Тень (СИ), стр. 10

Пять сотен, неплохо.

Пока я забираю стакан и протираю стол толстяка, Крепыш нависает над парочкой любителей поспать под градусом. Лысый нервно моргает и пытается выдавить из себя членораздельные звуки, но все переговоры, которые когда-либо вёл Крепыш, заканчивались одинаково. Вот и в этот раз он хватает за шкирки и волочит к выходу два барахтающихся тела. Орёт музыка, но я слышу шум падающих тел и крики. Дверь захлопывается.

Полируя тряпкой очередной бокал, я замечаю странного персонажа. Он сидит в дальнем углу бара. Новая мода, что ли, зачем так много геля на волосах и что за цвет? Ладно ещё привычный зелёный или фиолетовый, но красный? Кто в здравом уме захочет краситься в цвет кирсанов… Чем дольше я на него смотрю, тем яснее, что он не вписывается в окружающую обстановку, как бутылка коллекционного злиттера в пункт выдачи питания где-нибудь на окраине Ангрэма. Слишком правильный профиль, слишком прямая спина, в нём всё как-то слишком. Как говорила моя бабуля, «чувствуется порода».

Чего стоят длинные волосы, какие сейчас носят только радикалы или нюхачи. Нюхач? Но чтобы достать «пыль» — наночастицы для защиты органов дыхания, — нужно столько уникойнов, что хватит на покупку этого бара, а может, в придачу и парочки соседних. К тому же вдыхать её придётся каждые несколько месяцев. Да и что мог забыть «чистенький» из Бэлта в нашей дыре? Такие заглядывают только в правобережную часть Орана.

Но что-то не сходится. Если радикал, то где его защитная маска? Радикалы против чипирования, значит, и новой модели наока с защитным полем у одного из них быть не может, а желающих подышать «свежим» воздухом и снять маску на улице в республиках давно нет. Это как прогуляться голышом. Хотя… По пьяни мог и уронить на пол, но наок… Вроде и простой, без лишних украшательств, похожий на наоки прошлого поколения, которые работали через голосовые команды, но слишком тонкий для радикала. При этом тёмная одежда. Хм.

О, подземные глубины! Даже если он из Бэлта, надо быть баганутым на всю голову, чтобы нарядиться в белое в наших краях.

Я киваю своим мыслям. Совсем не помню, как он вошёл. Наверное, как раз во время наплыва гостей, когда не было времени даже на спринт до туалета и мне на помощь с кухни пришёл Дэн.

Пока я привожу в порядок ещё пару столиков, «цветной» продолжает неподвижно сидеть в полном одиночестве. В той части зала ещё с прошлого цикла барахлит подсветка, так что отсюда можно лишь догадываться, что у него в стакане. Ставлю на то, что либо жижа, либо злиттер. Если второе, непонятно, почему его ещё не окружили проноранки? Или он их всех уже отшил? Интересно.

Ну что ж, посмотрим поближе, что ты за зверь такой. Я поправляю волосы, втягиваю живот и иду к красноголовому, но по мере приближения начинаю забывать, зачем шла. Теперь я вижу не только профиль: на виске кровоподтёк, однотонный чёрный костюм порван на рукаве так, что виден рельефный бицепс. Спортсмен? Попал в драку? На скуле то ли ссадина, то ли грязь. Но самое жуткое — глаза старца на молодом лице. Их будто коснулась сама смерть, покрыв сединой концы и без того светлых волосков на бровях и ресницах. Он гипнотизирует стену стеклянным взглядом, зрачок расширен, и кажется, что его глаза чёрные, как у злого духа. Меня он не замечает.

Вот и сваливай подальше, пока не поздно!

А если он убил кого-то и припёрся сюда отметить? Может, и на волосах не краска?

В нашем баре сидит какой-то беглый маньяк, и всем плевать. Куда смотрели Крепыш и Дэн?

Тупые идиоты!

Ещё кирсанов тут не хватало. Но цветной шевелюрой у нас никого не удивишь — свобода самовыражения всё-таки. Разбитые физиономии у мужиков в баре тоже не редкость. Дэн не стал бы лезть к посетителям, если они не нарушают порядок и платят по счетам, — себе дороже. А Крепышу плевать, даже если сюда стекутся все помои Ангрэма, лишь бы они соблюдали правила и воняли не сильнее, чем он сам. Да что говорить? Пока не подошла, сама не заметила ничего странного.

— Прошу прощения, вы не ранены?

Что за бред ты несёшь? Сваливай-сваливай-сваливай!

Надо просто уйти и не искать приключения на свою задницу, но мой язык зачем-то снова шевелится:

— Я могу вам чем-то помочь?

Просто заткнись, Аннэт! Заткнись и сваливай!

Он не реагирует, а я стою, наклонившись, с фальшивой улыбкой.

Сожри тебя каракрот! Ещё можно сделать ноги.

Тут эти прекрасные и ужасные глаза наконец медленно фокусируются на мне. По коже бегут мурашки, и я запоздало осознаю, что мочевой пузырь, кажется, переполнен. Тихий, какой-то механический, голос произносит:

— Нет.

Он залпом опустошает стакан, резким движением возвращает его на стол и снова таращится на стену, а я оборачиваюсь и проверяю, не появилось ли там что-то новое за прошедшие пять минут. Но нет, всё та же обшарпанная стена.

Может, это не человек, а какой-то новый вид киборгов?

Летучую мышь тебе на плечи, что за чушь!

Хотя… Я замечала похожий взгляд раньше: у брата Давида, который несколько циклов сидел на псиле. Он завязал, но словно больше не способен испытать ни одного человеческого чувства: я ни разу не видела его смеющимся или злым; он равнодушен к физической боли и никогда не вспоминает о прошлой жизни. Но в братстве находится место даже людям без прошлого. В нём и такие, как брат Давид, обретают смысл.

Могу ли я привести в братство этого человека? Если он из Бэлта, его уже наверняка ищут кирсаны. Привлекать к себе их внимание может быть слишком опасно. Нельзя поднимать шум. С другой стороны, если всё так, он может быть очень полезен. К тому же наш кровавый гость пришёл сюда, и пока никто, кроме меня, не обратил на него внимания, может, сам Владыка прислал его?

— Эй, мадама! Налей-ка нам ещё вашего мерзкого пойла! — гремит кто-то из шумной компании в другом конце зала.

Я забираю пустой стакан и иду за очередной бутылкой депры, чтобы поскорее успокоить этот сброд и не привлекать внимания к незнакомцу.

По пути уворачиваюсь от шлепка по заднице, но тут же налетаю на угол стола.

Вот каракрот!

Я еле сдерживаюсь, чтобы не схватиться за ушибленное место. Бедро ноет так, что я отчетливо представляю наливающуюся гематому, а то и трещину на бедренной кости.

Всего лишь синяк, прекрати накручивать себя по пустякам.

Всё эта дурацкая униформа. В ней я похожа на одну из проноранок. В окне бара отражается моя копия. На ней короткие шорты, плавно переходящие в чёрные чулки с кислотными полосками по бокам, ещё более короткий топ, который всё время хочется натянуть до пупа, но тогда грудь окажется у всех на виду. Единственный нормальный предмет одежды — безразмерная куртка, которую не испортить даже розовыми лацканами и капюшоном. Ну и, конечно, мои любимые салатовые кроссовки, они даже в блёклом отражении кажутся яркими.

Следующие часы тянутся, как старая безвкусная жвачка, но я успела узнать у Дэна, что незнакомец в углу был немногословен. Сказал ему: «Злиттер» — и, не смотря на цену, приложил палец к сканеру.

Посетители один за другим выплывают из бара: кто в одиночку, кто в обнимку с проноранкой, а кто менее удачливый — в объятиях Крепыша. Красноголовый же продолжает сидеть неподвижно. Может, просто заснул с открытыми глазами?

Бр-р-р. Тебе лучше держаться от него подальше.

Когда музыка в клубе затихает, а парни с кухни уже ушли отсыпаться, остаемся только мы с Крепышом и два посетителя, включая красноголового. Вижу, что Крепыш теряет терпение и уже готов вышвырнуть их отсюда, но я убеждаю его, что справлюсь с ними сама. Тем более ни один, ни другой не выглядят буйными. Второй на вид — обычный рабочий из Серны, топящий в депре свои надежды на счастливое завтра. По моим расчётам через полчаса он отправится домой переодеться в форму, а дальше — на ненавистную фабрику, ну или просто сбросится с моста. В другой раз, возможно, я бы выбрала именно его, но сюда забрёл этот треклятый «маньяк»… Слишком загадочный, чтобы не обратить на него внимания, слишком красивый, чтобы забыть про него, и слишком потерянный, чтобы не рискнуть ему помочь. Остаётся надеяться, что он не конченый психопат и я переживу наше знакомство.