Враг имератора (ЛП), стр. 42

Один мальчик погиб в первый же день тренировок: его парашют не раскрылся. Тело провезли через ангар на скрипучей тележке. В душе я задыхалась от рыданий и била по стене, чтобы их заглушить.

Моё Задание ещё никогда не казалось настолько важным — и оно по-прежнему оставалось невыполнимым. Невыносимый груз несбыточных ожиданий медленно перемалывал меня. Я получила всё, чего когда-либо хотела, и это меня убивало.

На занятиях с Маршалом я управляла всё большим количеством воды, но продвижение оставалось медленным, и направлять поток давалось с трудом.

Третья шахматная партия с Тарантулом снова закончилась патом. С криком отчаяния я швырнула его короля через всю комнату.

На следующий день фигуры вновь стояли на местах, готовые к новой партии. Я маниакально рассмеялась, представив, как Тарантул унизительно ползает на четвереньках под кроватью, отчаянно пытаясь отыскать пропавшую фигуру.

Мы с близнецами стали чаще прыгать из вертолётов. Это было самое близкое к катапультированию из истребителя упражнение, какое нам могли предложить. Я просила больше полётов, отчаянно нуждаясь в дозе адреналина, которая заглушила бы мысли. Маршал неохотно согласилась. Пилотом всегда был Райс, и во время полёта он наблюдал за мной в зеркале.

Я без конца крутила сальто, падала вниз головой и вращалась вертикально, широко раскинув руки. С каждым разом дёргала кольцо всё позже, гоняясь за опьяняющим ощущением на грани катастрофы. Облегчение длилось недолго.

Когда я не охотилась, не бегала и не рассекала на доске по снегу, меня всегда одолевали экзистенциальное отчаяние и бесконечные размышления. Стоило телу остаться без движения — и безумие принималось обхаживать разум. Все радости женской доли. В армии ничего не изменилось.

Я отчаянно пыталась убедить себя, что мне всё ещё везёт, но сама себе не верила.

В Скорпионьей Норе происходило нечто странное. Однажды по пути в пустыню я остановилась за самолётом и услышала, как солдаты перешёптываются об атмосфере, царской водке и… технологии искусственного воздуха? Ничего из этого не имело смысла. Поняла бы я хоть что-нибудь, если бы училась в Стилдене? Я пыталась не чувствовать себя дурой — и безуспешно.

Я старалась подслушать и другие разговоры, но больше ничего выяснить не удалось: технические термины были мне совершенно непонятны. Много раз я подумывала написать маме и попросить разъяснений — она была самым умным человеком из всех, кого я знала, — однако ходили слухи, что почту проверяют.

Дни повторялись один за другим.

Четвёртая шахматная партия закончилась патом. На этот раз я швыряла фигуры в лицо Тарантулу, одну за другой, а он смеялся. На следующий день фигуры вновь были безупречно расставлены. Ублюдок. Мы продолжили играть.

Неделю спустя этот круг наконец разорвался.

12

Ледяная цена тирании

Я торопливо шла через ангар к пустыне — на утреннюю пробежку, — и шея у меня горела от смущения: Тарантул не отставал ни на шаг. Послышался изумлённый вздох, затем чей-то крик.

Я обернулась.

Тарантул резко вырвал «Демократические ведомости» из рук солдата. Читая, он стиснул челюсти, паучьи лапки на маске задёргались. Развернув газету, он целиком за ней скрылся.

Я подобралась ближе и склонила голову, пытаясь разглядеть статью на первой полосе. Сквайр тоже склонил голову, словно умел читать.

Александр Садист обещает тысячу рубинов тому жителю Империи Драконис, кто поймает мага Зору Равенал — живой или мёртвой. Содружество получает преимущество благодаря новому смертоносному Рыцарю

Ниже всю страницу занимал плакат о розыске: старый портрет, на котором были я и… мама? Она выглядела красавицей. Мы позировали для него, когда мне было шестнадцать, и обе очень им дорожили. Как он попал к Империи? Страх глодал кости, пока я вчитывалась в крошечную подпись.

Этот портрет был опубликован в «Эксельсиорской газете» — насквозь лживом пропагандистском издании Империи Драконис. Почтового лютого сокола перехватили в порту с газетой. Предположительно, это была неудачная попытка запугать Содружество.

Ужас раздавил мне душу.

— Похоже, Александр расстроен из-за того, что его маленького королевского шпиона схватили, — бесцветно прошептала я; в горле рос ком.

Тарантул разорвал газету надвое.

Потом на три части.

Потом на четыре.

Все солдаты в ангаре обернулись и уставились на него: он яростно кричал и рвал газету на всё более мелкие клочки. Если бы я не знала его лучше, решила бы, что он беспокоится о моём здоровье и безопасности.

Но я знала правду. Он свернёт мне шею с улыбкой на губах.

Наконец Тарантул швырнул обрывки на пол и зашагал к пустыне.

— Что случилось? — крикнула я ему вслед, желая, чтобы ему было так же больно, как мне. — Расстроился, что Александр не назначил награду за твоё возвращение? Злишься, потому что он о тебе забыл, ведь ты всего лишь маленький…

— Молчать! — Он круто развернулся и ткнул пальцем мне в грудь. — Здесь творится то, чего тебе не понять, Равенал. И я вовсе не маленький… ни в одном месте.

— О нет! — картинно ахнула я. — У меня так сердце и разрывается оттого, что ты расстроен. — Я подняла большой и указательный пальцы, оставив между ними всего дюйм. — Коротышка.

Он наклонился, и маска оказалась в нескольких дюймах от моего лица. — Ты… не совладаешь… с моими достоинствами.

Я поперхнулась. — Как благородно.

— Я говорил о несметных богатствах в моей казне. А о чём подумала ты?

Я наступила ему на ногу, стараясь не думать о том, что теперь мама в ещё большей опасности, а я застряла здесь с ним.

Опустив веки, он неподвижно посмотрел на мой сапог. — Беги, — тихо приказал он. Напряжение между нами сгустилось и разрослось, каким-то образом существуя сразу во всех четырёх агрегатных состояниях: твёрдом, жидком, газообразном и магическом.

— Я тебя не боюсь.

Он медленно повернул голову. — Лгунья из тебя никудышная.

По горлу вверх пробежали мурашки страха.

Правило выживания: прислушивайся к инстинктам. Они сохранят тебе жизнь.

Пятясь от него, я машинально потёрла следы зубов на шее. — Мне нужна Маршал. — Я повернулась к проходившим мимо строем солдатам. — Кто-нибудь, позовите её!

Через несколько минут Маршал с мрачным видом вошла в ангар. По сторонам от неё безупречным строем шли Теневые Клинки; впереди выступал Райс, не сводивший с меня глаз.

— Чего тебе? — спросила она.

— Отпустите меня на Север с заданием — проверить, в безопасности ли мама. Пожалуйста.

Она пренебрежительно махнула рукой. — Уверена, с ней всё будет…

— Я не прошу. — Когда она собралась отвернуться, я схватила её за руку и удержала.

Остриё меча впилось мне в горло; Райс заслонил Маршала, и по его лицу невозможно было понять, что он чувствует.

Она открыла рот, глядя на мою руку, но, встретившись со мной взглядом, промолчала. Что-то на моём лице заставило её остановиться. В её глазах мелькнул расчёт. — Ты ведь… так и не добилась успехов в овладении способностями Рыцаря-мага, — осторожно произнесла она, помня о слушателях.

— Я отлично владею кинжалами.

— Ты можешь получить тяжёлое ранение. Твоя гибель стала бы… сокрушительным ударом для Содружества.

— Я сильная, — процедила я сквозь зубы, мысленно вопя, что всё лучше управляюсь с грозовой магией. — Это обычная проверка. Мне нужно знать, что мама в безопасности.

Райс сильнее прижал клинок к моему горлу — достаточно, чтобы причинить боль, но не пустить кровь.

Я подалась ближе. — Пожалуйста, позвольте мне её проведать. Обещаю не делать ничего безрассудного.