Как найти безымянного фейри (ЛП), стр. 21

ГАДАНИЕ НА НЕОСЯЗАЕМОЕ



Жизель была поневоле поражена размером каталога, когда Проклятие открыл картотечный шкаф, стоящий у витражного окна библиотеки. Ящики с карточками входили в пазы с безупречной аккуратностью пчелиного улья.

Принцесса выгнула шею, пытаясь заглянуть ему за плечо.

— Какую систему классификации ты используешь? Во дворце все еще применяют систему Нодэ, хотя она и считается довольно старомодной.

— Золотые архивы, разумеется, — надменно ответил он, но тут его уши поникли, и волна грусти накрыла Жизель, спадая так же быстро, как и накатила. — Или, по крайней мере, подобие этой системы. В их каталогах используется магия, а у меня для этого недостаточно сил. Мой каталог полностью обыденный и далеко не столь полный, каким должен быть. Я, э-э, немного отстал в его заполнении. — Он поспешил продолжить, словно опасаясь критических замечаний за подобную небрежность: — Но мы ищем одно из моих самых ранних приобретений, а они определенно каталогизированы, так что это должно быть где-то здесь. — Фейри перебирал карточки, едва слышно бормоча под нос названия.

— Я не знаю систему Золотых архивов, — призналась она.

— Ну, грифоны, — рассеянно произнес он. Ее вспышка удивления так явно передалась ему, что он резко вскинул голову: — О. В Мире Смертных их нет?

— Нет, — сухо ответила Жизель. — Разве грифоны известны своими библиотеками?

— Да? — переспросил он тоном человека, которого просят подтвердить, синее ли небо. — Знаменитые хранители сокровищ и тайн? Теневые соглашения о стандартизации систем каталогизации с книжными змеями⁴? Неужели в Мире Смертных об этом действительно не знают?

Принцесса с изумлением качнула головой. Грифоны!

— У нас библиотекарями обычно работают просто сварливые старики.

Фейри улыбнулся.

— Значит, разница не такая уж большая. — Улыбка угасла, и снова донеслось слабое эхо чужой грусти.

— Ты провел с ними много времени?

Он едва заметно сжался.

— Они меня вырастили.

Принцесса оглядела львиный хвост и кошачьи уши своего хозяина.

— Ты грифон?

Вопрос, похоже, заставил его улыбнуться.

— Нет, хотя в моих жилах вполне может течь малая доля грифоньей крови.

— Я правильно их себе представляю? Великие создания с телами львов и крыльями орлов?

В ответ фейри лишь сухо вскинул бровь.

— Не советую называть грифона созданием в его присутствии.

Как в таком случае происходит зачатие полугрифонов? Разум отказывался это постигать. Сформулировать подобный вопрос она не смогла, поэтому спросила о том, как он оказался у них.

И снова — этот отзвук чужой печали.

— Люди иногда отдают сокровища кланам грифонов — как для завоевания расположения, так и на хранение. Меня отдали им в виде яйца.

В виде яйца? Разумеется, Жизель знала, что Проклятие — не человек, но все же… яйцо?

— Твои родители…

— Были теми, кто отдал меня, насколько мне известно. — Это, похоже, его не слишком беспокоило. — Жалеть меня не нужно: грифоны любили меня как родного. Они бы сражались за то, чтобы оставить меня у себя, даже если бы родители вернулись и попытались забрать меня обратно.

У Жизель перехватило дыхание от этого неожиданного укола.

Его глаза расширились.

— А. Я не хотел обидеть. Твоя ситуация, разумеется, была иной.

Принцесса скрестила руки на груди. Почему она снова потеряла бдительность и дала ему возможность ранить себя? Неужели она забыла, кто он такой, убаюканная впечатляющей библиотекой?

— И где же сейчас твоя семья грифонов?

— В безопасности, — коротко отрезал он, возвращаясь к карточке. Шерсть на его хвосте и ушах выдавала его с потрохами, отказываясь гладко лечь, даже когда он заблокировал эмоции. Ей было бы его жаль, если бы не было так приятно восстановить между ними дистанцию.

К слову о ней… Принцесса опустила руки.

— Слушай, а как мне закрыть доступ моих эмоций к тебе? Кажется нечестным, что ты можешь блокировать свои чувства в этой связи, а я не могу сделать то же самое.

Фейри склонил голову, его шерсть постепенно улеглась.

— Представь дверь в своем разуме, ведущую от меня к тебе, а затем представь, как она закрывается.

Жизель послушно так и сделала: ее воображаемая дверь захлопнулась с глубоким оглушающим стуком. Она открыла глаза.

— Сработало?

Он моргнул.

— Возможно? Попробуй испытать какую-нибудь сильную эмоцию.

Принцесса рассмеялась от этого приказа и сказала.

— Ты почувствовал мое веселье?

Он нахмурился.

— Не думаю. Возможно, оно было недостаточно сильным? Впрочем, связь и так не была постоянной. Не уверен, что именно считать серьезной проверкой. Возможно, у меня найдется что-то о ментальных связях. — Фейри принялся закрывать ящик картотеки, словно собирался отправиться на поиски, но Жизель положила ладонь ему на запястье, останавливая его.

Толчок… чего-то пронесся сквозь нее, и принцесса быстро отдернула руку, пытаясь скрыть реакцию.

— Если мы найдем заклинание для гребня и оно сработает, ментальная связь, по-видимому, разрешится сама собой.

Он моргнул, прикоснувшись двумя пальцами к запястью в том месте, где она только что касалась его, его глаза широко раскрылись.

— Рок?

Фейри вернулся к реальности с легким взмахом хвоста.

— Рок? — переспросил он с недоверием.

Она даже не заметила, как сказала это.

— Постоянно кричать Проклятие слишком долго, — проворчала принцесса. — Не принимай это за знак того, будто я к тебе смягчилась.

Уголки его рта изогнулись.

— Принято к сведению. — Снова сосредоточившись, он стал перебирать пальцами карточки. — Гадание, так, да. Это должно быть в одном из этих ящиков. — Он вытащил коробку.

— Гадание? Как предсказание судьбы?

Проклятие качнул головой.

— Прорицание — лишь одна из ветвей гадания, притом самая неточная. Гадание в более широком смысле занимается открытием — поиском вещей как физических, так и неосязаемых. — Он протянул ей половину карточек из коробки: — Ищи «гадание на неосязаемое», помеченное как подкатегория, а также любые ключевые слова, связанные с ритуалами.

Они провели за поисками в библиотеке несколько часов: вопреки наличию каталога, у Проклятия оказалось огромное количество книг по гаданию на неосязаемое, и он не мог вспомнить, в какой именно описан тот ритуал. Ситуацию усложняло и то, что половина библиотеки вообще не была каталогизирована, чем и объяснялось его прежнее смущение.

Некаталогизированные книги нарушали систему способами, понятными одному лишь Проклятию. Весь этот порядок явно становился все более хаотичным со временем: строгая безупречность его первых попыток уступила место своенравию и удобству. Это напомнило Жизель, как человек всегда начинает новый блокнот с благими намерениями и самым аккуратным почерком, но неизбежно скатывается к непонятной скорописи и рассеянным каракулям, дойдя до середины.

Жизель любила книги и библиотеки, но пробивающиеся сполохи света из залитого солнцем сада, пока она ходила взад и вперед в поисках нужных томов, наполняли ее все большим нетерпением. Погода совершенно не располагала к тому, чтобы зарываться в книжные изыскания. Сможешь заниматься садом сколько душе угодно, как только покончишь с этим делом. Не в этом саду, конечно, а дома во дворце. Ей следовало бы лучше удерживать внимание, когда ставки предельно ясны, и все же это было трудно.

Возможно, дело было просто в том, что вся библиотека была пропитана Проклятием. Несмотря на то что она непрерывно представляла запертые двери, Жизель не могла перестать ощущать его присутствие — словно у нее развились совершенно новые органы чувств, предназначенные исключительно для того, чтобы находить его без помощи глаз. Он передвигался между стеллажами с — ох! — кошачьей грацией. Ему, судя по всему, даже в голову не приходило, что не у всех есть когти или кошачья гибкость: стремянок для верхних полок не было, и ей не раз приходилось просить его помочь достать один из нужных томов.