Враг имератора (ЛП), стр. 63

Они настоящие?

Ничего нельзя было понять.

Происходящее становилось всё сюрреалистичнее, а влажный воздух наполняли нежные, неземные звуки. Высоко в густой кроне музыканты играли тонкую мелодию. Что-то мелькнуло; с величайшим усилием я развернулась — в темноте сверкнули бледное лицо и светлые волосы. Прекрасно. Всё по плану.

Мужчина повернулся ко мне — лицо его не скрывала маска.

Я нарочито медленно споткнулась, нырнула за толстый свисающий корень и привалилась спиной к коре.

Сибрейн Кортц думал, будто выслеживает меня.

Но это я заманивала его в ловушку.

За тот короткий миг, что я успела его рассмотреть, я увидела платиновые волосы, мягкими волнами спускавшиеся по спине и странно контрастировавшие с резкими чертами лица. Он отрёкся от своего обета, и лицезреть неприкрытое лицо Королевского мага во всём его великолепии было тревожно. Казалось неправильным, почти непристойным, так свободно разглядывать представителя таинственной имперской элиты. Он точно шпион.

Первым меня настиг запах его магии — трусость?

— Почему ты прячешься, красавица? — промурлыкал Сибрейн. Он приподнял светлую бровь и вошёл в мою нишу, вторгаясь в личное пространство. Всё по плану. Речь у него была современной, лишь с лёгким акцентом. На нём были только белые шёлковые шорты; такой наряд должен был выглядеть привлекательно.

Но он навевал… скуку. Уныние до смешного.

Ничто в нём не поражало и не будоражило мысли. Адреналин не перехватывал дыхание. Мы были одного роста и похожего сложения, но в нём совершенно отсутствовали контрасты. Пресный, выцветший человек, которому никогда не сравниться с пугающим великолепием его собратьев.

По горлу скользнули призрачные ощущения.

Вспыхнуло серебро.

Ох.

Его вытянутые пальцы указывали мне на шею. Осознание медленно, словно патока, просачивалось в разум. В отличие от магии ветра Тарантула, это воздействие я почти не заметила. Сибрейн душил меня магией, а я даже не поняла.

Я склонила голову набок и внимательно изучила его вблизи. Хороший случай попрактиковаться в охоте. Слишком давно этого не делала.

Он прищурился, будто не понимал, почему я не создаю Щит и не сопротивляюсь, как положено Рыцарю. Свет фонариков расплылся ореолами, окутывая нас тёплой магической дымкой.

— Так вот она какая… девушка, которой был столь одержим наш блистательный Император. Как любопытно, — тихо проговорил Сибрейн. Его акцент почти исчез — лишь на согласных проскальзывала едва уловимая интонация. Маслянистый взгляд впился в мой серебряный шрам. — Ты знала, что он снова и снова говорил о тебе? У него даже висел твой портрет над королевским ложем. Мы все считали, что он лишился рассудка. Как могла крестьянка настолько его околдовать? Тогда это казалось бессмыслицей.

Он сделал шаг ближе.

— А потом… ты посмела ему отказать. — Он поднял два пальца. — Дважды.

Я отклонилась, стараясь не вдыхать его мерзкий запах трусости.

Он насмешливо поджал губы. — Ты знала, что во всём виновата сама? Ты разбила ему сердце, оставила его раздавленным… отчаявшимся. И с каждым днём его всё сильнее… тянуло к садизму.

Мужчины любили винить женщин в собственном зле, словно это могло их оправдать. Не могло. Я задержала дыхание, что оказалось на удивление сложно, учитывая, что он и сам меня душил.

— Откуда у тебя этот магический шрам? — Он потянулся к моему лицу. — Тебя пометили. Ты знаешь, что за тобой… наблюдают? — Он огляделся, словно кого-то искал.

Я отбила его руку.

Он просто пытается меня напугать.

Нисколько не смутившись, Сибрейн продолжил злодейский монолог: — Вся эта нежная одержимость потемнела. Осквернилась. Я не удивился, когда он назначил награду за твою голову: ты его сломала. — Его ледяные пальцы сомкнулись на моей шее. — В тебе есть нечто… презренное… опасное. Вот уж он будет впечатлён, когда я получу награду за твою голову. — Он улыбнулся шире; в светло-голубых глазах плескалось безумие.

Ногти впились в чувствительную кожу, ещё сильнее сдавливая и без того пережатое горло.

— Но сначала — попробую тебя.

Я позволила ему приблизиться.

Ещё ближе.

Ещё.

Ещё.

Что-то мокрое коснулось моих губ, и я дёрнулась, когда Сибрейн провёл приоткрытыми губами по моему подбородку и спустился к шее. Его мерзкий язык скользнул по коже.

Дождись подходящего момента.

В висках пульсировало. Наверху что-то заскрипело.

На нас хлынула вода, словно среди ветвей прорвало оросительную трубу. Моя магия обрушилась ливнем, промочив нас обоих. Волосы насквозь промокли и облепили мне кожу. У ног разрастались лужи. Упс. Я попыталась сделать вид, что ни при чём, спрятав руки за спиной.

Сибрейн оторвался от моей шеи и растерянно посмотрел вверх в поисках источника.

Я подалась вперёд и рухнула на него, будто потеряла сознание.

Сейчас.

Он отступил и на миг пошатнулся под тяжестью моего безвольного тела. Я согнула ногу, подтянув пятку к ягодице, выхватила кинжал из сапога и всадила снизу вверх — прямо в его яйца. Потом выдернула клинок.

— Мерзкая тварь. — Он отшвырнул меня, и затылок с влажным хрустом ударился о дерево. Перед глазами вспыхнули звёзды. Сибрейн бросился вперёд, оскалив зубы; глаза безумно горели, длинные светлые волосы промокли насквозь.

Пусть я задыхалась, была одурманена и почти ослепла от боли — ничьей жертвой я не стану. Кисть сводило от того, с какой силой я сжимала рукоять, но я вложила всё, что у меня было, и всадила кинжал ему в живот.

Между нами хлынула кровь.

Он пытался схватиться за скользкую рукоять и вырвать клинок из моей твёрдой хватки, но безуспешно. Ранение было тяжёлым, однако он всё ещё жил. Я выдернула нож, выпрямила руку и размашисто повела клинок вверх.

Сибрейн захрипел, брызгая кровью мне в лицо, когда кинжал пронзил шею сбоку. Сопротивляясь, он ещё сильнее отшвырнул меня; затылок во второй раз с громким треском встретился со стволом. Чтоб его. Острая боль прострелила шею, но я не выпустила кинжал и потянула Сибрейна за собой.

Он навалился на меня, выплёвывая алую кровь. В извращённом подобии объятий ногти царапали моё запястье, а я глубже вдавливала кинжал ему в шею, стараясь перерубить спинной мозг. Он этого заслуживает.

Я надавила на клинок…

Мир внезапно изменился.

На смену влажному теплу пришёл холод, а я оказалась прижата к широкому стволу покрытой льдом сосны. Высоко над головой, там, где начинались ветви, на ветру стучали иглы. Снежинки лениво кружились, укрывая Бесплодный лес торжественной тишиной. Мир был белым, морозным и волшебным.

Зубы застучали.

Сибрейн был насажен на кинжал в моих руках; его кровь покрывала наши груди и шеи. У ног непристойно алели брызги на девственно-чистом снегу. Ногти болезненно полосовали запястье.

Вспышки боли вернули моё внимание к мужчине, который смотрел круглыми глазами и пытался вытолкнуть кинжал из шеи. На его волосах и обнажённых плечах скапливался снег. Каждый его выдох превращался в морозное облачко, а я почти не дышала: магия всё ещё частично душила меня. Какой же он жалкий.

Над головой стучали обледенелые ветви. Я оттолкнула Сибрейна и огляделась, отчаянно пытаясь понять, почему это продолжает происходить. Должна же быть причина… На снегу среди снежинок блестела одинокая красная роза.

Почему именно роза?

Воспользовавшись тем, что я отвлеклась, Сибрейн из последних сил стиснул моё горло магией — гораздо сильнее прежнего, отчаянно пытаясь избежать верной смерти.

Вернулись влажный воздух и музыка; над головами снова мерцали увешанные фонариками ветви баньяна. Сибрейн отшатнулся в дымный мрак. На его макушке таяла кучка снега. Как такое возможно?