Как найти безымянного фейри (ЛП), стр. 80

— Жизель? — окликнул Бьёрн.

Она встрепенулась и повела их обратно к грецкому ореху.

— Вы сможете вернуться через это место. Я бы поставила здесь охрану: чем чаще используется переход, тем проще случайно через него пройти, а эти леса небезопасны.

Бьёрн наклонил голову.

— Ты ведь не вернешься с нами?

Она качнула головой.

— Я буду приходить в гости и стану странной тетушкой-фейри для всех ваших детей, если захотите. — Она не упомянула о том, как страна Фейри, скорее всего, повлияет на ее старение (или его отсутствие). В конце концов они сами все поймут, да и к тому же слишком рано было считать цыплят. — Но мое место не там. Мне никогда там не было места, а теперь, думаю, и подавно.

— Приходи, — твердо произнес Бьёрн. В его глазах читалась грусть, когда они смотрели друг на друга, возможно, впервые без темной тени проклятия между ними. Ни один из них не знал, что сказать. — Я желаю тебе счастья, — добавил он наконец.

— Если он будет плохо с тобой обращаться, мы спустим с него шкуру, — продолжил Сейферт.

Бьёрн решительно кивнул в знак согласия.

Она издала смешок, провожая их взглядом с болезненным комком из легкости и печали, с надеждой на будущее и скорбью о том, чего уже не исправить.

Обернувшись, она не спеша направилась обратно к Небесной Мальве, останавливаясь по пути, чтобы нарвать полевых цветов.

Рок ждал у передних ворот. В нем чувствовалась неподвижность, пока он наблюдал за ее приближением, будто он напрягся настолько сильно, что едва мог дышать.

— Я люблю тебя, — выпалил он на одном дыхании. — Я люблю тебя и больше не могу молчать, даже если… даже хотя ты не обязана… Если ты хочешь вернуться к семье, тебе стоит — я имею в виду… Ты ничего мне не должна. Я просто… хотел, чтобы ты знала. — Он издал досадный звук. — В моей голове это звучало куда более красноречиво.

Головокружительное тепло закипело в ее груди.

— Я не против, если ты захочешь попробовать сказать это еще раз, — серьезно сказала она ему, усаживаясь на валун у ворот и многозначительно приподняв бровь. — Не стесняйся добавить любые убедительные приятные причины, почему ты меня любишь, если хочешь. И на этот раз тебе стоит попросить меня остаться как следует.

Улыбка расплылась по его лицу, забавная и нежная одновременно.

— Что ж, хорошо. Думаю, я наполовину влюбился в тебя в тот самый момент, когда ты предложила перевязать меня сразу после того, как отравила.

Она скривилась.

— Я говорила, приятные причины.

— Я люблю тебя за то, что ты не можешь не быть доброй, даже когда злишься, — объяснил он. — Я так долго боялся кого-то подпустить к себе, но тебе я доверяю так, как, кажется, никому никогда не доверял. Ты храбрая, невероятная, и ты вдохнула жизнь и в меня, и в этот дом. И… я твой. Ты мой дом больше, чем все камни, золото и дерево в Доме Небесной Мальвы. Я буду твоим Роком и засыплю тебя всем счастьем, какое только смогу собрать. Если ты этого хочешь.

— Оу, — сбивчиво произнесла Жизель, почувствовав, как перехватило дыхание. — Это было гораздо красноречивее.

— Я тоже так думаю, — сказал он, выпрямившись с довольным видом, но она прочла уязвимость в его глазах.

Она соскользнула с валуна.

— Я тоже тебя люблю, — смущенно произнесла она.

Он поднял бровь, его глаза искрились.

— А мне полагается красивая речь?

Она поцеловала его и произнесла сильные, безмолвные вещи на языке древнее самого времени. В конце концов им пришлось прерваться, чтобы перевести дыхание.

— Потрясающая речь, — сказал он довольно охрипшим голосом.



Бонусная глава

КАК УСТРОИТЬ СЛУЧАЙНУЮ ВСТРЕЧУ — ПО ВЕРСИИ ДОМА НЕБЕСНОЙ МАЛЬВЫ



Я чувствую, как знание вибрирует в моих половицах: это случится сегодня. Крошечная частичка утраченной магии Сердцефейри приближается СЮДА. Нужно подготовиться. Я говорю «нужно», но на самом деле имею в виду Сердцефейри. Я всегда готов.

Сердцефейри, благослови его пушистые уши, — нет. Он все еще в постели, свесил хвост через край. Если он сейчас же не встанет, то вовремя не подготовится! Я толкаю его, но он отгородился от моего восприятия и потому не реагирует. Он даже не спит — это хоть какое-то оправдание. Он просто лежит и смотрит в потолок. Потолок у меня очень красивый, им действительно стоит любоваться, но по его дыханию я понимаю, что он даже этого не делает. Нет, он замкнулся в себе и затерялся в собственном внутреннем мире.

Я вздыхаю — так, как умеют вздыхать дома, разглаживая узор древесных волокон на деревянной обшивке. Сердцефейри! Почему именно СЕГОДНЯ ты решил вести себя так? Я перебираю свой обычный список возможных причин этой вялости. Всем домам рекомендую составить такой же. Он дает утешительную систему, которой можно воспользоваться, когда наши люди ведут себя непостижимо или заставляют нас волноваться, а делают они это чрезвычайно часто!

Сердцефейри особенно склонен к подобным глупостям. Я люблю его всей душой, но у него множество ограничений — он ведь не дом, бедняжка, — и никак не может понять, что я не в состоянии как следует им управлять, когда он отключает свои уши? (Это метафора — разумеется, я не общаюсь посредством ограничений звуковых волн. Но фейри обычно именно так и делают, странные создания.)

Он болен? На больного он не похож: температура его тела находится в правильном диапазоне, и он не издает чихающих звуков. Он просто лежит.

Питание? Я позаботился о том, чтобы прошлой ночью он поел. Сам я не могу создавать пищу, но могу достать ее из кладовой, когда он забывает.

Развлечение? Сердцефейри сейчас занят проектом, который я для него придумал, — между прочим, позолотой камина в моей библиотеке, что сделает его гораздо красивее, — так что мотивации начать день у него должно быть предостаточно.

Но нет. Он просто бесполезно лежит и бездумно смотрит на мои резные завитки. Даже хвостом не шевелит.

Значит, причина этого настроения сложнее. НЕНАВИЖУ сложные причины. Может, ему одиноко? Людям вредно жить в одиночестве, но он до сих пор успешно сопротивлялся всем моим попыткам привести в его окружение кого-нибудь еще.

Что ж, менее одиноко ему от этого не станет. Я пытаюсь ему это объяснить, но он упорно остается глух. Все это чрезвычайно утомительно.

Обычно я вмешиваюсь лишь тогда, когда он настолько долго остается в постели, что это начинает вредить его здоровью. Не стоит до мелочей контролировать своих жильцов, даже если порой ТАК И ТЯНЕТ. Они не виноваты, что не дома и потому лишены всех надлежащих органов чувств и средств общения, но если не поддерживать их самостоятельность, они никогда не разовьют ни характера, ни стойкости.

Но сегодня исключение. Если позволить ему пролежать здесь весь день, он не успеет подготовиться.

Это ради его же блага.

Он взвизгивает, когда я рывком стаскиваю с кровати одеяла вместе с ним.

— Небесная Мальва! — возмущается он с пола. — Что ты творишь?

У фейри есть и собственный язык — слишком неэффективный, совершенно непонятный и использующий для общения все не те органы чувств, — но звук его рта, произносящий мое имя, я узнаю. Он обращается ко мне. Превосходно — наконец-то я привлек его внимание.

Я сообщаю ему, что пора перестать себя жалеть и начинать собираться.

— Фейри имеет право поваляться в собственном доме и пожалеть себя, — заявляет он.

Ему нравится издавать в мою сторону эти звуки ртом, хотя я и не пользуюсь его неуклюжей попыткой языка. Но мне не нужно понимать звуковые волны, чтобы определить его настроение. Его искра раздражена и не желает сотрудничать, что несправедливо, поскольку я веду себя совершенно разумно. Впрочем, я великодушный дом и понимаю: фейри порой нужно несколько раз объяснить что-нибудь, причем более очевидным способом, прежде чем они поймут.