил: в глаза не видел ни золота, ни твоего рапорта о реализации взятки. Даже твоя Курочкина бы так не сыграла. Думал, он двинет полковнику по роже. Спросил потом: почему ты не взял магнитофон — записать разговор с Вершин-ниной? Тот по лбу себя постучал, говорит: очнись, прокурорский, мы в заволжской глуши. У нас на весь УВД один исправный ламповый магнитофон — «Комета-201». Убить им можно, а вот скрыто записать…

— А японский кассетный диктофон Карапетяна мадам Вершинина не включила. Говорит — нажала не ту кнопку. Женщина… Или специально, — Громов ковырнул остывшие останки котлеты. — Зато один из оперов слышал, как она истошно кричала: стреляйте, у него пистолет! Как будто знала, что наша команда — чемпион Прокуратуры СССР по стрельбе в живые мишени. Хорошо, что Лёня сидел в «волге», уж он точно бы не удержался.

— Про вопль я тоже слышал, — подтвердил Айварс. — Он доказывает лишь крайне неприязненное отношение заявительницы к Трушкину. Что естественно и в случае вымогательства, и если она подставила майора.

— Тогда я подведу промежуточный итог, — грустно резюмировал Леонид. — У нас две группы кандидатов в плохиши — Трушкин с парой оперов и неизвестными сообщниками, а также Пахомов, чьи показания совпали с показаниями Клавдии Вершининой. И те, и другие не заслуживают ни малейшего доверия. У всех рыло в пуху, вдова даже не скрывает. Итого. С налёту мы ничего не прояснили. Значит, действуем медленно и систематически, копаем преступную организацию Вершининых. У нас под ружьём обретается целая банда УБХССников, можем опросить и даже вывернуть наизнанку каждого золотых дел мастера. Кто-то наверняка имел дело не только напрямую с Аркадием или его женой, почти наверняка что-то знает о ментовской крыше. Вопрос: кто именно их покрывает, снабжает, налаживает сбыт.

— По одному не ходим, — напомнил Громов. — Особенно ты, безоружный, тебе предстоит сидеть в прокуратуре и собирать стекающиеся сведения. Постоянно докладываем в Москву каждый шаг. Обезврежен только майор. Все остальные продажные из УВД и райотделов, кто причастен к золотому промыслу, почувствуют, что пахнет жареным. Очень хорошо, что нас много. Ежу понятно: за Кострому Москва взялась по-крупному. При необходимости пришлют ещё кого-то. Тем более у нас первый труп. Возможно — не последний. Я беру на себя местную судмедэкспертизу, поприсутствую на вскрытии, постараюсь ускорить процесс. Если почувствую что-то неладное, или просто местный патологоанатом недостаточно подкован, переправлю тело в Москву.

Столь неаппетитная тема не помешала Леониду смести остатки диетических котлет до крошки, он даже вытер хлебушком остатки гарнира с тарелки, жалея, что не взял двойную порцию. В гостиницу, третьесортную и холодную, они вселились заполночь, утром только чай… В общем, организму найдётся на что жаловаться. Им с Айварсом помогает сравнительно молодой возраст, Громову же не стоит подвергать себя лишним испытаниям.

После обеда, не теряя времени, Воронов поехал на квартиру к Трушкину и убедился: жильё ювелирного магната, размахивающего десятками тысяч рублей и килограммами золота, так выглядеть не может. Уехав из Красного Села в областной центр, он стал в очередь на жилье, а пока с супругой и детьми перебивался в двухкомнатной на 2-м этаже длинного 2-этажного дома барачного типа, удобства во дворе, во второй комнате — родители жены, сами вчетвером в клетухе о 14 квадратных метрах… Жена арестанта с красными выплаканными глазами, о задержании благоверного уведомлённая ещё вчера, сидела в декрете с младшим. Безропотно отдала паспорт мужа. В ответ на протокольную фразу «прошу выдать деньги и материальные ценности, добытые преступным путём» сначала захлопала ресницами, потом достала из комода картонную коробку с 20 рублями — трёшками и единичками, а также мелочью.

— Всё, что осталось с зарплаты Глеба…

Леонид даже колупаться в ящиках не стал. Вписал в протокол обыска только изъятый паспорт, вытащил из папки бланк протокола наложения ареста на имущество… и сунул обратно, чёркнув в нём «подлежащего аресту имущества не обнаружено». В качестве понятых дал расписаться (да простит сей грех благочестивый Айварс) родителям бедной женщины.

— Если бы ты в этой конуре начал на полном серьёзе искать золото, я бы очень долго ржал, — сообщил УБХССник, сопровождавший Леонида на «обыске». — Понятно, и в таких нищенских квартирах встречаются тайники. Но больше похоже, что две семьи живут только на майорский оклад плюс звание, на шестерых — не разгуляешься.

— Или этот хитрец откладывал на потом, чтоб уволиться из милиции и зажить всласть.

— Ну, ты даёшь! — рассмеялся опер. — Видел его? Не кавказец, но «гарачы кров». Такие годами не ждут. Незаконное лишение свободы — пыль, многие опера грешат. Этот просто попался. Боюсь, мы не там копаем, прокурорский брат.

— Завтра Громов выдаст новые лопаты и новые задания. Будем трясти ювелиров. Тебе понравится. Из каждого можно вытрясти лет на 5–10 по любимой вашим братом статье — нарушение правил валютных операций. А поскольку здесь целая сеть, оправдано, что УБХСС Союза в деле.

Итоги дня подвели в гостинице. Поквартирный обход и днём и вечером не дал ничего.

— Отрицательный результат — тоже результат, — похвалил своих Карапетян. — Зато мы точно знаем, что до 23−00 Вершинин не висел на липе как яблоко на груше. Мимо прошли десятки жильцов квартала, кто-то точно заметил бы. Я допросил очевидца, обнаружившего тело сегодня утром. Ещё 8 не было, темно как ночью.