Грецкий орешек (СИ), стр. 47

Когда мужчину напротив накрывает оргазм, он рвано дышит, тихо стонет и выгибается в кресле. Постепенно приходит в себя и встречается со мной глазами.

Отвожу свою руку в сторону, застывая под его взглядом.

— Нет, продолжай, — мотает он головой.

— Но ты же... кончил.

— Ты тоже хочешь разрядки.

— Я.. не...

— Просто позволь мне посмотреть, птичка.

Он подбирается ближе и оказывается на коленях между моих разведённых ног. Разводит их ещё шире и смотрит ровно мне в промежность. Боже, это какое-то сумасшествие.

Стыд и срам… великолепие.

Горин обхватывает нежное полушарие моей груди горячей рукой, и я тут же сбиваюсь с ритма.

— Мне нужно больше, — неосознанно шиплю я, пытаясь хоть как-то подстроиться под своё тело. Не понимаю, что сделать, чтобы достичь разрядки. Всё не то... А ещё ужасно боюсь, что потеряю это немыслимое возбуждение.

— Добавь ещё один.

— Нет, это слишком много, — ною я.

— Птичка, расслабься. Добавь ещё один и согни пальчики.

— Х-хорошо…

— Вот так, умничка. А теперь согни их.

Следую полученному совету, как послушная девочка, и моё дыхание тут же сбивается. От новых ощущений тело выгибается чисто на инстинктах. Даже не замечаю, как Горин оказывается рядом уже на диване. Но вот когда он накрывает мою руку своей, направляя, я теряю последние крупицы адекватности. Приближаюсь к его губам, стону ему в рот.

Он рядом, а моё тело ритмично двигается.

Не могу думать, мыслить, соображать. Тону в ощущениях и близости Мирослава. Просто сумасшествие, что моё тело так на это все среагировало. Я настолько возбуждена, что это даже больно. Хочу, ужасно хочу, чтобы Мир взял инициативу в свои руки. Дрочить себе рядом с ним — катастрофически хорошо, но я так не кончу.

Знаю, просто уверена в этом.

Начинаю хныкать, а мужчина отлично считывает мой настрой, отводит руку от промежности и резво тащит меня в спальню.

— Черт, я больше просто не могу, опять стоит колом, — говорит он по дороге.

Да, я вижу.

Да, я тоже больше могу…

Он кидает меня на кровать — не грубо, но я слегка подпрыгиваю на матрасе. Даже не успеваю прийти в себя, как Мир уже стягивает с себя остатки одежды, на секунду отворачиваясь к тумбочке. Наблюдаю, как он берёт презерватив, как его руки слегка дрожат, когда он разрывает упаковку. Быстро натягивает его на снова твёрдый член, потом нависает надо мной, раздвигая мои ноги коленом.

— Больше не могу сдерживаться, — шепчет он, и я чувствую, как головка его члена касается моего входа. — Боже, какая ты идеальная...

Мир входит в меня медленно. Очень медленно. Я ощущаю, как он наполняет меня, как растягивает. Ахаю, выгибаясь навстречу, и он останавливается на мгновение, давая мне привыкнуть.

Жажду его настолько, что в голове буквально только шум. Вот что значит«хотеть до смерти» .

— Блять, птичка... — выдыхает он.

Мужчина начинает двигаться. Плавно, глубоко, неспешно. Но я не хочу медленно! Тело горит, всё внутри пульсирует, я уже на пределе. Мои руки вцепляются в его плечи, а бёдра сами двигаются ему навстречу, пытаясь ускорить темп.

— Быстрее, — выдыхаю я. — Пожалуйста.

Он подчиняется, и его толчки становятся резче, глубже. Каждое движение отдаётся внутри меня волной удовольствия. Это то, чего я ждала. Это то, что хотела. Я чувствую его в себе полностью, и это лучше, чем я могла представить.

— Да, да, да! — кричу, как заведенная, и меня накрывает оргазм — такой силы, что теряю связь с реальностью.

Вижу звёзды, натурально. Всё тело сводит судорогой, я выгибаюсь, сжимая член внутри себя, и это настолько мощно, что просто не могу дышать.

— Твою мать, — стонет Мир. — Я чувствую это. Как ты кончаешь.

Он замедляется, давая мне перевести дыхание, смотрит на меня затуманенным взглядом, а потом вновь начинает двигаться.

Жёстче, быстрее, безжалостнее.

— Такая сладкая девочка, — целует мою шею, прикусывает распаленную кожу. — Вся моя.

Мир вколачивается в меня, и я понимаю, что снова возбуждаюсь. Сумасшествие, блин! Мои руки блуждают по его спине, впиваясь ногтями в кожу, оставляя следы.

— У тебя такие идеальные сиськи, — он мнёт одну из моих грудей, затем уделяет активное внимание и другой. — Как они двигаются, когда я глубоко трахаю тебя. — Мужчина наклоняется и берёт сосок в рот, посасывая его, покусывая, и я снова теряю рассудок, хныкаю, выгибаясь. — Твои соски такие чувствительные, да? Хочешь, чтобы я не останавливался?

Утвердительно мычу.

— Расскажи, как ты хочешь меня, — требует он.

— Хочу тебя, — шепчу я, не осознавая его вопроса до конца.

— Подробнее…

— Черт, да просто не останавливайся, Мир, иначе, клянусь, я тебя прибью, — говорю громче. — Трахай меня. Пожалуйста.

Он ускоряется. Я почти не могу дышать, он выбивает воздух из моих лёгких каждым толчком. Второй оргазм нарастает внутри — медленно, но неумолимо.

— Ещё, — повторяю разгоряченно.

И в момент, когда мы оба на грани, этот невозможный человек отстраняется почти полностью, заставляя меня замереть. Я почти плачу от потери ощущения, от того, что он остановился на самом интересном месте.

— Мы встречаемся? — напирает он, и его голос — низкий, рваный. — Мы же встречаемся, Наташ? Да?

До меня не сразу доходит смысл слов — в ушах шумит, перед глазами всё плывёт, и я тупо пялюсь на Мира, ничего не понимая.

— Встречаемся, м? — повторяет он, пока его член пульсирует у моего входа. — Скажи«да» , и я дам нам обоим кончить. Скажи«да» , Наташ.

— Д-да, — выдыхаю я, потому что больше не могу терпеть. — Да!

Он входит в меня одним резким движением, и я кончаю в ту же секунду.

Мирослав падает на меня через несколько фрикций, тяжело дыша, его голова расположилась у меня на груди. Провожу пальцами по его влажным волосам и ощущаю, как тело всё ещё содрогается от пережитого оргазма.

— Я люблю тебя, — говорит Горин, поднимая голову. Его глаза — тёмные, серьёзные, в них нет ни капли веселья. — Я тебя люблю, Наташ. Слышишь? Ты моя, я тебя никому не отдам.

Целует меня, не дожидаясь ответного признания, — нежно, мягко, почти благоговейно. Это так отличается от совершеннейшего безумства, которое мы творили еще минуту назад. Потом встаёт, приносит мне воды, укрывает одеялом. Ложится рядом, обнимает, прижимая к себе.

— Спи, птичка, — шепчет он. — Мы сегодня с тобой постарались на славу.

Глава 37

Наташа

Просыпаюсь от достаточно однозначных сигналов мочевого пузыря. Кажется, я вырубилась почти сразу после секса, потому что абсолютно точно голая под лёгким одеялом, а ещё поперёк живота придавлена к кровати рукой Мирослава.

Ох, блин… давайте признаем: давно у меня не былотаких эмоциональных потрясений, да и физических тоже. И всё это в хорошем смысле, на самом деле. Тело приятно ломит, внизу живота легко тянет, а на коже, кажется, все еще догорают следы от губ и пальцев Горина.

Касаюсь пальчиком часов на руке Мира и вижу, что сейчас всего-то начало третьего. Получается, что я спала примерно чуть больше часа.

Какое-то время глушу потребности тела и разглядываю мужчину, лежащего рядом. Он спит на животе, лицом в подушку, и я могу наблюдать только его профиль — чёткий, с твёрдой линией челюсти и лёгкой щетиной. Его ресницы длинные, тёмные, замечаю, что они чуть подрагивают во сне. Волосы растрёпаны, падают на лоб, и мне жутко хочется убрать их, но боюсь разбудить спящего. И, о боги, даже в полумраке на спине отчетливо видны следы от моих ногтей, и я краснею при воспоминании о том,как он их заработал.

Мир кажется мне сейчас совсем мальчишкой — расслабленным, беззащитным, спокойным. Его рука все еще на мне: удобно пристроилась на животе. Если что, я не против, все более чем устраивает. Возникает иррациональное желание провести пальцами по его коже, по этим мышцам, но сдерживаю себя, как могу.

Мда-а-а-а, то, что я в него влюбилась — как говорится, не опять, а снова — очевидно.