Двадцать два несчастья 14 (СИ), стр. 20

Когда Гоша Гималайский выдал очередную дурацкую остроту, Артем неожиданно сказал:

— Зря вы так говорите, Гоша. Между прочим, Сергей пользуется большим спросом в Казани.

— О, так он еще и из Казани, — гоготнул блогер. — Периферия рулит!

— Я бы не сказал, что Казань такая прям уж периферия, — обиженно поджал губы Артем и вновь заступился за меня: — Хоть Сергей лишь врач и аспирант, но он там далеко не самый простой человек, уж поверьте мне.

Все недоуменно переглянулись. Артема за столом явно знали и уважали. Я тоже удивился: там, в Казани, он не производил впечатления человека, который поймал удачу за хвост, а тут прям все к нему прислушиваются. Может, он нашел свое место на звездном Олимпе в столице? Получается, что так.

Мой сосед справа, тот самый чопорный, вскоре поднялся и ушел курить, и Артем, обогнув стол, без спроса опустился на его стул.

— Не ожидал вас здесь встретить, Сергей, — вполголоса сказал он. — Москва, выходит, город тесный.

— Теснее Казани, — согласился я. — А вы тут каким ветром, Артем? В прошлый раз мы виделись при других обстоятельствах.

— При других. — Он повертел в пальцах чайную ложечку и аккуратно вернул ее на место. — Я теперь тексты пишу. Песенные. Двум артистам из Гошиной обоймы, между прочим, тоже я писал, поэтому меня здесь терпят и даже сажают за этот стол. С большой поэзией у меня не сложилось, зато с куплетами очень даже. Как ни крути, а получилось так благодаря вам. А то так и торчал бы в Казани.

Старой неприязни в нем я не услышал совсем.

— Тогда просветите меня, — попросил я. — Я тут не знаю никого, а публика, чувствую, непростая.

— Публика первой лиги, — подтвердил Артем и, не поворачивая головы, повел глазами по залу. — Вон те двое у колонны, с одинаковыми часами, — депутаты, Сытников и Прокудин, оба заседают в комитете по охране здоровья. Который из них который, не скажу, да это и не важно. К концу вечера кто-нибудь из них до вас дойдет, у этой породы нюх на ярких людей, а вы именно такой. Жаль, я вас тогда сразу не раскусил… — поморщился он. — А ведь мог бы понять, что Аня кого попало бы не привела… Как она, кстати?

— Не знаю, — ответил я. — Она улетела, не попрощавшись толком, внезапно. Куда-то на Бали. Больше мы с ней не общались.

— Дела… — озадаченно протянул Артем. — Ладно, смотри дальше. Дама в изумрудах возле сцены — жена банкира, собирает молодых врачей, называет это меценатством. Певица сегодня одна, композиторов два, остальное — телевидение и деньги.

— А вон тот, у окна? — спросил я. — Сухой такой, со стаканом минералки.

Артем присмотрелся и замялся.

— А вот его я не знаю, — признался он. — Причем я тут знаю всех, Сергей, это моя работа. Весь вечер стоит один, ни с кем не заговаривает, не ест. Может, охрана чья-то?

На охрану заведения он не тянул: ни рации, ни наушника — просто стоит и смотрит. Я сделал в памяти зарубку относительно странного человека у окна. Не люблю, когда на светских приемах кто-то пьет минералку и молчит, потому что сам такой. Не участник события, а сторонний наблюдатель.

— И последнее, — понизил голос еще сильнее Артем. — Вы бы с Гошей поосторожнее, Сергей. Вы его красиво умыли, вот только он такого не прощает никому. Гоша злопамятный и на длинной дистанции очень опасный.

Вернулся из курилки мой чопорный сосед, и Артем, коротко хлопнув меня по плечу, ушел на свое место в дальнем конце стола.

Вскоре компания за столом выбрала себе новую жертву. Какой-то толстячок, музыкальный критик, как я понял, посмел не очень восторженно похвалить то ли песню, то ли актрису, которую продюсировал вот этот зеленопиджачный человечек, а для того это оказалось наивысшей формой оскорбления, поэтому Гималайский сразу вцепился в своего обидчика, совершенно позабыв про меня. И вся эта стая падальщиков моментально набросилась на бедного мужичка, стараясь поклевать его побольнее.

Я же остался предоставленным сам себе и решил воспользоваться прекрасной возможностью, чтобы доесть-таки салат, а потом плюнуть на все это, потому что при таком активном общении Таисию явно не дождусь. Глядя на Артема, я размышлял о том, что ситуация повторяется. Но если тогда у нас с Аней была вся эта химия и я хотя бы понимал, ради чего воюю, — прежде всего за блеск в ее глазах, — то Таисия хоть и интересная женщина, но ее присутствие или отсутствие в моей жизни ничего особо не изменит.

Поэтому я положил себе еще два особо интересных кусочка мяса в чем-то таком же кулинарно-загадочном, вроде брусничного соуса с гремолатой (это такая сухая итальянская приправа из трех простых продуктов: мелко нарезанной свежей петрушки, чеснока и лимонной цедры), налил вкусного клюквенного морса, взял еще какой-то деликатес, завернутый в салатный лист, и принялся с удовольствием уплетать. Все оказалось бесподобно: шеф-повар тут явно был на своем месте.

Светская львица, сидевшая возле меня и вяло ковырявшая листочек шпината в своей тарелке, завистливо на меня поглядывала и только вздыхала. Я не выдержал, посмотрел на нее и сказал:

— Зря вы не едите, очень вкусно.

Она метнула на меня гневный взгляд, и я догадался, о чем она думает: мол, тебе легко говорить, а ты попробуй потом похудей.

— Я с утра вообще ничего не ела, — со вздохом призналась она. — С осени так и живу: то детокс, то марафон стройности, то какое-то интервальное что-то.

— Тогда тем более послушайте, — настойчиво продолжил я. — Понимаете, вот так вот хаотично голодать — это неправильно. Вы же не полностью отказываетесь от пищи, во-первых, чем убираете всю пользу голодания. А во-вторых, очень сильно наказываете свое тело недостатком нутриентов. Съешьте немножко белковой пищи. Вон, обратите внимание на ту рыбу: она довольно жирная и полезная, в ней все необходимые аминокислоты, без которых ваш иммунитет сильно просядет. Да и на вид рыбка аппетитная. А потом, я не знаю, будут ли тут танцы, как на таких вечерах положено, но в крайнем случае просто пройдитесь пешком. Прогулка после еды сгладит подъем сахара, да и разомнетесь после застолья.

Она поджала губы и сначала хотела мне что-то возразить, но потом, видимо, поразмыслив, кивнула и вдруг попросила:

— А подайте мне, пожалуйста, ту вкусную рыбу.

Я подал ей тарелку. Она сразу положила себе несколько кусочков и принялась есть, смакуя каждый.

— И икры еще возьмите на тарталетке, — шепнул я ей. — Хлеба там почти нет, тесто пресное и тонкое, а икра вам тоже будет полезна. Там есть жутко полезные Омега-3 жиры, которые доказанно снижают системное воспаление и продлевают жизнь.

— А давайте свои полезные жиры, — усмехнулась она и представилась: — Я Изольда.

На Изольду она была похожа примерно так же, как вождь африканского племени мумбо-юмбо на викинга. Что уж тут сказать. Видимо, у родителей ее было своеобразное чувство юмора.

— Не обращайте внимания на Гошу. Он вредный, но мы все уже к этому привыкли. А те, кто не знает, конечно, сразу впадают в шок, — сказала она, видимо, решив отплатить добром за добро.

Я ей улыбнулся и предложил:

— Может, морса?

— Там же сахар, — возмущенно сказала она, но глаза у нее загорелись от предвкушения.

— У вас разве диабет? Нет? Ну, раз нет диабета, то почему бы и не выпить стакан морса, тем более он натуральный, из ягод, и правильно приготовлен.

— А давайте! — обрадовалась она. — Спиртного я не пью, а вот морса бы с удовольствием выпила.

Я налил ей стакан морса. Она пригубила, аж зажмурилась от удовольствия и сказала:

— Божечки, прямо как компот, который у нас в школьной столовой давали.

— А у вас разве компот не из сухофруктов был? — удивленно спросил я. — У нас в столовке обычно или из сушеных яблок, или из изюма.

— Нет, конечно! Я же из кубанской станицы, у нас совхоз, поэтому фрукты всегда были свежие, из них компот и варили. Вот такая прямо прелесть.

И она надолго присосалась к стакану, а я про себя ухмыльнулся: вот так жизнь людей меняет. Когда-то девчонка из захолустной станицы считала за счастье выпить в школьной столовой компот из свежих ягод, а теперь сидит в пафосном ресторане и со снобистским видом ковыряет листочек диковинного салата, который, конечно, полезен, но явно недостаточен для полноценного питания. И размышляет, съесть тарталетку с икрой или не стоит. Но почему-то мне думается, что тогда, когда компот можно было пить сколько угодно, она была куда счастливее.