Как найти безымянного фейри (ЛП), стр. 69

Рок подошел и встал рядом.

— Ума не приложу, почему мне никогда не приходило в голову дарить ему цветы. Выглядит так, будто ему всегда этого не хватало. Кажется, он предпочитает их даже чрезмерной позолоте, а это говорит о многом.

Жизель могла бы заподозрить, что он пытается утешить ее из-за утраты своей золотой магии, но она и сама чувствовала Небесную Мальву — дом действительно выглядел очарованным.

Было ли дело лишь в близости Рока, но каждый нерв остро ощущал, насколько мало расстояние между ними. Ей хотелось прикоснуться к нему и одновременно не хотелось выдавать, насколько сильно это желание. Они ведь толком и не обсудили, что теперь между ними.

Есть ли между вами что-то помимо телесной похоти, пронеслось в голове. И можно ли вообще это понять, когда вы так опутаны магическими узами?

И все же она почувствовала облегчение, когда он между делом взял ее за руку, переплетя свои пальцы с ее.

— Того и гляди, потребует подписку на журналы по флористике, — проговорила она, заставив его рассмеяться.

Они оба ощутили сдвиг в доме, будто где-то вдалеке поднялся в воздух рой пчел.

Глаза Рока расширились.

— Это…? — спросила Жизель.

— Есть только один способ узнать. — Он не выпустил ее руки, пока они поднимались к обещающему открытие коридору. На новой двери красовалась старомодная ручка.

— Окажешь честь? — спросил он ее.

Она была тронута.

— Вместе. Это твой дом.

Они повернули ручку. Дверь медленно отворилась, открывая внутреннее убранство. Комната оказалась небольшой, восьмиугольной, с высокими стеклянными окнами. Корни дерева пробивались из центра потолка и спускались по каждому стыку до самого пола, словно стены зажали в древесных тисках. Помещение пустовало, если не считать пьедестала в центре, на котором покоился цельный хрустальный шар.

— Это… то, о чем я думаю? — недоверчивым тоном спросила она. Внутри клубился дым, похожий на запертое сердце шторма, и Жизель почувствовала, как Рока обдало волной возбуждения.

— Хрустальный шар, — произнес он, подступая ближе, чтобы рассмотреть его. — Никогда не видел их вживую. О Небесная Мальва, ты превзошел сам себя.

— Они настоящие? В смысле, хрустальные шары правда работают?

Он моргнул.

— Да. Ну, не то чтобы всегда. Но этот привязан к дому, так что для меня должен сработать. Теоретически хрустальный шар показывает сокровенное желание сердца. Только не думай, будто я не понимаю всей иронии.

Он всмотрелся в глубину, но шар отразил лишь раздробленные силуэты их двоих.

— Ему нужно более четкое указание. — Рок разжал пальцы. Выскочил коготь, и на шар упала капля крови из его пальца еще до того, как она успела запротестовать. Вместо того чтобы растечься по поверхности, кровь впиталась, и кружащийся туман вспыхнул красным. — Покажи, что стало с моим именем.

Дым закружился быстрее, цвета слились. Начала формироваться картинка, образ дерева в саду, обнесенном стеной.

Было дико узнавать в этом незнакомом образе собственного сада в Ишшии — с деревом, которого там больше нет, и без ее башни. Она застыла, когда в поле зрения появился силуэт: Рок, совсем не похожий на того, которого она знала. У него было два золотых глаза, и он выглядел не просто моложе, а… ярче? Сложно подобрать слово, но казалось, будто кто-то взял знакомого ей Рока и слегка изменил черты его лица, сделав их острее и выразительнее. Это тревожило. Этого Проклятия она совершенно не знала.

Эта молодая, чужая версия Проклятия наклонилась ближе к дереву, что-то шепча, хотя изображение в шаре оставалось беззвучным. Из его рта вырвалось что-то искрящееся, золотое и яркое. Рок собрал это в сферу, сжимая ее между ладоней.

Истинное имя, завороженно подумала она.

Удовлетворенный результатом, Рок вжал сферу в ствол дерева, которое тут же наполнилось дополнительной жизненной силой. Мужчина подле него, напротив, угас. Эта версия Рока была ей уже знакома: на его плечи легла легкая печать усталости, а непослушные кудри утратили прежнюю яркость.

Рок ушел, а дерево осталось — с сочно-зеленой листвой и крепкой темно-коричневой корой. Время ускорилось: солнце описывало дугу за мощными ветвями. Дни сменялись днями, крона раскачивалась на ветру и под дождем. Птицы гнездились в ветвях, белки сновали по стволу. Едва заметное золотистое сияние переливалось между листьев, намекая на силу, скрытую внутри.

Затем налетела буря. Вспыхнула молния. Ветви швыряло из стороны в сторону.

Рок вцепился в край пьедестала так сильно, что побелели костяшки. Жизель тоже не могла оторвать взгляда, зная, что случится дальше.

Шторм набирал силу, пока наконец со слепящей вспышкой разряд молнии не ударил прямо в гигантский ствол. Звука не было, но Жизель явственно представила этот оглушительный треск. В белизне молнии вспыхнула золотая искра имени Рока. Свет угас. Дерево раскололось, высвобождая золотые искры, и те взмыли в воздух, закружившись на ветру вокруг разрушенного ствола.

Облик в хрустальном шаре начал смещаться прочь от дерева, следуя за золотыми искрами, несущимися по воле ветра. В конце концов шторм стих, уступив место ласковому утреннему бризу, гладящему башни дворца. Первая храбрая птичка запела, вбирая золотистый свет, поддерживающий ее трель. На миг она показалась самым прекрасным созданием на свете.

— Птица носит мое имя, — прошептал Рок, но хрустальный шар еще не закончил показ.

Вспышка рыжего меха — и песня оборвалась облаком выбитых перьев. На сцену вальяжно вышел кот, держа в зубах добычу с надменным удовлетворением, свойственным всем котам после удачной охоты. Кот был слишком уж знакомым.

Шар погас.

Они переглянулись.

— Зингибер, — угрюмо произнес Рок.



Они нашли рыжего кота на камне под одним из мостиков: его хвост слегка двигался, пока он высматривал рыбу. Лапа метнулась вниз, вода брызнула, но рыба увернулась.

— Зингибер! — строго окликнул Рок. — Я же говорил тебе не трогать рыбу.

Зингибер лениво повернулся к ним.

Рыба в порядке, уйми свою шерсть.

— И что бы ты с ней сделал, если бы поймал? — заметила Жизель. — Они же величиной с тебя!

Зингибер ухмыльнулся.

Выяснил бы.

Теперь, когда она знала, куда смотреть, Жизель разглядела невероятную жизненную силу кота, едва уловимый всплеск насыщенности, который заставлял его казаться более живым, чем все вокруг, словно он был соткан из солнечного света.

— Зингибер, мне нужно, чтобы ты рассказал, зачем пришел в Небесную Мальву. За это тебе перепадет рыба. — Рок опустился на корточки рядом с камнем.

Зингибер принялся умывать грудку.

Пришел на своих четырех. Остался ради хорошей охоты, бесплатной еды и мягких перин. Кот может вытерпеть многое ради такого. Даже уродливого фейри.

— Ты был обычным котом в Ишшии, пока не попал сюда? — спросила Жизель. — Жил во дворце, с людьми вроде меня?

Я никогда не был обычным, — чопорно отрезал Зингибер.

— Разве что не таким, как сейчас, — поправила Жизель.

Зингибер обернул хвост вокруг лап и задумался.

Я был другим, пока не попал сюда, — наконец признал он. — Раньше мог говорить только с теми, кто знал кошачий язык. Не знаю, как его называют люди. Много людей, много зданий. Побольше этого дома.

— Ты помнишь, как поймал птицу?

На этот раз взгляд кота был полон презрения.

Я ловил много птиц.

— Эта была другой. Именно она превратила тебя в кого-то иного, когда ты… — Рок скривился, — съел ее. В ней было мое имя, ты, ужасный комок шерсти. Ты помнишь?

Хвост Зингибер дернулся.

Я помню много вкусных птиц. Не помню, чтобы ел какие-то имена.

Никакие взятки, лесть или угрозы не смогли сдвинуть кота с этой убежденности. Зингибер твердил, что понятия не имеет ни о каком имени Рока, хотя и признал, что его тянуло к Небесной Мальве.