Апорт (ЛП), стр. 15
Я провела там два года. Два года из-за того, что посмела попытаться убить человека, который издевался надо мной каждый божий день. Эти записи должны быть запечатаны. Но Джек, или как там его, блядь, зовут, знает о них. И это интригует меня больше, чем пугает.
Я думала, что оставила прошлое позади. Переехала сюда, в Лавендер-Хайтс, чтобы поступить в колледж. Начать всё с чистого листа. Это было чудом, что я получила стипендию на танцевальное отделение. И потеряла её десять месяцев спустя после того падения. С тех пор я была замкнутой и апатичной. Но прошло три года. И Джек пробудил во мне что-то, что я считала мёртвым. Он снова зажёг во мне огонь.
Холодок пробегает по позвоночнику. Я сглатываю ком в горле, собирая остатки мужества. Беру контроллер и отвечаю на его последнее сообщение.
Не смей больше приближаться к моему дому. Или я пырну тебя так же, как и его.
Жму «отправить», затем жду, пока он прочитает, а затем блокирую его профиль. Посмотрим, что произойдёт, когда Джек и впрямь «свалится вниз с горки».
Глава 9
Я усмехаюсь, когда читаю её ответ. Похоже, она нашла коробку, которую я ей оставил. Я начинаю печатать ответ, но чат вдруг исчезает. Желудок скручивается узлом. Я открываю список друзей и листаю. Её там нет. Ввожу её ник в строку поиска. Никаких результатов.
Ничего.
JillChick22 не существует.
Твою мать. Она меня, блядь, заблокировала.
Ох, Рокси. Думаю, пришло время тебе познакомиться с настоящим мной.
Небо становится ярко-оранжевым, когда я подъезжаю к «Вайнил Делайтс». От этого отсвета кажется, будто земля в огне. Я паркую байк перед входом и заглядываю в окно. Рокси смеётся вместе с Джунипер за стойкой. Когда она улыбается, она выглядит сногсшибательно. Всё её лицо сияет, как сегодняшний закат.
Я снимаю шлем и вхожу внутрь, избегая зрительного контакта, и направляюсь прямиком к секции классического гранжа.
Через пару минут Джунипер окликает меня:
— Позовите, если что-нибудь понадобится.
Я на секунду замираю у полки и поворачиваю голову так, чтобы они видели только мой профиль.
— Хорошо. Спасибо.
Они продолжают болтать, но я чувствую на себе их взгляды. Обе смотрят на меня с любопытством. Я кажусь им знакомым. Возможно, мой голос тоже кажется знакомым. Она будет гадать, где слышала его раньше. И когда я обернусь к ним лицом, она узнает во мне парня из телевизора. И её мозг решит, что именно оттуда ей знаком мой голос.
Я ухмыляюсь, стоя к ним спиной и просматривая стопки винила. Когда я наконец нахожу то, что искал, я зажимаю пластинку под мышкой и направляюсь к стойке. Их глаза расширяются по мере моего приближения. Рокси облизывает губы, буквально пожирая меня взглядом.
Все мои сто девяносто сантиметров роста. В кожаной куртке, выцветшей футболке с логотипом группы и рваных джинсах я прекрасно осознаю, какой эффект произвожу на женщин. Меня почти злит, что она заглядывается на меня, ведь она ещё даже не знает, что Панк и Джек — это одно и то же лицо. Стоит ли мне ревновать к самому себе?
Когда я кладу на стойку альбом Nirvana «In Utero», у них обеих отвисают челюсти. Пять. Четыре. Три. Два. Оди...
— О мой бог. Ты же Панк Уайлдер! — выпаливает Джунипер, напрочь забыв о приличиях.
Я провожу рукой по своим тёмно-русым волосам, убирая волнистые пряди со лба. Бросаю взгляд то на одну, то на другую, стараясь выглядеть немного неловко из-за того, что меня узнали.
— Эм… да. Вы меня знаете?
Она фыркает от смеха.
— Чувак, тебя все знают.
Я опускаю голову, делая вид, что смущён.
— Ясно. Вы катаетесь?
— Ага, конечно. Хотя Рокси раньше каталась.
Лицо Рокси становится ярко-красным. Это очаровательно.
— О, да? Бываешь в Хайтс-Парке? Я как раз помогал им строить новую рампу.
Она складывает руки на груди, явно защищаясь.
— Моя подруга, как обычно, преувеличивает. Я не прикасалась к скейтборду с двенадцати лет.
Я слегка склоняю голову набок и наслаждаюсь тем, как румянец с её щёк сползает ниже на грудь, поглощая её целиком. Готов поспорить, её соски — это два твёрдых пика под этим пушистым свитером. Уголки моих губ растягиваются в ухмылке.
— А как насчёт скейтеров?
Джунипер с трудом сдерживает смешок.
Рокси прищуривается, глядя на меня.
— Мы раньше не встречались?
— Мне часто это говорят, — я не свожу с неё глаз. Где-то глубоко внутри она меня знает. Её разум будет рационализировать это тысячей разных способов. Но Рокси Луна знает мой голос лучше, чем кто-либо другой. Она единственная, с кем я разговариваю так.
— Охотно верю, — растягивая слова, произносит Джунипер.
Я продолжаю сверлить Рокси взглядом, пока она пробивает мне пластинку.
— Ты геймерша, Рокси?
Её дыхание сбивается, пальцы на мгновение замирают на пластинке.
— С чего ты взял? — резко спрашивает она.
Я вскидываю руки в притворном защитном жесте.
— Значит, видеоигры ты не любишь. Понял. Мне просто было интересно, играла ли ты в мою игру. Раз уж ты раньше каталась, я подумал, тебе будет любопытно взглянуть.
Она глубоко выдыхает, пока её подруга отходит в сторону, качая головой.
— Извини. Эм, да. Я играю. Но я не играю в спортивные симуляторы.
Не могу понять, в замешательстве она, злится, возбуждена или всё сразу. Но я наслаждаюсь каждой секундой её смятения.
— Понятно.
Она бросает чек в пакет и протягивает его мне.
— Кстати, это отличный альбом. Один из моих любимых той эпохи.
Наши руки слегка соприкасаются, и это посылает дрожь возбуждения прямиком к моему члену.
— Взаимно. Я коллекционирую его копии везде, где бываю. Он помог мне пережить тяжёлые времена.
Впервые с того момента, как она меня увидела, выражение её лица смягчается. Моя история давно не секрет, потому что весь мир наблюдал, как я катился вниз.
— Какая песня на нём твоя любимая? — спрашивает она, закусывая губу.
Я так, блядь, хочу дотянуться до неё и прикоснуться.
— «Heart-Shaped Box» (Коробочка в форме сердца).
Мы смотрим друг на друга, кажется, целую вечность, зажатые в тисках химии между нами. Наконец она втягивает воздух. В её глазах бушует шторм. Она делает шаг назад.
— Мне лучше вернуться к работе. Приятно было познакомиться лично, Панк.
Я подмигиваю.
— Взаимно, Рокси.
Потом засовываю пластинку под кожаную куртку и застёгиваю молнию, прежде чем снова сесть на байк. Перед тем как надеть шлем, бросаю взгляд через витрину магазина.
И, конечно, она всё ещё смотрит мне вслед.
Умная девочка. Такая же сообразительная, как и красивая. Совсем скоро она поймёт, кто именно пришёл за ней.
Скоро она будет стоять передо мной на коленях, с высунутым языком, такая же зависимая от меня, как я от неё.
Я прислоняюсь к байку, поглощая сэндвич и наблюдая, как Оливер пытается научить новичка делать кикфлип16 через мусорный бак. Парень ловок и бесстрашен в каждой попытке, сколько бы раз он ни «ел дерьмо», впечатываясь в асфальт. Меня уже не раз просили помогать с тренировками, но у меня больше не лежит к этому душа. Слишком больно осознавать, что я никогда не смогу кататься так, как раньше. Чудо, что они вообще меня об этом просят учитывая, как я сам поджёг и уничтожил всю свою жизнь. Наверное, время помогает людям забывать. Или хотя бы смягчает удар.
Но мне всё равно нравится приходить сюда и смотреть. Это на какое-то время успокаивает ярость внутри. И заставляет этих ребят стараться ещё сильнее, когда они видят, что их кумир стоит рядом у края площадки. Каждый раз, когда я появляюсь, начинается шум. По крайней мере, я стал для них примером того, чего не стоит делать, когда на тебя сваливаются куча денег и слава. У скейтеров всегда была своя дерзость, своя тайна. Но я вывел образ «плохого парня» на совершенно иной уровень. Я стал злодеем.