Двадцать два несчастья 14 (СИ), стр. 21

И в это время появилась Таисия…

Глава 9

Сияющая и счастливая Таисия Милославская шла через зал, а ведущий сразу объявил всем, что вот, дескать, появилась именинница. Гости подходили к ней, поздравляли, целовашечки-обнимашечки, она царила в самом центре этого общества, которое просто обожало ее в ответ — по крайней мере, в эту минуту.

Наконец она подошла к нашему столику, и мои сотрапезники начали вставать, поздравлять ее с днем рождения и по очереди вручать подарки. Дарили, насколько я понял, все банальное: какие-то драгоценности, посуду, антиквариат. Например, светская львица Изольда преподнесла сумочку «Эрмес». Не удивлюсь, если передарила чужой подарок, и эта сумочка сменила уже не одну хозяйку.

Я глядел на все это и вспоминал давнюю свою примету: чем дороже вещь, которую человек дарит или носит напоказ, тем меньше он в себе уверен.

Когда очередь дошла до меня, за столом мгновенно стало тихо и все с интересом уставились на меня, пытаясь угадать, что же я презентую и насколько сильно сейчас опозорюсь. Во всяком случае, в глазах зеленопиджачного Гоши Гималайского явно плескалось предвкушение моего фиаско.

— Таисия Георгиевна, я очень рад, что жизнь так повернулась и мы с вами поработали вместе, — сказал я. — Надеюсь, результат получился хороший. Спасибо вам за то, что дали мне возможность поговорить с людьми и сказать им все, что я хотел, и за то, что поверили в меня. А в день рождения я желаю вам оставаться и дальше такой же милой, прелестной женщиной, такой же доброй и чуткой, сумевшей сохранить эти качества в нашем непростом мире. Здоровья вам, и пусть все ваши мечты сбываются. Подарок у меня для вас тоже есть, небольшой.

Решив подарить книгу наедине, чтобы не давать повода для насмешек местному серпентарию, я вытащил конверт из рюкзака и сказал:

— Это путевка. Но не простая путевка. Десять дней в моем санатории, который располагается в марийском лесу и называется «Лесная сказка». Там своя минеральная вода, тишина и снег до горизонта, а рядом — священная марийская роща. Обещать ничего не буду, я этого вообще не люблю, но силы там возвращаются, причем надолго — проверено на людях, которым приходилось куда тяжелее, чем нам с вами. Даты в сертификате нет, он бессрочный: позвоните, когда соберетесь, согласуем день — и гостевой номер для вас найдется.

За столом ахнули: такого подарка от скромного докторишки с периферии тут явно не ожидали. Тем более что нынче в светском обществе ЗОЖничать было дико модно. Таисия с радостью приняла конверт, с довольным видом чмокнула меня, поблагодарила и упорхнула к соседнему столику, потому что дальше пришла очередь других гостей.

А за нашим столом повисла неловкая тишина. Наконец светская львица Изольда подняла голову и тихо спросила, но так, что услышали, конечно, все:

— Так у тебя свой санаторий, Сергей? А что же ты говорил, что простой врач и аспирант?

И тут настал мой звездный час. Я ей улыбнулся и сказал:

— Не люблю хвастаться. Но, раз уж вы спросили, скажу, что в нашем санатории мы занимаемся вопросами старения. Тем самым антиэйджем, о котором кричит вся реклама. Обещаний мы не даем и чудес не продаем, зато каждую методику проверяем по анализам и объективным показателям. А в аспирантуру я пошел затем, чтобы за этой работой стояла наука, а не мода. Так что, если захотите когда-нибудь всерьез заняться своим организмом, приезжайте. Только сначала забронируйте место, потому что желающих уже больше, чем коек.

Насчет последнего я не соврал. Из-за бешеного пиара, устроенного Элен и Алисой, очередь выстроилась уже до лета.

— Спасибо! Я понимаю, — сказала Изольда, и тут глаза ее озорно блеснули. — Но поближе познакомиться мы всегда можем.

Я не стал ей ничего отвечать, только усмехнулся, кивнул и посоветовал:

— И все же обязательно попробуйте вон то мясо. После определенного возраста белок нужен каждый день, это даже не обсуждается: мясо, рыба, яйца, творог — что больше нравится. Вот с этого мяса и начните.

Изольда рассмеялась, показав белые зубы, и подтянула к себе блюдо.

И тут зеленопиджачный Гималайский, который после моего диагноза сидел непривычно тихо, вдруг подался вперед и заговорил по-деловому, почти уважительно:

— Сергей Николаевич, а ведь я к вам присмотрелся. Признаю: погорячился. И вы погорячились, и я, с кем не бывает на застолье. А теперь давайте по делу, пока Таечка ходит по гостям. История у вас — готовый федеральный формат. Доктор из народа: поднялся со дна, лечит целую деревню, разоблачает фальшивых академиков, теперь вот санаторий с антиэйджем в Марий Эл. Я такие истории упаковывал десятками. Студия, эфиры, документальный цикл, а под все это — линейка продуктов под вашим именем: добавки, вода, оздоровительные курсы по подписке. Год работы — и вы бренд национального масштаба. Деньги приведу я, от вас нужны только лицо и биография.

Стол притих. Блогер с хвостиком аж привстал, чтобы не пропустить ни слова.

— Нет, — сказал я.

— Вы не дослушали, Сергей Николаевич. По цифрам это…

— Нет — законченное предложение, Гоша, — сказал я, вспомнив эфир у Таисии. — Точка в нем уже стоит.

Изольда поперхнулась морсом. Гоша несколько мгновений смотрел на меня, наливаясь знакомой по ученому совету багровой краснотой.

— Ну смотри, доктор, — процедил он, забыв про «вы». — В этом городе мне не отказывают дважды. Здоровья тебе. Оно тебе пригодится.

Он рывком подтянул к себе блюдо с бараньими ребрышками, навалил целую гору и принялся зло и торопливо есть, ни на кого не глядя. И в этот момент вдруг замер, выронил вилку, судорожно хватанул ртом воздух — раз, другой — и повалился на пол вместе со стулом.

Анафилаксия? Инфаркт? Подавился? Версии мелькнули и погасли, потому что гадать, имея то, что есть у меня, — непозволительная роскошь. Уже двигаясь к нему через чужие спины, я развернул диагностику.

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 36,6 C, ЧСС не определяется, АД не определяется, ЧДД 2.

Обнаружены аномалии:

— Фибрилляция желудочков. Эффективное кровообращение отсутствует.

— Острая гипоксия головного мозга.

Динамика (сравнение с предыдущей диагностикой, интервал 1 час):

— Ритм сердца: единичные перебои → фибрилляция желудочков.

Прогноз: без немедленной реанимации — гибель в течение четырех-шести минут.

Клиническая смерть. Та самая изношенная выпивкой мышца, которую я увидел час назад, не выдержала и сорвалась в фибрилляцию: сердце не остановилось, оно дрожало, как желе, не качая ни капли крови. И у меня только четыре минуты, чтобы что-то успеть сделать. Не больше. Пять-шесть — это уже необратимые повреждения мозга.

Гималайский синел на глазах. И тут жизнь показала, кто есть кто. Все эти крутые и дорогие люди мгновенно превратились в беспомощную толпу и испуганно жались к стенкам. Блогер принялся снимать на телефон, а какая-то певичка, которая до этого исполняла на сцене непонятную песенку, вообще завизжала в истерике. Никто не знал, что делать, и перед лицом настоящей смерти они все спасовали.

Я же знал — и что делать, и, в отличие от любого врача на планете, что именно происходит под этой рыжей бородой.

— Вы, в синем! — ткнул я пальцем в ближайшего вменяемого на вид мужчину. — Звоните в скорую, скажите: остановка сердца, реанимация идет. Включите громкую связь и не отходите. Вы — к администратору: узнайте, есть ли в заведении дефибриллятор. Остальным отойти назад!

Растолкав гостей, я перевернул Гошу на спину и, уже зная ответ, все равно прогнал руками обязательный минимум: рот чистый, инородного тела нет, нормального дыхания нет, сонная артерия молчит. Учитывая, сколько народу сейчас вело запись, спектакль был необходим.

Дефибриллятора в заведении, разумеется, не нашлось. А фибрилляцию снимает только разряд, все, что могу я, — это гонять кровь к мозгу вручную и не дать коре умереть до приезда скорой.