Позывной "Ноль" (СИ), стр. 27

Кай ругается сквозь намотанные на лицо шарфы, выскакивает наружу и рывком вскидывает тяжелый капот. Он буквально утыкается головой внутрь, застревая в моторном отсеке. Освещая себе фонариком, он сдергивает громоздкие перчатки — в них тонкие провода не нащупать. Его руки мгновенно замерзают на сильном морозе, пальцы синеют, но он упорно шарит ими по ледяному мотору. Инструментов у нас нет, приходится действовать голыми руками.

— Попробуй сейчас! — кричит он мне из-под капота, не разгибая спины.

Я запрыгиваю на водительское сиденье и захлопываю дверь, отсекая яростный холод. «Ну же, давай, не подведи», — шепчу я, сжимая пальцами холодный пластик ключа и резко кручу его до упора. Стартер выдает металлический скрежет. Секунда, вторая… Сердце замирает…

Глава 34. Морган

За ружьем стоит сама Саманта Джонсон, седая старуха в камуфляжных штанах и плотном свитере. Ее глаза совершенно трезвые, в них светится недюжий ум и жизненный опыт.

— Говори, что хотел сказать и убирайся отсюда! Здесь тебе не рады!

— Саманта, выслушай и я уйду. Уже давно я получил задание, найти тебя, а когда не нашел, то командование поставило новую цель — следить за твоей семьей. Когда пришло время, я должен был доставить твою внучку, Кристину в Штаб. Как мне говорили, она нужна была для того, чтобы ты сотрудничала с властями. Предупреждала своевременно об опасности, дала бы возможность правительству позаботиться о гражданских. У меня была цель, спасти как можно больше людей! Но в последнем эфире я узнал… Саманта, они хотят тебя выманить из Ковчега, выгнать жителей и заселить сюда богатую элиту! Не позволяй им!

Саманта рассмеялась, опуская ствол.

— Ох! Дорогой мой Максимилиан! Неужели кто-то из твоих шефов решил, что я такая дура! Столько сил и лет ушло на то, чтобы выжить и построить это убежище! Да я ни за что не отдам Ковчег, ни ради внучки, ни ради дочки, ни ради кого-то еще!

Голос Саманты доносится словно сквозь толщу воды. Я слышу ее, но слова доходят как будто с запозданием.

— Откуда… ты… знаешь?

— Не утруждай себя болтовнёй! Я много знаю. Хорошо знала твоего отца! Это его направили на мое устранение! Годами он висел у меня на хвосте, убирал моих спонсоров, запугал мою ученую группу. Потом пропал, я не причем и не знаю куда. Я и мать твою знала хорошо. Ты рискнул и явился ко мне, я отплачу тебе тем же, раскрою секрет. Хелена была дочерью моего соратника, такого же ученого, как и я, она была рычагом давления, до жути боялась Лестера Моргана, скорее всего, вышла замуж, чтобы спасти своего отца из лап этой ищейки! Когда Марк Стоун, твой дед, неожиданно погиб в автокатастрофе, Хелена исчезла… Я думаю, Лестер от нее избавился, она точно не бросала семью и не сбегала. Сам Лестер хвастался много раз, что уж если он избавился от родной жены, да еще и не простой девушки, а дочери ученого с мировым именем, то и меня он прихлопнет без проблем. Я любила Хелену как дочь, она часто помогала отцу в лаборатории, тихая, нежная, как цветок в этом жестоком мире. В ее память я тебе открыла эту тайну.

Я чувствую только медленное оцепенение, смысл слов не доходит до сознания, в глазах темнеет. Пространство вокруг сужается, будто я смотрю на Саманту чрез длинную, узкую трубу — проклятое туннельное зрение. Края заливает чернота, оставляя лишь крошечное пятно света впереди. Я стою из последних сил, цепляясь за ускользающее сознание. Сейчас я отключусь, но у меня нет на это права! Надо закончить разговор, доделать дела, выполнить миссию. И главное — она. Кто позаботится о Кристине? Идет обратный отчёт, часы тикают, надо успеть спасти ее! «Не время, солдат, падать в обмороки и лишаться чувств, как нежная девица»! — отдаю приказ организму.

— Саманта… Кристина… я ее… она в укрытие… там не безопасно… забери ее к себе, спаси. Я еду в Штаб… запутаю следы… привезу к тебе девушку, открой для нее двери…

С трудом протягиваю руку к спасительному металлическому поручню, чтобы удержать равновесие, но пальцы одеревенели, они просто скользят по гладкой поверхности, не в силах сжаться, кровь струей бежит из раны. Сознание путается. Я стою не способный двинуться, но тут ноги окончательно подкашиваются. Мое тело рушится вниз. Глухой удар. Я чувствую, как щека плотно прижимается к шероховатому полу ковчега.

— Хорошо, солдат, я впущу, приму и поделюсь всем, что у меня есть, но только при одном условии, ты не приведешь сюда армию! Мои двери открыты для всех желающих! Бесплатно, кстати!

И в этот миг схлопывается последнее пятно света. Вокруг воцаряется абсолютная пустота.

Глава 35. Кристина

Кай хрипит от боли, его задеревеневшие пальцы почти теряют чувствительность. Он упрямо цепляет ногтем заклинившую клемму, сдирает ледяную корку, с силой вжимает провод обратно до щелчка и чистит контакт прямо о свою куртку. Без единого ключа, на чистом упрямстве, он пытается устранить неисправность.

— Давай сейчас, — опять кричит он мне, выглядывая из-под капота. Зажмурившись, я резко кручу ключ, опять этот скрежет… И вдруг под капотом что-то чихает, выплевывая струю дыма, и мотор взрывается ровным спасительным гулом. Панель приборов вспыхивает десятками огоньков. Мы завелись! Я вижу сквозь стекло, как Кай устало опирается руками на крыло Кайена, его плечи облегченно опускаются. В салоне начинает тянуть первым теплом. Мы живы! Мы сможем ехать! Скоро этот кошмар закончится! — Похоже, от вибрации или от холода отошел один из контактов на датчике подачи топлива, закоротило предохранитель. Поломка мелкая. Давай поменяемся местами и поедем отогреваться. Мы стоим перед машиной в тусклом свете фар, посреди мертвой тишины вулканической зимы. Как вдруг из черных, замерзших кустов у обочины раздался сухой треск. Внутри у меня все леденеет. Это не ветер. В этом гробовом безмолвии что-то дышит. Звук утробный, от которого волоски на теле встали дыбом. Темнота впереди начинает шевелиться, и из нее выходит уродливый силуэт.

Глава 36. Морган

Я открываю глаза. Чернота отступает медленно, оставляя после себя давящую боль в висках. Первое, что я осознаю — мне тепло. Тот леденящий холод исчез. Я больше не лежу на жестком металлическом полу Ковчега. Под спиной что-то мягкое, похожее на медицинскую кушетку. Пытаюсь пошевелиться и понимаю, что на мне совершенно другая одежда. Моя промерзшая куртка и порванная кофта исчезли. Вместо них — чистая, сухая футболка из плотной ткани. Осторожно прикасаюсь к ране на плече. Рану больше не жжет невыносимой болью. Под пальцами чувствуется повязка, а сквозь нее угадываются медицинские швы. Кровь наконец-то остановилась. Рана на предплечье тоже перевязана и обработана. Они сделали это все пока я был в беспамятстве. Оказывали помощь, разрезали старую одежду, промывали и зашивали рану, спасли мою жизнь — а я не чувствовал ничего. Был так глубоко за чертой, что для меня этого времени не существовало. Но я жив. Сердце бьется ровно, пусть в теле еще дикая слабость. А значит, миссия продолжается. Перед тем как я отключился, Саманта пообещала принять в убежище Кристину! Осталось запутать Штаб, сбить их со следа, и привезти девчонку сюда, к ее бабке! Ради нее, ради своей любимой, я заставляю себя подняться. Поворачивая голову, пытаюсь осмотреться, чтобы понять, где именно в глубинах Ковчега я нахожусь.

Заставляю себя сесть. Голова взрывается изнутри тысячей осколков, а перед глазами плывут мутные круги. С трудом опускаю ноги на пол. Ступни кажутся чужими, ватными, они едва держат вес тела. С моим ростом под два метра и центнером мышц эта внезапная слабость ощущается унизительно. Настоящий неповоротливый, раненый медведь.

— Наконец-то проснулся! А то я уж подумала, что ты весь апокалипсис собрался тут валяться. — слышу я голос Саманты за спиной. Как приятно находится с ней рядом! Чудесная бабулька, и такая гостеприимная! — Ты два дня тут уже прохлаждаешься!