Как найти безымянного фейри (ЛП), стр. 12
Сороки, — поняла Жизель, когда Проклятие с шумом распахнул дверь туда, откуда доносился весь этот гвалт, — дверь, которая довольно пугающим образом возникла прямо на ходу. Или, скорее, не сороки, а нечто очень на них похожее выплеснулось из комнаты, пока Проклятие ругался и уворачивался от кружащей стаи темных крылатых существ. Жизель поспешно прижалась к стене, чтобы не попасть под этот вихрь.
Все остальные двери вдоль коридора с грохотом захлопнулись, а тяжелая портьера с шумом затянула проем лестничной клетки, откуда они только что поднялись. Сорокоподобные твари протестующе заверещали, плотная ткань цепляла их крылья, пока они царапались и клевали, пытаясь вырваться.
Портьера — или, точнее, сам дом — давала отпор, колыхаясь с бешеной силой, сбрасывая существ и окутывая остальных тканевыми кулаками, несмотря на все их барахтанье и когти. Откуда ни возьмись налетел ветер, с неистовством выдувая птиц обратно к комнате, из которой они вырвались. Один из встроенных в стену подсвечников изогнулся четырехпалой клеткой и прижал одну из птиц к стене.
Создания походили на сорок с позолоченными хвостами, за исключением одной весьма существенной детали. У каждой птицы из груди росли крошечные ручки, подобные лапкам, и каждая судорожно сжимала какой-нибудь предмет, крепко держа свои сокровища, пока они верещали, летали и бились. Многие держали пуговицы самых разных форм и размеров. Одна тащила катушку золотых ниток.
Половина стаи все еще оставалась в комнате, которую Проклятие так опрометчиво распахнул. Приятно знать, что отсутствие долгосрочного планирования проявляется у него не только со мной.
Сквозь проем за его спиной она разглядела швейную комнату, забитую тканями и галантереей. Внутри существа бились о закрытые окна, их клювы с сухим стуком колотили по стеклу. Третьи пытались найти щели в оконной раме, разрывая ее когтями, пока шторы гневно кружили вокруг них.
Проклятие выхватил сорокоподобную тварь прямо из воздуха и прорычал: «Стоять!», сжав ее в кулаке. Она была крупнее остальных своих сородичей. Их вожак? Разве у безумных сорок-фейри бывают вожаки?
Угроза волнами исходила от Проклятия, и оставшиеся существа неспокойно замерли, разом повернув к нему черные клювы. Ужасный чародей из ее кошмаров стоял в дверном проеме, тени кружили вокруг него, а алхимические глаза блестели злобой. Из кончиков его пальцев высунулись когти, прижавшись к горлу птицы.
О. И даже не удивление камнем легло ей на желудок, а скорее ощущение «ну конечно». Ну конечно, все это было лишь спектаклем. Ну конечно, она оказалась дурой, поверив ему хоть на йоту. В этом чувстве даже проглядывали крупицы облегчения: по крайней мере, мир снова обрел логику.
Но затем, вместо того чтобы учинить немыслимую кровавую расправу над лесной мелочью, он поднес птицу к уровню глаз и рыкнул на нее:
— Отдай то, что украла, и я уговорю Небесную Мальву выпустить вас, а не обрушивать на ваши головы свое возмездие.
Он прошествовал в швейную комнату — птица в его руке все это время протестовала — и вернулся с соломенной шляпой в другой руке, держа ее донышком вниз.
— Сюда. Живо.
Золотые когти Проклятия сверкали. Птица в его руке издала резкую повелительную трель, и остальная стая отозвалась разнообразными проявлениями удивления, взъерошив перья и чирикая протесты. Птица-вожак повторила трель — на этот раз тверже, — и с серией раздраженных чириков стая принялась кружить взад и вперед над соломенной шляпой, расставаясь со своими сокровищами. Иголки, нитки, сияющие золотые пуговицы (популярный выбор) и небольшие лоскуты сверкающих тканей заполняли шляпу до тех пор, пока все птицы, кроме вожака, не уселись с ворчливым видом и с пустыми руками.
— И твое, — твердо сказал Проклятие той, что была у него в руке, все еще сохраняя ауру сдерживаемого насилия.
С карканьем, прозвучавшим как бранное слово на несорочьем языке, птица выронила золотой наперсток, который держала в крошечных лапках. Наперсток со звоном присоединился к остальным сложенным вещам.
Проклятие подошел к окну и отпер затвор:
— Ладно. Вон!
Он швырнул птицу из руки, та расправила крылья с возмущенным воплем и улетела. Ее друзья ринулись следом волной пернатого, протестующего шума.
Проклятие плотно закрыл окно за последней тварью и снова запер его. Злодейство его ауры сдулось мгновенно, словно проткнутый шарик, и он заговорил с домом куда более мягким тоном, словно успокаивал напуганное животное:
— Все в порядке. Я забрал все назад. Ты молодец. Ты ничего не потерял.
Он высыпал содержимое соломенной шляпы на голые половицы, где вещи тут же были… проглочены?
Жизель тоже сглотнула.
— Что это сейчас было? И почему ты кормишь дом швейными принадлежностями?
Проклятие поднял взгляд, вздрогнув, словно забыл о ее присутствии:
— Эльстерфейри2. Мелкие вредители, которые не должны были пройти сквозь защиту. Небесная Мальва разволновался из-за того, что они проникли внутрь, и еще больше — пытаясь предотвратить кражу своего имущества. Подобные вещи болезненны для сиденов3, а Небесная Мальва уязвимее большинства, потому что он молод, а у меня слишком мало магии, чтобы делиться. — Он прижал ладонь к полу. — Ты не виноват, что они пробрались, дружище.
В его словах обращенных к дому проглядывала неожиданная мягкость, и в этот миг он казался полной противоположностью кошмарному чародею. Просто старой, одинокой душой.
Мягкость улетучилась, когда он поднялся на ноги. На ее место легла уверенная суровость, отдававшаяся дрожью сквозь узы. Не мерещилось ли ей это спорадическое ощущение его эмоций?
— Защита пошатнулась из-за твоего прибытия и нашей… — его губы скривились от отвращения, — …повторной связи. Мне нужно подправить барьеры, пока они не впустили кого-нибудь еще.
Он вышел из комнаты. Спустя мгновение Жизель последовала за ним.
8
ДОМ НЕБЕСНОЙ МАЛЬВЫ

— Ханс? — предположила Жизель, пока они шли по запутанным резным переходам, украшенным элементами позолоты. Она крепко сжала руки, стараясь не касаться золота. — Хальдор? Хавис? Хуберт?
Губы Проклятия тронула улыбка, но он качнул головой:
— Разве я похож на Хуберта?
— А как я узнаю, что угадала?
— Ты узнаешь, — заверил он. — Мы оба узнаем. Снятие столь масштабного и давнего заклинания не пройдет незамеченным. Скорее всего, именно это и повлияло на защиту. Наша близость — шаг к исполнению изначального обещания. Логично, что это вызвало всплеск магии. Будем надеяться, что его заметили только домашние вредители.
Жизель отвлеклась от разглядывания искусной деревянной скульптуры рыбы, помещенной в отдельную витрину в стене. Ее хвост затрепетал, когда они проходили мимо, заставив принцессу вздрогнуть.
— Тот, от кого ты изначально прятался, все еще ищет тебя? Даже спустя столько времени?
— Да. — Его уши снова плотно прижались к голове.
— Почему? Ты как-то перешел ему дорогу? — обвинительно спросила она.
Но Проклятие лишь качнул головой и отпер очередную дверь, а то, что открылось за ней, отвлекло Жизель настолько, что она забыла, о чем они говорили.
Это была библиотека. Библиотека невероятных размеров, если вспомнить скромный экстерьер дома. Прекрасная библиотека. Полки были вырезаны в форме живых древесных ветвей, уходивших под самый потолок. Непрестанный золотой декор присутствовал и здесь, но принял форму изящной филиграни, имитировавшей листья среди ветвей. Витражная панель в дальнем конце отбрасывала радужные призмы, а ванильный запах старых книг наполнял ноздри умиротворяющим, знакомым уютом.
— Это невероятно, — прошептала она. — Кто это создал?
Проклятие выпрямился и бросил на нее скошенный, почти смущенный взгляд:
— Тебе правда нравится?
— Не представляю, кому тут могло бы не понравиться. — Или почему у него вообще возникают сомнения на этот счет. Впрочем, им до сих пор не попался ни один слуга, и у нее начало формироваться подозрение: — В этом доме кто-нибудь еще живет?