Враг имератора (ЛП), стр. 33

Я подобралась ближе.

Всадник опасно раскачивался, словно не привык к седлу, а лицо полностью скрывала золотая маска.

Император.

Мужчина, который вёл коня под уздцы, повернул голову к деревьям. Половину его лица закрывала платиновая маска, а на челюсти был вытатуирован паук.

Тарантул.

Он выглядел внушительнее, чем мне помнилось: его рост и мощная мускулатура поражали. Волосы тоже были более кудрявыми и золотистыми, чем я помнила; в пробившихся сквозь тучи лучах солнца пряди сияли, словно дорогой мёд.

Ноша Тарантула шевельнулась.

На его широком плече, словно мешок со льдом, лежала закутанная в меха женщина. Она подняла голову; кляп заглушал и искажал сдавленные крики. Мама. Я подавила вздох.

Дрожа от ярости, я пригнулась ниже.

Ещё ближе.

Я отвела назад правую руку; костяной клинок блеснул.

Правило выживания: чтобы победить хищника, нужно играть по его правилам.

Я вырвалась из-за деревьев и метнула кинжал.

Тарантул резко обернулся. Тресь-тресь-тресь. С ветвей сорвалось с десяток сосулек; магия подняла их и выстроила вокруг его плеч. Заострённые концы вращались и целились прямо в меня. Я вскинула руки, закрывая Сквайра.

Удара не последовало.

Вместо этого Александр обмяк в седле. Из основания шеи торчала костяная рукоять. Позвонки перерублены.

Слишком легко.

Нарастало дурное предчувствие.

Александр вывалился из седла и с тошнотворным хрустом рухнул на землю, раскинув конечности. Лютый конь заржал, вставая на дыбы и лягаясь. По снегу покатилась голова.

— О нет, — тихо ухнул Сквайр. Мама кричала на плече Тарантула, но кляп заглушал звук.

Это был не Александр.

На меня смотрела женщина.

Золотая маска Королевского мага скатилась с лица, словно её толком не закрепили. Время остановилось. Рассыпались светлые волосы с ярко-розовыми кончиками. Красивые зелёные глаза застыли распахнутыми, синие губы разомкнулись в беззвучном крике, а изо рта торчал толстый кусок льда. Она была уже мертва.

Нет.

Прошу… нет.

Аврора.

Грудь затопило обжигающее облегчение оттого, что они выбрали её, а не маму. А затем волна горя едва не подкосила мне ноги. Она не услышала моего «Я люблю тебя». По лицу хлынули горячие слёзы и болезненно застыли на морозе, а я захлебнулась неудержимыми рыданиями, вырвавшимися сами собой. Я так и не успела попрощаться.

Я согнулась пополам, и меня мучительно вырвало.

Ледяные кинжалы кружили в серебряном мареве вокруг Тарантула, который склонил голову набок и растерянно наблюдал за мной. В его глазах промелькнули чувства, которые я не смогла распознать. Ряды серёг звякнули друг о друга.

Всё замедлилось, пока до меня доходила вся порочность их обмана, начавшегося ещё с госпожи Шеридан. Тарантул похитил маму, зная, что я отправлюсь за ней, а Александр остался с Мором и дождался, когда я уйду, чтобы украсть Аврору.

Ловушка.

Психологическая война.

Сквайр запаниковал и заверещал, когда Тарантул сделал шаг ко мне, а сосульки лениво вращались под действием магии. Он то открывал, то закрывал рот, словно хотел что-то сказать, но не находил слов.

Правило выживания: если тебя переиграли, смени поле боя.

Развернувшись, я побежала под прикрытие лесной чащи. Деревья были моей единственной защитой от его магического оружия. Они не победят. Уже победили, ведь Аврора мертва. Нет, ещё не победили. Мама жива. Я неверно поняла суть нашей игры.

Правил не было.

— Стой, — хрипло позвал Тарантул, последовав за мной в лес.

— Убийца! — закричала я; голос сорвался от рыданий.

Сквозь слёзы я оглянулась на него. Вокруг плеч парил лёд, отливавший серебром.

Горе обострилось и превратилось в ярость; ветви хлестали меня по лицу. Сквайр пронзительно кричал, с трудом удерживаясь на моём плече.

Тарантул преследует тебя.

Убей его первой.

Долгие, кошмарные минуты он шёл за мной, по-прежнему удерживая маму на плече. Его сапоги хрустели по льду, лес пропитался едким запахом его магии. Он даже не пытался ступать тихо.

Я побежала быстрее.

Он шёл следом, нагоняя меня.

Сквайр каркнул от ужаса.

— Улетай, — взмолилась я.

— Я не могу. — Сквайр дрожал и тесно прижимался ко мне; от страха его голосок стал совсем тихим.

Хватит.

Я не добыча ни для одного живого существа — и уж тем более не для этого мужчины.

Развернувшись, я сунула онемевшие пальцы в кобуру. Лес замер. Тарантул был всего в нескольких шагах — он успел значительно сократить расстояние, и от него веяло сдержанным торжеством. Вокруг него ослепительным маревом сияла металлическая магия.

Ни у одного человека не должно быть такой мощной грозовой магии.

Я бросилась прямо на Тарантула и метнула кинжал. Сквайр заверещал. От дерева оторвался толстый кусок коры и взмыл перед шеей Тарантула, преграждая путь моему кинжалу. Тот бесполезно упал в снег.

Но я уже прыгнула.

Вытянув руки и выпрямив за спиной ноги, я врезалась в ноги Тарантула. Он застонал от… удовольствия? Наверное, мне показалось. Когда он выронил маму, та закричала за кляпом. Мы с Тарантулом с глухим ударом рухнули на лесную подстилку и покатились; он крякнул от неожиданности. Яростно захлопали крылья. — Я пацифист! — заверещал Сквайр (бесполезно).

В белой круговерти мелькали кулаки и колени; мы кубарем катились между деревьями.

За Аврору я ударила сверху ещё одним кинжалом, полоснув Тарантула по бедру. Брызнула кровь. Длинные пальцы сомкнулись на моём горле и впечатали затылок в древесный ствол. Он содрогнулся и шумно вдохнул; пальцы судорожно дёрнулись. Сквайр упорхнул вверх, к верхушкам деревьев.

Тарантул попытался оседлать меня, но нож оставался у меня, и я взмахнула им. Нанесла удар, задев обе его руки; он взревел и отпустил мою шею.

Между нами брызнула тёмно-бордовая кровь.

Он смотрел на меня сверху, тяжело дыша.

Тарантул отпустил моё горло, но его тут же стиснула магия, лишив меня воздуха; я всё равно снова бросилась на него. Мне незачем было дышать. У меня была ярость.

Он схватил вооружённую руку, заломил её за спину и рывком поставил меня на ноги. Я завизжала, лягаясь и вырываясь. Он грубо разжал мои пальцы, отобрал оружие. Я вздрогнула, ожидая удара. Но он отшвырнул нож, и тот разбился о ствол дерева.

Не выпуская моего запястья и по-прежнему выкручивая руку под неестественным углом, он шагнул вплотную ко мне. Его грудь прижалась к моей; он закусил полную нижнюю губу.

В платиновой маске отражались мои кровавые слёзы. Над его головой клубилось магическое пламя. Возвышаясь надо мной всей своей безумной громадой, он потянул моё запястье ещё ниже, невыносимо выгибая спину.

— Передай… Александру, — выдавила я сквозь стиснутые зубы, — что Зора велела ему… убить… себя.

— Не беспокойся, — тихо произнёс Тарантул с чужеземным выговором из моих худших кошмаров. — Ты сможешь передать ему это лично.

Моё сердце остановилось.

— Что?..

— Он приказал передать тебе… — Тарантул наклонился ближе, а второй рукой обхватил мой затылок. — Это его предупреждение. Если продолжишь прятаться за стенами Севера… он отнимет у тебя мать. — Ножки паука на его челюсти шевельнулись. — Не пытайся его обмануть. Правило Багровой армии «пленных не брать» её не защитит. В конце концов, она слишком стара, чтобы поступить на службу.

— Я не прячусь, — машинально возразила я.

— Покинь Север, — приказал он. — Оставь её здесь, и он обещает не причинять ей вреда.

— И куда мне идти?

— Куда угодно.

— Почему?

— Он не сказал.

— Почему я должна верить его слову?

— Другого у тебя нет.

Я проглотила вопль бессильной ярости. — Передай Александру…