Как найти безымянного фейри (ЛП), стр. 81

Поэтому я сворачиваю постельное белье в ком и швыряю его через комнату. Для пущего эффекта открываю краны в ванной по соседству.

Уши Сердцефейри дергаются, но настроение смягчается: упрямство уступает место любопытству.

— Ладно. Я встал. Не хочешь объяснить, что это на тебя сегодня утром нашло?

Я снова пытаюсь объяснить, хотя знаю, что, скорее всего, без толку. Несмотря на довольно острый ум для представителя своего вида, Сердцефейри все еще лишь в общих чертах понимает язык домов.

— Но почему ты так возбужден? — Спрашивает он, и, как я и ожидал, по-прежнему ничего не понимает, зато направляется в ванную, а значит, все в порядке. Купаясь, он продолжает издавать в мою сторону свои непонятные звуки ртом. Людям важно регулярно погружаться в воду, чтобы поддерживать надлежащую гигиену. Мой любит добавлять в воду лосьоны и ароматические средства и чрезвычайно придирчиво относится к тому, какие из них использовать и в каком порядке, хотя химический состав у них почти одинаковый. Однажды я попытался добавить их за него, и он отреагировал весьма скверно, поэтому теперь я ограничиваюсь тем, что выстраиваю флакончики вдоль края ванны, чтобы до них было легко дотянуться.

Я узнаю звук, которым он сопровождает свое веселье, — тихое хихиканье. Не совсем понимаю, что именно его забавляет в моих действиях, но мне нравится чувствовать, как его настроение улучшается.

Зная, что его уход за собой может занять некоторое время и что он раздражается только тогда, когда ему мешают, я пользуюсь случаем и тщательно осматриваю внутренние помещения. Не хватало еще, чтобы сегодня именно я нас подвел. К тому времени, как я убеждаюсь, что все общие комнаты вычищены от пыли и отполированы, он уже сидит на балконе в халате, потягивает чай и читает журнал.

Я выразительно перелистываю страницы, останавливаясь на образце обивочной ткани, которую давно присмотрел.

Снова раздается его веселый смех, а затем он направляет на меня новые звуковые волны, которые я истолковываю как полное согласие с моим предложением. Отлично — после того как он закончит с моим камином, у него будет еще один проект. Я всегда стараюсь держать про запас несколько проектов, чтобы он не впадал в вялость от скуки.

Он вполне доволен, потягивая чай, и мне не хочется его прерывать, но все признаки указывают на то, что он собирается растянуть это утро надолго, а на нем все еще только халат. Так не пойдет. Поэтому, как только он в следующий раз ставит чашку, я проглатываю ее вместе с горячей жидкостью — маленький кусочек жара.

Он резко поднимает голову.

— Небесная Мальва. Что, в Пустоту, на тебя нашло? — спрашивает он.

Его настроение выражает неодобрение, и он даже не пытается его от меня скрыть, швыряя свои чувства по связи между нами.

Неодобрение жалит, но я ПРАВ, даже если он пока этого не понимает, поэтому я игнорирую эмоции и распахиваю дверцы его гардероба. Достаю прекрасный халат из мягкого мотылькового бархата глубокого синего цвета, отделанный кружевом Офтарии цвета яичной скорлупы, украшенный пуговицами из солнечной раковины и вышитым узором из золотых бабочек.

— Мой дом сошел с ума, — жалуется Сердцефейри моему потолку. — Нет. В мастерской я не буду носить мотыльковый бархат. Мы это уже обсуждали, Небесная Мальва. Это было бы нелепо, даже если бы сейчас не стояла середина лета.

Я нехотя убираю мотыльковый бархат. Сердцефейри слишком уж серьезно относится к различиям между повседневной одеждой и одеждой на выход, особенно учитывая, что выходить ему почти некуда.

Он так же отвергает наряд из звездного шелка, прошитого волокнами из волос сирены, пояс, усыпанный рубинами, изумрудный прозрачный комбинезон из тончайшего шифона и распашную тунику с золотой вышивкой и плечами, стилизованными под крылья.

— Я не на бал иду. И не на оргию, увы, — говорит он, ныряя за простой батистовой рубашкой прежде, чем я успеваю его остановить.

Я отвечаю тем, что убираю все брюки туда, куда он не может дотянуться.

Он достает золотой шелковый шейный платок и помахивает им в воздухе.

— Я мог бы надеть вот это, — уговаривает он и посылает мне мысленный образ того, что задумал, — один из самых замысловатых узлов, которые он умеет завязывать, а на это уходит добрых двадцать минут.

Полагаю, это может компенсировать простоту выбранной им рубашки. С неохотой я возвращаю ему доступ к брюкам.

Следующим становится спор о жилетах, и в конце концов мы приходим к компромиссу: синий шелковый жилет, расшитый цветами. Я выразительно потряхиваю его баночками с краской для лица, но, к сожалению, он понимает, что я блефую. Косметика для меня столь же загадочна, как его мыло и лосьоны. В общих чертах я понимаю, что это такое, но у меня нет подходящего способа определить, что именно следует использовать в конкретных обстоятельствах. Есть вещи, в которых люди совершенно непостижимы и ужасно привередливы, — например, косметика или готовка.

— Тогда совсем чуть-чуть, раз уж для тебя это так важно, — говорит он, и в звуках его голоса вибрирует веселье.

Он берет кисть и осторожно добавляет на веки немного сияния. Придется обойтись этим. Внешность важна для того, чтобы производить хорошее впечатление на других людей, а ему нужна вся возможная помощь. Если бы только он мог это понять.

Затем он принимается за украшения, и я оставляю его в покое: в этом вопросе ему, вероятно, можно доверять. Но главным образом потому, что ОНА ЗДЕСЬ. Я чувствую, как она пересекает границу и входит в сад возле ив.

Я не знал точно, чего ожидать от той частички магии Сердцефейри, приближение которой чувствовал последние пару дней, но это даже лучше, чем я надеялся. Магия находится В НЕЙ. Живое существо! Человек. Она резонирует на той же частоте, что и Сердцефейри, а значит, она тоже принадлежит мне — или почти принадлежит, — и ему придется впустить ее. Идеально!

Я осторожно изучаю ее, стараясь не давить слишком сильно. Не хочу ее спугнуть. Она стоит на коленях у пруда и расплетает длинные золотые волосы. Ее эмоции я ощущаю не так легко, как эмоции Сердцефейри, но почти уверен, что она нервничает. Однако она знает, как следует привести себя в порядок перед встречей с Сердцефейри, и ей даже не понадобилось мое напоминание, что служит ОТЛИЧНЫМ признаком. От ее одежды веет чем-то странным — далекими краями и тканями, с которыми я обычно не работаю, а от самой ее сущности пахнет растущими вещами.

Растительная Леди, решаю я назвать ее.

Я подталкиваю Кота к действию. Кто-то должен поприветствовать нашу новую гостью, а Сердцефейри наверху выбирает кольца. Сосредоточиться на Коте сложнее, чем на Сердцефейри, но ему достаточно любопытно, чтобы последовать за приманкой, которую я выставляю, пока она не приводит его прямо по дорожке к Растительной Леди.

Пока Кот и Растительная Леди обмениваются человеческими приветствиями, я снова переключаю внимание на Сердцефейри, который ОПЯТЬ отвлекся и, как обычно, совершенно не заметил очевидного. Как хорошо, что я слежу за ним. Я захлопываю его шкатулку с украшениями.

Он поднимает голову от своих колец.

— Небесная Мальва… — Он замолкает и хмурится, НАКОНЕЦ заметив, что кто-то оказался внутри моих самых внешних защитных чар.

Я чувствую, как он осторожно тянется к линиям силы, пытаясь прочитать их своим ограниченным способом.

— Что это?

Неужели мне обязательно делать ВСЕ самому? Я распахиваю двери его спальни, и на этот раз он достаточно заинтригован, чтобы не спорить со мной. Я чувствую, как что-то нарастает, пока он спускается по лестнице к моей входной двери, а Растительная Леди в то же время идет по садовой дорожке. Неужели он тоже это чувствует? Мои половицы буквально дрожат от предвкушения. Я был прав: между ними есть связь.

Но Сердцефейри останавливается, не дойдя до входной двери, и с глубоким сомнением смотрит на нее. Когда Растительная Леди стучит, он не делает ни малейшей попытки открыть.