Тень (СИ), стр. 48

Она идёт в ванну, пытаясь у зеркала пригладить растрёпанные волосы.

— Расчешись! — говорит ей расчёска голосом матери.

Она вздрагивает и вертит головой. В ванне никого. Аккуратно берёт расческу, словно та её сейчас укусит, и причёсывает волосы.

— Наведи порядок! — кричит из угла швабра голосом отца.

— Пап, ты здесь? — звонким голоском спрашивает Була.

Она бросает взгляд на швабру, но не решается к ней прикоснуться. Потом на дверь и на унитаз. Всё-таки решается сесть на него, но унитаз под её задницей басит отцовским голосом:

— Не забудь за собой прибрать! — Она подпрыгивает и, забыв натянуть шорты, вылетает из ванны.

— Па-ап, ты дома? — Она подтягивает шорты, обходит квартиру и заглядывает под кровать. Естественно, отца там нет.

Она ищет наок и уже хочет надеть его на голову, когда он говорит ей голосом матери:

— Хорошо учись!

Була визжит, швыряет его на пол и бросается к входной двери, но не может её открыть.

Она забегает в ванну и запирается. Прислушивается к звукам снаружи.

Я наблюдаю за ней, сидя на крышке унитаза:

— Була, ты знаешь, что надо слушаться родителей?

Она с распахнутыми глазами, так и не отпустив дверную ручку, медленно разворачивается ко мне лицом.

— Я сошла с ума? Я буду слушаться, честно, только пусть они больше со мной не разговаривают, ладно? — сбивчиво тараторит она, её взгляд мечется между унитазом и шваброй. — Я стану очень-очень послушной, правда. Ну, я пойду…

Она дёргает ручку, но теперь и дверь ванной не поддаётся. Она вжимается в неё спиной.

— Ну и что ты перепугалась? Разве я такая страшная?

— Вовсе нет, вы что! — Она таращится на мою грудь. — И лифчик у вас отличный, и эти цветные лохмотья… Ой, простите, полоски!

Я проверяю раковины на груди.

А что, хорошо же вышло?

Поглаживаю ленты фиолетовых и нежно-зелёных водорослей.

Ну какие же это лохмотья?

— Так, ты меня не сбивай. В общем, считай, что я добрая фея.

— Точно добрая? — Була недоверчиво щурится.

— Ага. Так вот, ты родителей слушайся, учись хорошо, но знаешь… парень у тебя нормальный. Подумаешь, чёлка голубая…

Меня резко выбрасывает из ванны. Була пропадает, а я под оглушающий звон в ушах возвращаюсь в кабинет Иллайи.

— Да как можно превратить сновидение в какой-то фарс? Простейшая заявка! Простейшая! — Из его рта вырывается пламя.

— Ну что теперь-то не так?

— Ты должна ткать материю сна из нитей человеческого подсознания, а не нырять в каждый сон с головой и менять под себя реальность. Ты — режиссёр, а лезешь в актёры первого плана!

— Ну она же сказала, что будет слушаться? — с надеждой спрашиваю я. — Я же выполнила заявку?

— Если бы меня не оказалось рядом, ты бы могла навсегда застрять в этом сне!

Я представляю, что пришлось бы до скончания времён сидеть на унитазе, и ёжусь. Иллайя продолжает меня распекать:

— Ты хоть можешь вообразить в своей белобрысой головке, сколько людей на Вуре? Если ты застрянешь во сне одного из них, чтобы найти тебя, могут потребоваться сотни и даже тысячи циклов. Да человек умрёт раньше, чем тебя найдут! Или ты думаешь, мне нечем заняться, кроме того, как разыскивать в мире сновидений непутёвую ученицу?! — Он тычет в стол, намекая на количество заявок, и тушит рукавом пару вспыхнувших пергаментов.

Я вздыхаю.

— Я не специально. Оно само.

— Что само? — Из его рта больше не рвётся пламя. От него остался лишь едкий запах дыма в кабинете.

— Ну, сначала всё идёт нормально, а потом меня туда будто затягивает, — пытаюсь объяснить я то, что со мной происходит. — Не помогает мне никакая концентрация!

— Затягивает? — Хмурится Иллайя. — Неужели ты…

— Что я? — В этом его «ты» звучит как-то много всего несказанного.

— Ничего, — обрубает он. — Продолжим тренировки!

Крапинка раздувается. Я ловлю её и приглаживаю шипы к скользкой коже, пытаясь успокоить.

Да уж, «тренировки» Иллайи мне тоже не внушают доверия. И вообще, он какой-то странный и явно что-то от меня скрывает.

Глава 14. Аннэт

Вур, материк Грантер

Небо хмурое, как и моё лицо. Сквозь тучи не видно первых лучей оранги, и тень до сих пор не ушла с улиц Серны.

Огни Орана давно остались за спиной, до дома идти всего пару кварталов, но я как могу растягиваю это расстояние. Прогуливаюсь по Серне, как гости республики прогуливаются по Зилану. Разница в том, что вместо архитектурных шедевров и висячих садов вокруг однообразные бетонные стены, а я не получаю ни малейшего удовольствия от прогулки.

Теперь я прихожу в бар задолго до своей смены, и ухожу, когда каждая трещина на барной стойке блестит, а в зале нет ни одного посетителя. Крепыш перед уходом подозрительно косился то на меня, то на часы. Проблема в том, что моя квартирка из островка безопасности превратилась в каракротов дом страданий.

И кто заставлял тебя тащить в неё эти «страдания»?

Я пинаю в сторону робота-уборщика пролетающий около моей ноги мусорный пакет.

— Да, дружище, — я пытаюсь заглянуть в светящиеся глаза на дисплее, — кому-то надо приводить этот мир в порядок.

Я легонько хлопаю эту громадину по корпусу, отчего она ускоряется и уползает в другом направлении.

— Эй, ты кое-что забыл!

Но роботу до моего пакета, как жителям островов до песчаных бурь в республиках. Я вздыхаю:

— Опять всё самой… — Я поднимаю пакет и швыряю в ближайшую мусорку.

Сколько мы будем оттягивать неизбежное?

Иди домой. Этот мешок с терронго всё равно ещё спит.

Мит, что необычно, пока не особо много нарыл на моего нового соседа. Его зовут Дэовур, и он приехал в Ангрэм вместе с женой, чтобы поучаствовать в новом проекте «Виттала». Жена погибла в той аварии, а сам он какой-то известный учёный… Точнее, был учёным. Сейчас-то единственное, что он изучает, — мой потолок да этикетки от прауэра.

И кто же, интересно, таскает ему этот прауэр?

Я достаю из кармана жвачку и закидываю в рот парочку пластинок. Если бы я не таскала ему прауэр, он бы уже ушёл.

Именно это нам и нужно!

Он уже уходил… Я слишком хорошо помню то утро. Сначала я просто разревелась до размазанных соплей, а потом металась по квартире, представляя его изуродованное тело, которое найдут в какой-нибудь подворотне Серны и обязательно покажут в следующем выпуске новостей.

Я не выдержала и побежала искать. Пятно светлых волос заметила спустя час в соседнем переулке. Еле дотащила до квартиры его, пьяного, но на удивление целого. Мы несколько раз падали по пути, отчего на моём любимом костюме появился уродливый шов, а на коленке до сих пор краснеет ссадина. Хорошо, ткань чулок от униформы в баре тёмная и непрозрачная, а то меня бы уже выперли с работы. Теперь каждое утро из бара я возвращаюсь с бутылкой прауэра.

Ничего не напоминает?

Я надуваю пузырь, пока он не поднимается выше кончика носа. Он с треском лопается. Лучше уж прауэр принесу я, всё равно ведь достанет…

Услышав неподалёку мужские вопли и грохот, я ускоряю шаг и сворачиваю в первый же проулок. Похоже, опять драка. Скоро там будут кирсаны, а я не хочу весь свет провести на допросах.

Мои мысли прерывает слабенький электрический разряд. До сих пор не могу привыкнуть к тому, как после вживления чипа и перехода на мысленные команды, ощущаются вызовы. Будто кто-то врывается в мои мысли и скребёт мозг изнутри черепной коробки. Зуд усиливается.

И кого принесло в такую рань?

Сразу после этой мысли всплывает образ брата Пауля. Седые волосы и щетина, серьёзные тёмные глаза.

У меня на пояснице выступает пот. Отклонить вызов или вообще поставить блок до наступления света?

Ещё скажи ему, что он не туда попал.

Летучую мышь тебе на плечи, отвечай, пока он не прислал кого-нибудь к нам домой!