Враг имератора (ЛП), стр. 66

От резкого порыва застучали ветви, задребезжали фонарики. Уголок рта танцора прижался к моим губам. Шёлк с треском разорвался. Его рот исчез, а сам он полетел через весь зал.

Я моргнула.

Надо мной возвышался Тарантул. Как он так быстро здесь оказался?

Чего он ждёт…

Хлоп.

Взорвался фонарик.

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп.

В кроне над нами один за другим лопнули все фонарики. Пламя взревело и начало расти с пугающей быстротой, раздуваемое грозовой магией. Музыка оборвалась, на смену ей пришли крики ужаса.

Тарантул ухмыльнулся. — Пожар! — заорал он во весь голос, искусно изобразив страх. — Пожар!

На миг всё застыло, а потом заведение охватила слепая паника. Диван качнулся, когда сидевшие рядом люди вскочили; вопящие южане ринулись к выходу сплошным потоком. Эй, подождите меня. Никто не подождал. Я не шевельнула ни единым мускулом, потому что не могла. Сверху падали танцоры и музыканты. Огонь распространялся.

Пламя не касалось лишь нас с Тарантулом. Температура взлетела, пот ручейками стекал по моей груди. Он наблюдал за мной с самодовольным удовлетворением.

Ветер ласкал лицо, очерчивая скулы.

Пока вокруг горело здание, он неспешно обводил магией черты моего лица. Южане кричали. Ветви с громким треском ломались, диван вибрировал — сотрясалось основание огромного баньяна. Пожар бушевал, раздуваемый его магией, и казалось, ничто не способно его остановить.

Бриллианты на его шее ярко сияли, словно отчаянно и тщетно пытались противостоять чудовищной силе, волнами изливавшейся из его тела.

Я потянула дым из сигареты.

— Вставай, Равенал, — приказал Тарантул.

— Сдохни, — приказала я в ответ.

Ветер завизжал — магия стремительно усиливалась. — Живо, — холодно сказал он.

— Нет?

Люди кричали, повсюду рушились ветви; весь баньян вырвало с корнями, горящее дерево падало и давило людей; зазубренные обломки потолка летели вниз, как снаряды.

Прекрасно, ещё одна резня.

Он вынул сигарету из моих губ и поднёс к своему испачканному кровью рту. Вместо того чтобы затянуться, повернул её боком и медленно лизнул бумагу, не сводя с меня глаз.

Зрачки расширились; чернота поглотила голографический блеск радужек.

— Что ты делаешь? — Голос у меня сел до неузнаваемости.

— Пробую тебя на вкус.

От внезапного осознания по разгорячённой шее пробежали колкие мурашки, и я никак не могла отдышаться. Собрав все оставшиеся силы, я не обращала внимания на бабочек в животе и указала на него пальцем. Он ослепительно сиял серебром и курился магическим паром, ярко выделяясь во тьме.

— З-ло, — по слогам произнесла я. Давление в голове нарастало. — С-дох-ни.

Пол содрогнулся от громкого грохота. Треск. Толстые струи воды, пронизанные серебром, ударили вверх и промочили нас обоих. Он швырнул сигарету на пол.

Треск.

Треск.

Треск.

Глубоко под полом взрывались трубы. Наполненная магией вода била вверх и тяжёлым ливнем обрушивалась вниз, сражаясь с пламенем.

Проклятье. Я постаралась скрыть, что моя магия рвётся вступить в бой с его силой. Подсунула ладони под бёдра, пряча яркое сияние. Голова раскалывалась; я сопротивлялась давлению. Истощение усиливалось, вытягивая из меня жизнь.

— Ты сломал трубы, — сказала я, пытаясь на ходу отвести от себя подозрения.

Кудри прилипли к щекам; Тарантул тряхнул головой, разбрасывая тёплые капли. Он смотрел прямо мне в глаза, в его взгляде тлел жар, и, похоже, совершенно не понимал, что потоп устроила я.

Пламя с шипением угасало; ветер Тарантула тут же раздувал его вновь; запах гари становился сильнее; вода фонтанировала вверх, отбивая натиск огня.

Низко наклонившись, Тарантул убрал мокрые волосы с моего лица и нежно заправил за ухо. Бабочки в животе развернули партизанскую войну, а от странной новой слабости всё вокруг завертелось.

Тарантул нахмурился и прижал внутреннюю сторону запястья к моему лбу. Рядом дугой взметнулась кровь: падающая ветка пронзила южанина. Нехорошо.

— У тебя жар? — обеспокоенно спросил Тарантул.

— Иди… — начала я, но голос угас: головокружение и магическое истощение мешали говорить.

Он присел, поднеся ухо к моим губам, чтобы расслышать. — Что ты пытаешься сказать? Ты в порядке? — Он бережно обхватил ладонью мой повреждённый затылок; тюремные цепи звякнули.

— …на хуй, — произнесла я прямо ему в ухо.

Правило выживания: никогда не глотай паучий яд. Всегда выплёвывай.

— Думаю… — Он вздохнул. — Лучше я трахну тебя, Равенал. — Наши щёки соприкасались, его маска была горячей от неестественного жара тела.

— Ты не всерьёз, — сказала я дрожащим голосом.

— О, ещё как всерьёз…

— Пожалуйста… — Я теснее прижалась к нему. — Перестань делиться своими чувствами. Никто не спрашивал.

Он отстранился и покачал головой, словно я была безнадёжна.

Трубы взрывались, как бомбы; сверху лилась вода и с шипением обрушивалась на пламя.

— Равенал, ты самая несносная женщина из всех, кого я встречал.

Я задержала дыхание, отказываясь вдыхать его наглость, насквозь пропитанную мужским началом. — Я могу быть гораздо хуже.

Он коротко кивнул, словно принял решение. Одним быстрым движением перебросил меня лицом вниз через плечо и понёс через руины. — Я уже говорил, что разберусь с южанами, — непринуждённо сказал он. — Но ты никогда не слушаешь. Никогда ещё женщина не была настолько нетерпеливой, воинственной, самодовольно-праведной, упрямой и опасно… обворожительной.

Моя голова беспомощно болталась. Хмуро глядя на ямочки над его мускулистыми ягодицами, я направила светящиеся руки на женщину, зажатую между двумя горящими ветвями. Струя воды залила это место, и пламя угасло. Освободившись, она молитвенно указала на небо в знак благодарности. Не за что.

Из носа что-то закапало. Я поднесла светящиеся пальцы к лицу — кровь? Зажала ноздри, пытаясь остановить её.

В дымном гомоне падал пепел; люди с криками проносились мимо.

— Как начался пожар? — спросила женщина, помогавшая людям выбраться.

— Несчастный случай! — ответил мужчина. — Фонарики упали!

Другой согласно кивнул. — Ужасный несчастный случай.

Разве они не видят чудовища, крадущегося среди них? Почему лишь я чувствую запах порочной жажды мирового господства, сочащейся из него? Он ею разил.

— Ты доводишь меня до исступления, Равенал, — буднично сообщил Тарантул, выходя во влажную ночь и не замечая, как я тушу пожары.

— Не обманывай себя, — сказала я. — Мы оба знаем, что ты родился безумным, Сажа. — Его имя странно ощущалось на языке — словно правда посреди грандиозного обмана.

Он резко остановился, и я ударилась лбом о его позвоночник. Мышцы спины окаменели, всё тело напряглось.

— Осторожнее… Когда ты называешь меня этим именем… во мне что-то пробуждается. — В голосе появилась странная певучесть, дыхание стало прерывистым. Резкие запахи усилились.

Ой, мегаломаньяка задели за живое.

— Может, не будешь мне указывать, Са-жа? — Я медленно, по слогам произнесла его имя. Едкий запах тёмных намерений внезапно накрыл меня удушливой волной; волосы взметнулись вокруг головы; руки покрылись мурашками дурного предчувствия.

БУМ.

Я закашлялась, задыхаясь от магии и животного ужаса.

Земля содрогнулась: позади нас здание рухнуло в облаке обломков. Вода и огонь продолжали сражаться, вырываясь из руин высоко в небо. Пыль жгла глаза. Южане с криками бежали в безопасное место.

Он сравнял здание с землёй.

Совершенно нормальное, ничуть не тревожное поведение.

Маршал ошиблась в своих выводах. Его следовало убить.