Как найти безымянного фейри (ЛП), стр. 40

— Скажи! — потребовала она, чувствуя ликующий восторг.

Он вздрогнул и разомкнул губы.

— Я т…

Мир качнулся, и сон рассыпался. Она лежала, тяжело дыша, в своей незнакомой постели, тело изнывало от неосуществленного желания, а перед глазами стояли измученные глаза Рока.

Почему я не могу видеть простые и приятные эротические сны? Она беспокойно перевернулась на другой бок, сгорая от нереализованного возбуждения. Почему нельзя было просто насладиться эротическим сном до самого конца, пока реальность не прервала его и не заставила вспомнить, почему ей вообще не следует такое видеть?

Теперь, когда она проснулась, продолжать фантазию казалось неправильным, ну или, по крайней мере, куда менее приносящим удовлетворение. Все причины «против» хлынули вновь, и не последней из них было то, что утром ей придется сидеть напротив этого мужчины за завтраком и делать вид, будто она не представляла, как гладит его член через шелковые штаны. Аргх.

До чего же унизительно, что ее подсознание так зациклилось на Роке! Пусть даже с точки зрения чистой логики она понимала почему. Если отбросить их магическую связь, его физическую привлекательность и даже ее собственный голод по прикосновениям — а этого, надо признать, уже было немало, — то суровая правда заключалась в том, что она слишком много лет жила с чувством собственной ненужности. И особенно — ненужности для Проклятия. Разумеется, ее подсознание подсунуло ей версию, которая не могла перед ней устоять. Это даже был не первый раз: пусть в подростковых эротических фантазиях фигура Проклятия и была куда более смутной.

Она думала, что переросла это, но пребывание в одном доме с этим мужчиной явно вытянуло все на поверхность, на этот раз добавив эротизма. Кольцо в соске!

Как «Смесь Дагомира» могла подвести ее?

Она села в постели.

— Небесная Мальва? Можешь дать свет? — Дом охотно зажег волшебный огонек на ее ночном столике. — Спасибо.

Она пошарила в наволочке, но маленького пакетика с травами, который она туда положила, не оказалось. Должно быть, выпал, но поиски среди постельного белья ничего не дали. Помрачнев, она уставилась на матрас, как вдруг ее отвлек громкий треск.

Она резко повернулась, адреналин подскочил в крови. Осколки разбитой вазы с каминной полки валялись на ковре, и Небесная Мальва уже поглощала их прямо на глазах.

Это была не моя вина!

— Зингибер, — дрожащим голосом произнесла она, поворачиваясь к постели.

Кот запрыгнул на кровать, приземлившись прямо на взбитое одеяло.

Я просто шел мимо. Дом сам виноват, что поставил ее так близко к краю. Погладь меня.

Механически она принялась гладить кота, пульс постепенно пришел в норму.

— Зингибер, ты не видел маленький мешочек с травами в моей подушке?

Кот оживился.

Там есть еще?

Она застонала. Кошачья мята. В состав «Смеси Дагомира для сна без сновидений» входила кошачья мята.

— Это было не для тебя. Куда ты его дел?

Распотрошил, как мышиные кишки, — отозвался он с предельным равнодушием.

Она вздохнула. Если он порвал его и разбросал содержимое по полу, дом уже все убрал.

Что ты делаешь? — возмутился Зингибер, когда она ссадила его с колен и поднялась на ноги.

— Встаю. — Как бы ей ни хотелось предаваться глупым фантазиям, теперь, когда она уже проснулась, больше уснуть не удастся. А значит, никакого сна, пока она не соберет новые ингредиенты завтра.

21

СДЕЛКИ ЗАКЛЮЧАЮТСЯ



Жизель ждала рассвета в библиотеке, тщетно пытаясь погрузиться сначала в исследования, а затем в роман — лишь бы отвлечься от образов из сна, к которым разум то и дело возвращался. Шок от украшения в соске отдавался в мыслях особенно навязчиво.

Даже не думай об этом, — наставляла она себя. — Как ты вообще рассчитываешь освободиться от этого мужчины, если позволяешь себе увязать в подобных фантазиях, а?

Наконец она решила, что на улице достаточно светло, и с облегчением отложила книгу, из которой не усвоила ровным счетом ничего. Выйти наружу — вот что, как она надеялась, вернет ей самообладание, чтобы посмотреть Року прямо в глаза при следующей встрече.

Утренний воздух остудил горящие щеки. Она любила это время суток, его тихий потенциал. На мгновение она замерла в огороде, просто наслаждаясь птичьими трелями, пробуждающимся жужжанием насекомых и ароматами распускающихся цветов.

Только не увлекайся настолько, чтобы забыть, зачем ты здесь, — подала голос совесть. — Помни: твоя цель — выпутаться из всего этого как можно скорее. Тебе здесь не место.

Проблема заключалась в том, что, вопреки всему, ей нравился дом, нравилась библиотека и этот хаотичный сад, пускай руки и чесались привести его в порядок. Ей нравились надменный Зингибер и луговой народ. Нравилось, что к ней относятся как к обычной женщине, а не как к трагически проклятой принцессе. Ну, относительно обычной. Она подозревала, что Рок имеет еще меньшее представление о нормальности, чем она сама.

И, что ужаснее всего, ей нравился Рок. Даже при том, что он, она была уверена, до сих пор видел в ней лишь незваную гостью.

Она качнула головой и отправилась на поиски кошачьей мяты. Найти ее оказалось сложнее, чем раньше, и в итоге попался лишь один крошечный кустик — Зингибер, должно быть, расправился с остальной. Зато лаванды все еще оставалось в избытке, и запах въелся в пальцы, пока она собирала букет. Сушеных цветов липы у нее и так хватало — изначально она собиралась заваривать их как чай, но часть вполне могла пойти и в «Смесь Дагомира».

Теперь семена мака. Она готова была поклясться, что у садовой стены росла целая грядка мака, но, видимо, ошиблась. На том месте не осталось ничего, кроме увядших плетей тыквы и компоста. Поиски в остальных уголках сада тоже не принесли результатов.

Она повернулась на месте, обращаясь к неуместной статуе быка.

— Я думаю, ты не хочешь помочь мне найти мак?

Небесная Мальва не ответила, как и эрдехенне, греющаяся на солнышке у самых копыт статуи.

В памяти всплыла картина колышущихся диких цветов. Ну конечно — луг. Если повезет, они найдутся прямо у главных ворот.

Ей не повезло. В самой дальней дали проглядывали волнующиеся пятна маков. Она с унынием уставилась через весь луг. Вблизи дома не росло ни одного.

Зато рядом с домом находилась Ниресса-она-же-Невермур, восседающая на валуне возле почтового ящика и с любопытством наблюдающая за Жизель. На ней была одежда — обстоятельство, за которое Жизель теперь испытывала отдельную благодарность каждый раз, когда видела никсу.

Жизель осторожно спустилась к главным воротам и остановилась на вежливой для разговора дистанции.

— Доброе утро, — произнесла она.

— Утро, — настороженно отозвалась девушка. Вид у нее был такой, словно она готовилась в любой миг спрыгнуть с валуна прямо в ручей.

— Могу я попросить об одолжении? — поспешно спросила Жизель.

Невермур сузила глаза.

— О каком еще одолжении?

— Не могла бы ты принести мне немного маковых коробочек? — Она указала рукой в дальний конец луга. — Они такие, с…

— Я знаю, как выглядит мак, — презрительно отрезала Никогда-не-плачь. — Зачем он тебе?

— Для травяного сбора. Он помогает от… нежеланных снов. Зингибер так удачно уничтожил мой прошлый пакетик, а в саду мака больше нет.

Невермур от подобной откровенности выглядела одновременно ошеломленной и нерасположенной к разговору.

— Две банки персиков, — произнесла она после паузы, словно торговалась.

Жизель похлопала ресницами.

— О. Разумеется. Можешь взять больше, если хочешь.

Невермур одарила ее свирепым взглядом.

— Нет. Вот цена услуги. Я не стану донимать себя долгами перед тобой или кем-то еще. — Она стремительно помчалась по полю, а ее смоляные волосы сердито развевались на ветру.